На несколько долгих и сладостных секунд её тело превратилось в пульсирующую вспышку, в расплавленную глину в чужих руках. Ошеломлённая новыми ощущениями, она схватилась за обнимающую её руку, как за спасательный якорь. Ривенхол присоединился к ней почти моментально, с глухим стоном стиснув её в объятиях.

Неужели такое возможно? Только что с ней произошло то, что должно происходить с мужчиной в кульминации. Виктория знала, что именно эта кульминация была залогом зачатия.

А следом её посетила ещё более невероятная мысль. Что, если до сих пор она всё делала неправильно? Возможно, именно в этом и была проблема? Она не могла зачать, потому что никогда не занималась любовью по-настоящему?

Это откровение пустило её сердце в новый волнительный забег.

— Джеймс… — начала Виктория, поддавшись сиюминутному порыву поделиться своим открытием.

— Слава Богу, — пробормотал герцог ей в затылок, — я уже думал, что совсем растерял навыки…

Затем он совершенно по-хозяйски погладил Викторию по бедру, уткнулся в шею сзади, кажется, сразу уснул.

51

Время близилось к полудню, когда Виктория спустилась к завтраку в малую столовую. Несмотря на поздний час, Ривенхол-парк умиротворённо дремал. В коридорах царили тишина и прохлада, за окнами висело низкое свинцово-серое небо, тяжёлое и неповоротливое, готовое вот-вот разразиться дождём. Даже прислуга, кажется, передвигалась сегодня тише обычного. Так осторожно, словно боялась потревожить сам воздух, застывший между холодными стенами.

В дверях столовой Виктория замерла.

Она специально распорядилась накрыть для себя завтрак позже, но всё равно застала вдовствующую герцогиню за столом. Та сидела на привычном месте с фарфоровой чашкой в руках. На хрупких плечах покоилась толстая чёрная шаль крупной вязки, отчего свекровь выглядела совсем болезненной и слабой. Но Виктория знала, что на самом деле это не так.

Первой её реакцией было инстинктивное желание развернуться и уйти. Ривенхол всё ещё спал; Грэгори, судя по всему, предпочёл просто не высовываться из своих комнат, а значит Виктории предстояло завтракать в компании вдовствующей герцогини одной. Эта мысль вызывала почти физическое отторжение. Захотелось любыми средствами избежать неприятной компании, взглядов и липкого ощущения, которое рождалось из ожидания очередного подвоха. Но затем Виктория вспомнила вчерашнее: «Я не хочу больше находиться с этой распутницей за одним столом» и всё же сделала над собой усилие, переступив порог столовой.

Она не будет убегать. Она — герцогиня, хозяйка этого дома и не должна прятаться по углам.

Виктория прошла к своему месту, не удостоив свекровь даже кивком. Игнорировать цепкое внимание было нелегко, но она постаралась сосредоточиться на том, что было подано к завтраку. Осмотрела стол, на котором её дожидались овсяная каша, ещё дымящаяся в фарфоровой миске, блюдце с яйцами-пашот и тосты. Масло и мармелад стояли тут же, в маленьких стеклянных розетках. К счастью, Виктория была ужасно голодной, и даже неприятная компания не могла испортить ей аппетит.

Она потянулась за тостом и в этот момент услышала:

— Доброе утро.

Голос вдовствующей герцогини прозвучал очень вежливо, даже слегка заискивающе. Виктория бросила на неё короткий взгляд и принялась молча намазывать масло на тёплый хлеб.

— Сегодня никто из мужчин не захотел присоединиться к утренней трапезе, и очень зря, — продолжила свекровь, будто не замечая, что её проигнорировали. — Завтрак подали очень полезный, никакой копчёной рыбы. Яйца-пашот особенно удачно вышли… Но, признаться, наш прежний повар гораздо лучше готовил их, буквально творил чудеса с желтком, не то, что новая кухарка…

Виктория отложила хлеб на тарелку и в упор посмотрела на вдовствующую герцогиню. Вчера эта женщина называла её воровкой и распутницей, требовала развода и ставила ультиматумы. А сегодня — яйца-пашот? Неужели решила сменить тактику?

Ривенхол называл свою мать чокнутой, но Виктория в этом сомневалась. Эта женщина демонстрировала слишком много разных личин для того, кто был слаб рассудком. Она хорошо подстраивалась под разные ситуации и своё так называемое безумие показывала лишь тогда, когда это было удобно ей самой. И сейчас, глядя в её ясные въедливые глаза, Виктория убедилась в этом окончательно. Да, характер у вдовствующей герцогини был невыносимый. Но чокнутой она точно не являлась.

Когда она в очередной раз принялась говорить о пользе своего овсяного отвара со шпинатом, Виктория не сдержалась:

— Ваша светлость, я хотела бы позавтракать в тишине.

— Разумеется, — та виновато улыбнулась и опустила голову.

Виктория вернулась к своему тосту, ощущая себя ужасно некомфортно.

