— А об этом ты почему мне не рассказала?

— Но вы ведь не верите в привидений… — прошептала Салли в ответ.

В привидений — разумеется, нет, но вот очередная смерть в Ривенхол-парке Викторию взволновала очень сильно.

— Отчего умерла та служанка?

— Я не знаю, ваша светлость.

— Может быть, Агнес знает?

Салли не ответила, просто с мольбой посмотрела на Викторию.

Но Виктория всё же надавила на ручку и распахнула дверь.

— Ничего не бойся, Салли. Просто проводи меня к спальням прислуги.

В прохладном коридоре действительно царствовала непроглядная темнота. Сделав несколько шагов, Виктория протянула камеристке свободную руку, и та вцепилась в неё без слов. Вместе они двинулись сквозь расступающийся перед слабым огоньком свечи мрак.

Путь лежал через восточное крыло и главную галерею, ту самую, где со стен смотрели предки герцога. В полутьме их лица казались слишком живыми: глаза будто и вправду следили за каждым движением, губы кривились в неодобрительных усмешках. Виктория старалась смотреть только вперёд, и всё равно чувствовала себя неуютно. Салли семенила рядом, то и дело оглядываясь через плечо.

Они спустились по лестнице и свернули в узкий коридор. Потолки здесь были низкими, а стены — совсем голыми. Настоящие казематы, подумала Виктории. Не удивительно, что в таких декорациях родились слухи о привидениях.

Салли ускорила шаг, затем выпустила руку Виктории и остановилась у одной из последних дверей.

— Здесь, — сказала она и не раздумывая постучала. Звук разнёсся по пустому коридору зловещим эхом.

Несколько секунд за дверью царила тишина, потом послышалась возня, испуганные голоса и торопливые шаги. Дверь приоткрылась, и в проёме показалось молодое девичье лицо.

— Её светлость желает побеседовать с Агнес, — неожиданно чинно проговорила Салли.

Дверь распахнулась шире. Виктория повыше подняла свечу и заглянула в комнату. Первым в глаза бросилось мертвенно-бледное лицо Агнес. Девушка сидела на дальней кровати, натянув стёганое одеяло почти до подбородка. Вторая кровать стояла напротив, в углу теснился высокий комод, рядом — умывальник. У зашторенного окна расположился накрытый скатертью столик, на котором горели свечи в чугунном канделябре.

Первой в себя пришла соседка Агнес, Марта, кажется. Она присела в торопливом реверансе, и пригласила Викторию войти. Пройдя внутрь, Виктория поставила свою свечу на комод, а заодно ещё раз окинула скудную обстановку быстрым взглядом. В комнате было немногим теплее, чем в коридоре; пахло воском и простым мылом. И пусть Виктория пришла сюда не затем, чтобы инспектировать условия жизни младших служанок, но увиденное всё равно ей не понравилось.

— Салли, пригласи Марту в свою комнату, — заговорила она как можно спокойнее, — ненадолго, пока мы беседуем.

Марта послала своей соседке испуганный взгляд, но спорить не посмела. Обе девушки — она и Салли — выскользнули в коридор. Виктория с Агнес остались наедине.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Агнес выглядела как загнанный зверёк, готовый в любую секунду броситься прочь, а Виктория всеми силами старалась удержать спокойное и доброжелательное лицо. Делать это было нелегко — волнение осязаемо витало в воздухе.

— Мне передали, что ты хотела со мной поговорить, — начала Виктория.

— Ваша светлость… Я действительно... Мне нужно рассказать…

Агнес задышала так, будто у неё вот-вот случится приступ, будто слова физически застревали у неё в горле. Это напугало Викторию. Ей ещё не приходилось видеть людей в таком плачевном состоянии, и она не знала, как помогать им в случае чего.

— Не волнуйся так. Дыши спокойно, я внимательно тебя слушаю.

В ту же секунду Агнес вдруг сорвалась с кровати и бросилась к ногам Виктории.

— Смилуйтесь, ваша светлость! — она вцепилась в полы её халата, глядя снизу вверх полными ужаса глазами. — Прошу вас, сжальтесь! Не гоните меня, мне некуда идти! Я сирота и без этой работы погибну! Я беременна! — Агнес уткнулась лбом в её колени так резко, что Виктория едва устояла на ногах. — Я ношу ребёнка его светлости герцога Ривенхола!

Оглушительная тишина в одно мгновение захватила Викторию в тиски.

Что…? Что эта девушка только что сказала?

53

По спине взобрался мертвенный липкий холод, который камнем ухнул в желудок. Сердце заколотилось так отчаянно, что Викторию затошнило. Кажется, в ту секунду, когда она услышала признание, что-то надломилось внутри.

— Прошу, смилуйтесь… Умоляю вас…

Агнес продолжала причитать и коснулась ледяными пальцами её руки, а Виктория едва не отшатнулась от этого прикосновения. Или это пол под её ногами закачался?

— Его светлость… знает об этом? — чужим голосом пробормотала она.

