Так, четвёртый сын монаршей семьи остался последним наследником мужского пола и единственно возможным претендентом на корону. В восемнадцать лет принц Август женился на старшей дочери герцога Ларфорда, Каталине, а в девятнадцать — короновался.

С тех пор немало воды утекло. Британия пережила страшную эпидемию оспы, ввязалась в войну и только чудом сумела выйти из неё без особых потерь. О короле Августе Виктория слышала разное — и дурное, и хорошее, и даже откровенно чудаковатое. Но на официальных мероприятиях его величество всегда вёл себя безукоризненно, а потому Виктория и помыслить не могла, что спустя столько лет получит от него недвусмысленное послание.

А ещё она слишком хорошо помнила характер того, прежнего Августа — несносного, избалованного и упрямого мальчишки, чтобы надеяться на то, что Август нынешний легко откажется от идеи, которую вбил себе в голову.

Идеи безумной, с какой стороны не посмотри.

Виктория — фаворитка короля? Женщина для любовных утех? И это при живой-то королеве, совсем недавно разродившейся долгожданным наследником! Такого нельзя было представить и в горячечном бреду.

Однако, похоже, так считала одна Виктория.

4

Пасмурное утро началось с традиционного просмотра писем, и в первом же конверте Виктория обнаружила обещанное ей накануне приглашение на бал-маскарад.

Подписанное лично его величеством королём.

Дурное предчувствие окатило её волной — в размашистой витиеватой подписи будто содержался немой приказ и намёк одновременно.

Что король Август задумал? Хочет устроить встречу тет-а-тет и сообщить Виктории о своих намерениях лично? Или приготовил нечто... более изощрённое?

Если подумать, то бал-маскарад идеально подходил для того, чтобы закрутить какую-нибудь мимолётную интрижку. Или чтобы найти себе ни к чему не обязывающее развлечение на час-другой. Викторию такие развлечения не интересовали, но она прекрасно знала, что в высшем свете подобных искателей приключений было достаточно. Среди огромного количества гостей в масках и костюмах легко спрятаться от всевидящего ока морали и освободиться от сковывающих правил. Можно позволить себе всё, что угодно, примерить любую роль, даже перестать быть королём на один короткий вечер. А значит нет никаких сомнений в том, что именно на маскараде его величество предпримет новый шаг.

Виктория отложила приглашение на столик и медленно выдохнула. Бумага словно обожгла кожу на подушечках пальцев. Хотелось приложить руки к чему-нибудь холодному и заглушить эти ощущения. Вот только беспокойство, угольком тлеющее внутри, вряд ли получится погасить так просто.

Поднявшись на ноги, Виктория вышла в холл.

— Роули, — обратилась она к дворецкому, выглянувшему из столовой. — Мой плащ, пожалуйста. Тот, что из бордового бархата. И перчатки, — уже ему в спину добавила она.

Роули вернулся с верхней одеждой, молча помог Виктории облачиться в плащ, но в конце всё-таки не удержался от ворчливого комментария:

— На улице ужасная морось, леди Видмор. Премерзкая погода.

— Пустяки, — рассеянно отозвалась она, накидывая на голову капюшон.

И через десять минут уже шагала по безлюдной улочке в сторону Риббер-парка.

Лучше всего ей думалось на ходу. Мысли словно становились яснее и прозрачнее, сами собой выстраивались под ритм быстрых шагов и мерного дыхания. Когда первое напряжение спало, Виктория немного замедлилась и двинулась по узкому тротуару вдоль дороги, вымощенной гранитным камнем, словно намасленным из-за сырости. Прохладный, влажный воздух приятно щипал щёки и подбородок, и Виктория даже скинула капюшон, чтобы насладиться утренней свежестью сполна.

Похоже, прогулки — это единственное, чему она сможет искренне радоваться здесь, в столице. Всё остальное пока что приносило только хлопоты и лишние волнения.

Вдалеке прогудел почтовый рожок, а затем мимо с грохотом пронеслась двуколка. Громкий звук заставил Викторию поморщиться, а заодно напомнил о ещё одной ужасно раздражающей детали столичной жизни.

Шумно. В Лондоне было очень шумно. Кругом постоянно что-то дребезжало, позвякивало, гудело; днём улицы вообще не умолкали, даже не смотря на то, что особняк Видморов располагался в одном из фешенебельных районов города. Лет пять назад на Бауэр-сквер было гораздо спокойнее.

Виктория вдруг поймала себя на мысли, что рассуждает совсем уж по-старушечьи и невесело усмехнулась.

И всё-таки...

Может, не стоит себя мучить, и просто уехать назад, в Уэйтфоршир? В привычную тишь, в общество, где ближайший сосед живёт на расстоянии доброй мили. Где Виктории не придётся перекраивать привычный распорядок дня под столичный ритм с его балами и ассамблеями?