Нужно уточнить у герцога, когда именно его мать покинет Ривенхол-парк. А ещё лучше ускорить этот процесс. Виктория даже угрызений совести не испытывала, размышляя об этом, — она ни на секунду не сомневалась, что отъезд этой женщины пойдёт на пользу буквально всем обитателям поместья.

— Вот и дождь пошёл. Всё утро собирался, — рассеянно пробормотала вдовствующая герцогиня, глядя в окно. — Жаль, что вам не удастся прогуляться по парку. Вы ведь любите прогулки, Виктория? Свежий воздух полезен для цвета лица и для здоровья...

— Ваша светлость, — прервала её Виктория и в очередной раз отложила нож. Свекровь замерла, глядя на неё с выражением кроткого участия. — Давайте не будем делать вид, что можем друг друга терпеть, — выговорила Виктория ровно. — Мне это притворство неприятно, и, полагаю, вам тоже.

Вдовствующая герцогиня чуть приподняла брови и склонила голову вбок, как будто слушала какие-то не очень интересные новости. Удивлённой она не выглядела, опровергать эти слова не торопилась, а потому Виктория продолжила:

— Мне очевидно, что вы были настроены против меня с самого начала, с первой минуты моего появления в этом доме. Что ж, можете успокоиться — ваши усилия не прошли даром. Я отвечаю вам взаимностью. А вчерашняя сцена в полной мере освободила меня от необходимости поддерживать с вами даже видимость хороших отношений.

Несколько мгновений в столовой царила тишина. Потом губы вдовствующей герцогини медленно растянулись в прохладной, но вежливой улыбке.

— Какая прямота, — произнесла она, отодвигая от себя пустую чайную чашку. — Похоже, вы чувствуете себя победительницей… Вы ведь теперь новая хозяйка, не так ли? Окружены всеобщей симпатией и обожанием. Джеймс смотрит на вас влюблёнными глазами, Грэгори ловит каждое слово, — свекровь сделала паузу и покачала головой. — Но мой вам совет: не привыкайте к этому слишком сильно, дорогая. Иначе падение ваше будет очень болезненным.

Виктория внутренне насторожилась. Кажется, перед ней предстала какая-то новая сторона вдовствующей герцогини. Во всяком случае, раньше Виктории не приходилось слышать таких равнодушных и одновременно жестоких ноток в её голосе.

— Пройдёт год или два. Первое очарование непременно рассеется, — продолжала свекровь. Её тонкие узловатые пальцы потянулись к бахроме шали и принялись беспокойно теребить нитки. — Ваша красота тоже начнёт увядать, вы ведь далеко не девочка. И рано или поздно вы окажетесь в положении женщины, которую выставляют из поместья за ненадобностью. А уж если вы не сумеете подарить Джеймсу наследника, то заменить вас могут ещё быстрее. Поверьте, мужчины легко принимают такие решения, — совсем тихо закончила она. — Будьте к этому готовы.

Затем вдовствующая герцогиня поднялась из-за стола и молча проследовала к выходу.

Оставшись в полном одиночестве, Виктория ещё некоторое время переваривала услышанное. Очевидно, свекровь пыталась уязвить её напоследок, посеять раздор в отношения с герцогом. Только этим она и занималась всё это время: бросала странные комментарии, вставляла палки в колёса, даже не гнушалась откровенной клеветы. Но в последней её фразе будто крылось нечто большее, чем желание уязвить.

«Мужчины легко принимают такие решения». Что она имела в виду? Что-то случилось в её собственном браке?

Виктория тряхнула головой. Ей не следовало думать об этом. Эти мрачные предупреждения не должны её трогать, ведь Ривенхол сам говорил, что наследники его не беспокоят. Говорил в тот день, когда делал ей предложение в Сент-Джеймсском парке. И Виктория верила ему. У неё просто не было причин сомневаться в своём муже.

Но одного вдовствующего герцогиня всё же добилась — Виктория окончательно потеряла аппетит.

52

— Это правда, что матушка герцога уезжает из Ривенхол-парка, ваша светлость?

Виктория подняла глаза к зеркалу и посмотрела на Салли. Та немного смутилась и принялась ещё усерднее водить расчёской по её волосам, бережно распутывая пряди. Этот ритуал перед сном всегда отнимал немало времени.

— Да.

— Слуги об этом шепчутся, — понизила голос Салли. Расчёска замерла на мгновение, а потом снова заскользила по волосам. — Омберсли сегодня приходил на кухню и требовал налить ему рюмку хереса. Омберсли — это старший из кучеров, — торопливо пояснила камеристка. — В итоге его пришлось выволочь на улицу, он на ногах не стоял… от радости. А девушки-служанки и вовсе на седьмом небе.

Виктория ни капли не удивилась. Было бы странно, если бы прислуга горевала о потере такой хозяйки, как вдовствующая герцогиня.