— Нет! Ничего не знает! Я… это всё случилось ещё летом. Потом его светлость уехал… и в-вернулся женатым. Я боюсь говорить, меня сразу выставят на улицу… И тогда я погибну в-вместе с ребёнком!

Договорив, Агнес обхватила себя руками и замерла у её ног. Голову она больше не поднимала, просто сидела будто в ожидании казни.

Виктория таращилась на девушку в полном оцепенении. Тонкая фигурка в несуразной ночной рубашке. Жертва, явившаяся на заклание. И эта картина, и то, что говорила Агнес, с трудом укладывалось в голове.

Это всё нереально. Нет. Просто невозможно.

Герцог ведь говорил, что Виктория первая, к кому он испытал влечение после смерти жены. И он… Разве летом он не занимался восстановлением военных укреплений на побережье? Ривенхол ведь лично рассказывал Виктории, что в последний раз видел поместье весной.

Ошеломлённый разум встрепенулся и ухватился за эту мысль, как за последнее спасение.

Боже, неужели это всё…

— Встань, Агнес, — практически приказала Виктория. — Пол очень холодный, сядь на кровать.

Девушка, как деревянная кукла, поднялась на ноги и села на край постели. Глядя на её судорожные неестественные движения, на то, как топорщилась ночная рубашка на её тощей фигуре, Виктория даже не могла испытывать злость.

Сколько лет этой бедняжке? Едва ли больше двадцати.

— Умоляю, мадам, только ничего не говорите его светлости, иначе…

Агнес снова разразилась причитаниями, но Виктория не вслушивалась, а просто наблюдала. Взгляд девушки метался по комнате, но так ни разу и не остановился на самой Виктории, и чем дольше Виктория смотрела, тем больше угрызений испытывала за свою первую реакцию.

Как она вообще могла допустить подобные мысли о своём муже? Герцог ведь не сомневался в её верности, а Виктория несколько секунд действительно думала, что он мог…

Нет. Довольно. Сейчас гораздо важнее было разговорить Агнес.

Виктория прочистила осипшее горло, шагнула к кровати и присела рядом.

— Никто ни о чём не узнает. Обещаю, я сохраню это в секрете. Какой… у тебя срок?

Агнес взглянула на Викторию в полном замешательстве, будто вообще не ожидала такого вопроса.

Может, она и не беременна вовсе? И всё это спектакль от начала до конца? Но почему она согласилась в этом участвовать?

Вопросов у Виктории было очень много; единственное, в чём она была уверена — это в личности заказчика этого спектакля. Вдовствующая герцогиня.

— Т-три месяца или чуть больше, — прошептала Агнес и обхватила живот руками.

— Что ты собираешься делать?

— …делать?

Виктория продолжала внимательно следить за девушкой, пытаясь прочитать хоть что-то в её обескровленном лице. Какие варианты были у этой несчастной, если она и в самом деле носит ребёнка? Без денег, без семьи, без рекомендаций её ждала только улица. Или, того хуже, работный дом, где женщин вроде неё держали в условиях немногим лучше тюремных. Виктория слышала истории о подобных местах. Мало кто выживал там, а уж дети — тем более.

Понимает ли это сама Агнес?

— Скоро твоё положение станет совсем очевидным. Тебе придётся либо рассказать его светлости…

— Нет!! — Агнес подскочила, как ужаленная, и снова хотела броситься на пол, но Виктория успела её перехватить и усадить обратно.

— Тогда тебе нужно уехать отсюда.

Агнес удивлённо приоткрыла рот и замерла. Похоже, у неё и правда не было никаких планов на собственное будущее.

Тогда, возможно, Виктория могла предложить ей что-то?

Что-то в обмен на правду.

— Ты хочешь уехать отсюда, Агнес? Раз уж твоё положение, — Виктория выразительно взглянула на её живот, — затрагивает мои интересы, я помогу тебе уехать. Туда, где тебя не найдёт ни герцог, ни его родственники. Туда, где ты сможешь спокойно доносить ребёнка.

— Вы м-мне поможете?

Изумление на белом личике почему-то смешалось с ужасом. Агнес явно не ожидала, что всё обернётся таким образом, и Виктория дала ей время немного успокоиться и принять это.

— Ты ведь не могла знать, что его светлость женится, правда? — выговорила она ровным тоном. — А я не хочу брать грех на душу и вредить тебе и ребёнку. В Уэйтфоршире остались мои друзья, очень милая семейная пара. Я попрошу их сдать тебе маленький дом и заплачу за него. А они за тобой присмотрят.

Виктории даже не пришлось врать. Такая семейная пара действительно была среди её добрых знакомых, и Виктория не сомневалась, что они смогут принять Агнес у себя. Оставалось только убедить её довериться.

— В-вы правда сделаете это?