Эта мысль внезапно показалась ей очень соблазнительной.

Виктория ведь уже поздравила королевскую чету с рождением сына, показалась при дворе — разве этого недостаточно? Зачем участвовать в бале-маскараде, где её почти наверняка ожидают поползновения со стороны его величества? Зачем ждать, когда можно просто скрыться от всех проблем?

Впереди показались ворота Риббер-парка. В тающем тумане утра чернели кованные пики и остриженные верхушки туй. Прибавив шага, Виктория пересекла проезжую дорогу и оказалась на совершенно пустой аллее, вдоль которой тянулись самшитовые кусты, идеально круглые и посеребрённые росой, и вазоны в античном стиле.

Идея вернуться в загородный дом ей понравилась. Даже слишком — Виктория словно почувствовала себя окрылённой, пока шагала по мозаичной брусчатке к распахнутым настежь воротам парка. Но неприятный осадок из спутанных чувств всё же клубился где-то в глубине души.

Разве такой срочный отъезд не будет проявлением слабости? Виктория пробыла в Лондоне всего три дня, но уже обдумывала свой побег.

Словно нашкодившая ученица.

Словно была в чём-то виновата.

Она непроизвольно тряхнула головой, пытаясь изгнать последнюю, особенно неприятную мысль. Ядовитую, как осиное жало.

Нет, Виктория ни в чём не виновата. Она не ответственна за поступки его величества короля и не должна испытывать стыда оттого, что стала предметом его интереса. Виктория — респектабельная вдова и леди, чья репутация за годы замужества ни разу не была запятнана. Ни словом, ни делом она никогда не пыталась привлечь подобного внимания к своей персоне.

И она не должна трусливо ударяться в бегство.

Разумеется, надолго задерживаться в столице Виктория не планировала — как только она повидается с наследником своего покойного мужа и решит вопросы с графским наследством, то сразу покинет город. И вернётся к тихой и привычной сельской жизни. Не под давлением обстоятельств, а когда сама посчитает нужным.

У кованых ворот Виктории повстречался удивлённый привратник. Отмерев, мужчина почтительно поприветствовал её, коснувшись полей шляпы, затем поспешил скрыться в кленовых зарослях. В полном одиночестве Виктория побрела дальше.

Кажется, решение уже созрело в её голове. И оно лишь крепло по мере того, как Виктория углублялась в тихую сень парка.

Меньше, чем через час Виктория вернулась домой — ровно тем же путём, каким шла в парк, но только уже совершенно спокойно и никуда не торопясь. У крыльца особняка стоял незнакомый экипаж с тройкой серых лошадей. Отличительных знаков или гербов на нём не было, однако у Виктории уже появилась догадка, кто мог навестить её так рано.

Дверь распахнулась, едва она взошла на крыльцо. Одного взгляда на хмурое лицо Роули было достаточно, чтобы ещё больше укрепиться в своих подозрениях.

— У нас посетитель? — спросила Виктория, переступив порог.

— Леди Видмор, вас ожидает граф... — вполголоса произнёс дворецкий. — Лорд Колин Олбридж. В зелёной гостиной.

Догадка оказалась верной.

Виктория кивнула и прошла вглубь холла, на ходу расстёгивая крючки и пуговицы. Сняв слегка отсыревший плащ, она передала его дворецкому. Перед встречей полагалось привести себя в порядок, сменить платье и убрать волосы.

А ещё не мешало бы немного успокоиться.

— Пришли ко мне Салли, — сказала она, ступая на лестницу, ведущую на второй этаж. — И передай лорду Олбриджу, что я скоро спущусь.

Леди Виктория Олбридж, графиня Видмор

5

Первое впечатление от Колина Олбриджа, нового графа Видмора, оказалось весьма приятным. Он был долговязым и слегка субтильным молодым человеком, с тонкими чертами, светлыми волосами и такими же бровями и ресницами, делавшими его лицо не слишком выразительным, но в то же время и не отталкивающим. В кремовом парчовом жилете и тёмном сюртуке, явно скроенным так, чтобы зрительно прибавить его хозяину ширины плеч, лорд Олбридж выглядел вполне благопристойно, и Виктория невольно выдохнула, осознав, что преемник титула её мужа не относится к тем разряженным щёголям, которые ездят по городу в нарядах, больше подходящих для выступлений на театральных подмостках.

Однако стоило Виктории радушно поприветствовать молодого человека, как тот моментально залился краской.

— Прошу извинить мой внезапный визит, — произнёс он высоким от волнения голосом, — да ещё и столь ранний... Я боялся, что не смогу застать вас днём.

— Уверяю вас, я давно на ногах, даже успела прогуляться по парку. И ваш приезд хоть и стал сюрпризом, но сюрпризом приятным. — Лорд Олбридж, кажется, окончательно стушевался, и Виктория озадаченно умолкла. Но затем продолжила: — Мы с вами достаточно долго переписывались, поэтому можем считать друг друга добрыми знакомыми. А добрые знакомые не нуждаются в приглашениях, не так ли?