— Только не подумайте, что я сплетни распускаю! — смущённо выпалила Салли, перехватив взгляд Виктории в зеркале. — Вы ведь просили меня разузнать, кого боятся девушки, так вот, на днях личная горничная её светлости приболела, и Марта с Дженной чуть ли не до драки разругались, решая, кому придётся подменять её.

Салли начала сосредоточенно делить волосы на пряди для косы, а Виктория, которая весь день безуспешно гнала от себя мысли о свекрови, погрузилась в тяжёлые размышления. Всё это вполне вписывалось в общую картину. У Виктории уже не оставалось никаких сомнений в том, кого именно боялась прислуга Ривенхол-парка. От вдовствующей герцогини пытались сбежать даже её собственные сыновья, что уж говорить о бедных девушках, которые находились в подчинённом положении.

— А чего-нибудь более конкретного… тебе выяснить не удалось? — после паузы спросила Виктория. — Про птиц, например?

Пальцы Салли заметно дрогнули, а следом Виктория увидела в зеркале, как испуганно расширились её глаза. Даже пламя свечи на туалетном столике будто взволнованно затрепетало.

— Не напоминайте, ваша светлость, — выдохнула Салли. — Мне до сих пор дурно от той картины. Я поспрашивала, но девушки мне не очень-то доверяют. Они больше сами вопросами сыпали, пытались узнать у меня, какая вы хозяйка. Я, разумеется, ответила, что самая лучшая! — будто с вызовом закончила она.

Виктория мягко улыбнулась отражению.

— Спасибо.

— Разве что Агнес сегодня подходила ко мне и просила передать, что ей нужно с вами поговорить.

— Агнес?

— Да, такая худенькая и низенькая, — принялась объяснять Салли, хотя в этом не было нужды. Виктория помнила Агнес очень хорошо. Именно она разбила кофейник тогда, в столовой. Эта деталь заставила Викторию всерьёз насторожиться.

— Почему ты сразу не сказала мне?

— Но ведь час уже поздний, ваша светлость. Агнес и до завтра подождёт, я приведу её, когда прикажете.

Интересно, о чём именно хотела поговорить эта девушка? И могло ли это быть связано с отъездом вдовствующей герцогини? Слишком уж странным казалось такое совпадение.

— Она волновалась, когда говорила с тобой? Была… испуганной? — спросила Виктория.

— Агнес другой и не бывает, — покачала головой Салли. Пальцы её двигались ловко и легко, заплетая волосы Виктории в свободную косу, но лицо оставалось сосредоточенным. — Бедняжка тени собственной боится. Надеюсь, когда вдовствующая герцогиня уедет, ей станет лучше.

Им всем определённо станет лучше. Осталось перетерпеть буквально пару дней, и жизнь войдёт в спокойную колею.

И всё-таки, почему Агнес захотела поговорить с Викторией именно сейчас? Не раньше и не позже, а именно в тот день, когда прислуге стало известно об отъезде вдовствующей герцогини? Быть может, она собиралась предупредить Викторию о чём-то? Мыслей в голове стало так много, что захотелось как следует сдавить виски.

Салли тем временем закончила с косой и отошла немного назад в ожидании распоряжений.

— Думаю, мне нужно переговорить с Агнес прямо сейчас, — сказала Виктория. Как только она озвучила эту мысль, внутри зажглось странное предчувствие. Необъяснимое и тревожное. И оно заставило Викторию подняться на ноги. — Отведи меня в спальни прислуги, Салли. Ты ведь знаешь где комната этой девушки?

— Но, ваша светлость, уже ведь темно…

Виктория потянулась к халату, накинула его на плечи и запахнула поплотнее, затем подхватила с туалетного столика серебряную подставку со свечой. Огонь едва не соскользнул с фитиля, но удержался и выпрямился.

— Не вижу в этом проблемы.

— Бродить ночью по дому опасно! Давайте не пойдём в ту часть замка. Прошу вас! — В голосе Салли зазвенела мольба. — Ничего ведь не поменяется, если вы поговорите с Агнес завтра. Я могу привести её прямо утром!

— Салли, я хочу выяснить всё сейчас.

Виктория нутром чувствовала, что медлить нельзя; она пересекла спальню и поманила камеристку за собой. Интуиция настойчиво толкала её вперёд.

— А вдруг мы встретимся с призраком мёртвой служанки? — выпалила Салли.

Виктория замерла, схватившись за ручку двери.

— С каким ещё призраком? — медленно переспросила она, обернувшись.

— В том коридоре, где спальни младших служанок, живёт призрак. Вы можете не верить мне, но он действительно существует! Не я одна слышала, как он бродит по ночам и стонет…

— Салли…

— Клянусь вам, это чистая правда! — всплеснула руками камеристка. — В прошлом году одна из служанок умерла в дальних комнатах! Именно в той части, где спальня Агнес! Мне это даже миссис Финч подтвердила!

Сердце тревожно ударилось о грудную клетку. Виктория на миг даже потеряла дар речи и покрепче стиснула холодный металл ручки.