— Разумеется. Мне не очень-то хочется, чтобы девушка, на которую положил глаз мой муж, оставалась в доме. Если ты согласна, то можешь уехать хоть на рассвете. Я дам тебе деньги и напишу своим друзьям письмо, — Виктория выдержала паузу и добавила, глядя Агнес прямо в глаза: — Никто не узнает, куда ты отправилась.

Она произнесла это, чётко выговаривая каждое слово, чтобы Агнес поняла её посыл. Вот обещание защиты. Ты можешь не бояться.

Что-то дрогнуло в лице девушки: в её глазах сверкнули слёзы и совсем отчаянная, измученная надежда.

— О, ваша светлость… Благодарю вас! Я правда могу уехать? Тогда прямо сейчас я начну собираться…? Я… Я никогда не забуду вашей доброты… — Агнес часто заморгала, потом опять недоверчиво замерла. — Вы ведь не обманываете меня? П-простите…

— Нет, я тебя не обманываю. Собирайся прямо сейчас, — подтолкнула её Виктория. — А я подготовлю письмо и деньги. Выбери, кого из кучеров ты возьмёшь в сопровождение, я распоряжусь, чтобы тебя доставили до почтовой станции. А как доберёшься, обязательно напиши мне в ответ.

Агнес, буквально ожившая на глазах, подскочила с кровати и метнулась к комоду. Дрожащими руками она принялась вытаскивать одежду, затем подлетела к кровати и выкатила из-под неё старый потёртый чемодан. Её рваные движения ненадолго захватили всё внимание Виктории.

Она не сразу решилась прервать сборы. Некоторое время Виктория наблюдала, как девушка тщательно и дотошно складывает платье из тёмной шерсти, а потом тихо произнесла:

— Агнес, скажи, чем она тебя запугала?

Девушка замерла с платьем в руках.

— Кто, в-ваша светлость?

— Вдовствующая герцогиня. Она тебе угрожала?

Агнес перевела затравленный взгляд на Викторию и ещё пару секунд медлила. По её бледному личику было прекрасно видно, какая борьба происходит внутри. И всё же она отложила платье, осторожно села рядом и потянулась к Виктории.

Поверхностное дыхание коснулось уха, следом раздался шёпот:

— Она сказала, сделает со мной т-то же самое, что с Люси. Она сказала, что прикажет Хардингу за мной следить, даже когда она уедет, — Агнес судорожно сглотнула, — и что если я не сделаю, как она велела…

— Кто такая Люси?

— Люси это моя первая соседка. Она умерла прошлой осенью. Её светлость посылала Люси в дубовую рощу собирать ягоды для какого-то отвара. Чёрные такие, блестящие. Люси ещё смеялась, что они красивые, как бусины… — Виктория шокировано обернулась к девушке, впиваясь взглядом в её лицо. В этот момент Агнес даже немного напоминала сумасшедшую. — Люси отнесла их герцогине. А потом она легла спать и… не проснулась. Утром я нашла её мёртвой.

Холод сковал внутренности. Вот оно. Поляна у дубовой рощи. Выходит, ягоды были ядовитые? Именно из-за них умирали птицы?

И не только птицы…

Нет, это какое-то безумное и трагическое совпадение. Виктория просто отказывалась верить в то, что её свекровь могла решиться на подобное. Да и зачем ей сводить счёты с простой служанкой?

Виктория сделала пару глубоких вдохов и прошептала:

— Агнес, ты думаешь, что вдовствующая герцогиня её…?

Даже в мыслях это слово звучало страшно. Отравила.

Девушка лихорадочно закивала.

— Люси была… тоже была в положении. Она забеременела от… от лорда Грэгори и рассказала об этом герцогине, хотела стребовать у неё денег…

Вокруг будто за одно мгновение растворился весь воздух. В висках застучала кровь.

Помоги им Господь. Это настоящее безумие. Это кошмар, от которого нужно проснуться!

— Агнес, — Виктория услышала собственный голос будто издалека, — а от кого на самом деле беременна ты? Скажи мне честно, я всё равно сдержу обещание и помогу тебе уехать.

Ответ она прочитала в широко распахнувшихся глазах ещё до того, как Агнес успела произнести хоть слово. Девушка опустила лицо в ладони и заплакала.

Виктория не помнила, как оказалась в холле, даже не поняла, каким путём вышла из комнат прислуги. В голове назойливым мотивом билась одна единственная мысль — она должна найти мужа. Скорее.

Ноги понесли её к западному крылу, но на полпути вдруг сделались ватными и слабыми. Пламя свечи прокладывало путь, подрагивая в такт торопливому, сбивчивому дыханию. Виктория ступила на лестницу, но вдруг заметила движение наверху и замерла.

Этажом выше за резной балюстрадой темнела фигура.

Это был Хардинг. Дворецкий стоял неподвижно, будто прислушивался к чему-то. В руке он держал канделябр, жёлтый свет которого выхватывал из темноты его худое, строгое лицо.

Сердце чуть не оборвалось. Виктория отступила к стене и быстро задула свечу. Темнота схлопнулась вокруг неё, полностью ослепив.