— Пожалуй...

В гостиной воцарилась давящая тишина. Виктория попыталась поймать взгляд своего собеседника, однако тот будто специально избегал смотреть ей в лицо. Бросив бесполезные попытки, она предложила лорду Олбриджу присесть, и тот моментально — будто исполняя приказ — приземлился на диванчик, при этом едва не раздавив собственную шляпу. Виктория не успела вымолвить ни слова предупреждения, как её гость вдруг резво подскочил на ноги и затараторил сбивающимся тоном:

— П-простите меня, леди Видмор. Я... всё дело в том, что я совсем не ожидал увидеть... Я не думал, что встречу молодую женщину, да ещё и такую..., — он осёкся и напряжённо повёл плечами. — Покойному графу Видмору ведь было шестьдесят пять, когда он покинул бренную землю, и я решил, что вы...

Остаток фразы снова потонул в тишине, как неловко брошенный в воду камень.

Наверно, после такой чистосердечной тирады Виктории следовало проникнуться сочувствием к своему гостю, однако она испытала лёгкий укол раздражения. Только что новый лорд Видмор, сам того не желая, признался в том, что за целый год, прошедший со смерти своего предшественника, так и не удосужился ознакомиться с бумагами и завещанием. А Виктории было достоверно известно, что покойный граф упоминал о ней в своей последней воле, более того — давал исчерпывающие указания, которые касались опеки над его «молодой супругой».

Как всё это могло пройти мимо лорда Колина Олбриджа?

Задавать такие вопросы напрямую, разумеется, было неприлично, а потому всё, что Виктории оставалось, — это исполнять роль радушной хозяйки. И ждать, что молодой человек снова в чём-то проговорится.

— Ваше изумление вполне понятно, — откашлялась она. — Однако теперь, когда все маски сорваны, и мы воочию увидели друг друга, можем отбросить волнения, — Виктория ободряюще улыбнулась и шагнула к шнурку колокольчика, чтобы вызвать прислугу, — и спокойно побеседовать за чашкой чая.

Лорд Видмор кивнул, нервно сминая поля своей шляпы.

Только спустя минут двадцать осторожных попыток расположить молодого человека к разговору, Виктории удалось, наконец, получить от него первый связный ответ на вопрос. Когда она уточнила, где лорд Видмор остановился, тот без запинки и заиканий сообщил, что снял мебелированный дом на Гроснер-стрит.

— Мне жаль, что вам пришлось подыскивать себе жильё, — отозвалась Виктория. — Если бы я заранее знала о том, что вы планируете посетить столицу, то не стала бы занимать этот дом.

Лорд Видмор протестующе взмахнул рукой, чуть не опрокинув при этом стоящую на столе фарфоровую чашку:

— О, не стоит беспокоиться! Нет, умоляю, даже не заикайтесь об этом! Я не задержусь в Лондоне надолго. Меня ждут дела. — И добавил, многозначительно расширив светлые глаза: — Меня заждался Видмор-парк.

Разговор, наконец, потёк в нужном направлении, и Виктория мысленно поблагодарила своего собеседника за это.

— Надеюсь, поместье произвело на вас приятное впечатление? — спросила она вежливо.

Однако реакция молодого графа заставила Викторию насторожиться — по его невыразительному лицу неожиданно пробежало нечто, похожее на испуг.

— Я ещё не... Это будет мой первый визит в Видмор-парк, — признался он словно нехотя. — Срочные дела в столице вынудили меня отложить поездку в поместье. Вы даже не представляете, сколько бумажной волокиты на меня свалилось! Бесконечные доверенности и письма, а о счетах и говорить страшно. Разумеется, — спохватился он под пристальным взглядом Виктории, — я стараюсь изучать каждую бумагу, что передаёт мне поверенный... К счастью, в работе с денежными документами для меня нет ничего нового, я ведь рассказывал вам, что трудился в торговле... В порту мне часто приходилось иметь дело...

Лорд Видмор явно чего-то не договаривал, а возможно просто сочинял на ходу. Никакие срочные дела в столице не помешали ему оказаться в Лидвуде на скачках. А что касается упомянутых бесчисленных документов, то у Виктории теперь были серьёзные опасения, что лорд Видмор имел в виду счета кредиторов. Ведь не зря слухи о его долгах уже дошли даже до такого затворника, как барон Шелбрук.

Молодой граф тем временем неловко закончил речь и умолк, и Виктории пришлось сделать над собой титаническое усилие, чтобы улыбнуться.

— Уверена, что вы быстро приведёте свои дела в порядок. Видмор-парк нуждается в хозяине, нельзя оставлять его без должного присмотра.