Барон Шелбрук был именно такой компанией. Весь позапрошлый год — последний год жизни супруга Виктории — он с настойчивой постоянностью приезжал в Видмор-парк, привозил из столицы новости, которые нельзя было узнать из газет, как мог поддерживал угасающего графа и саму Викторию. Перед смертью лорда Видмора он даже самолично доставил к ним иностранного врача в надежде, что тот сможет сотворить чудо. Чуда так и не произошло, однако Виктория всё равно была бесконечно благодарна барону Шелбруку за его участие и преданность.

Они тепло поприветствовали друг друга.

— Не составите ли мне компанию в чайной зале, моя дорогая леди Виктория? — первым же делом предложил барон. — Здесь гуляет слишком много сквозняков для моих старых костей...

Барон, конечно же, лукавил. Он был очень бодр и подтянут для своих почти шестидесяти лет, ревностно следил за собственным здоровьем, и (по его же словам) никогда не пренебрегал физическими упражнениями. Живой ясный взгляд, располагающая улыбка, острый ум и мягкие манеры выдавали в нём аристократа старой закалки. Виктория знала, что не услышит от него ни единого неуместного вопроса или замечания, а потому позволила себе расслабиться и уложила ладонь на подставленный локоть.

— Когда вы прибыли в столицу? — осведомился лорд Шелбрук по пути к выходу из танцевального зала.

— Вчера вечером.

— Остановились на Бауэр-сквер?

— Да, — ответила Виктория, слегка растерявшись. Где же ещё ей останавливаться, как не в графском особняке? Этот дом принадлежал Видморам не один десяток лет, и Виктория всегда гостила в нём, когда приезжала в столицу.

— Прошу извинить мою настырность, — отозвался лорд Шелбрук, ловко уводя Викторию в сторону от компании джентльменов, вывернувших из курительной комнаты, — дело в том, что, насколько мне известно, на днях в столицу приехал преемник покойного графа. Мне было любопытно, где остановился он. Вы ещё не успели повидаться?

Взгляд Виктории непроизвольно взметнулся к лицу барона. Об этом она слышала впервые, хотя и состояла с новым лордом Видмором в официальной переписке. Всё, что Виктории было известно о таинственном наследнике мужа, это полное имя — Колин Артур Олбридж, и род его занятий — он курировал морскую торговлю в порту на сервере страны.

Это было очень странно, однако новый граф Видмор не спешил полностью вступать в права на наследство; он уже несколько раз откладывал свой приезд в графские владения и, как следствие, встречу с самой Викторией. И теперь неожиданно оказался прямо здесь, в столице? Интересно, что заставило его поменять планы? Возможно, он тоже получил приглашение его величества короля?

Сердце тревожно стукнуло в груди, но Виктория поборола накатившую слабость и ответила сдержанно:

— Мы ещё не виделись лично. Но переписывались и договорились о встрече.

О встрече в Брэй-хаус, которую лорд Колин Олбридж назначил на начало следующей недели. Но... в свете новых обстоятельств эта встреча явно произойдёт раньше.

— Что ж, это радует. Ему давно пора перенимать дела. Поверенный не может вечно занимать его место.

— Вы правы.

— Какое впечатление у вас сложилось о нём, леди Видмор? — резко понизив голос, спросил барон Шелбрук. Он даже немного замедлил шаг, чтобы не оказаться в чайной зале раньше времени.

— О, самое лучшее, — отозвалась Виктория ровно. — В переписке он был очень вежлив и предупредителен. Судя по всему, он довольно занятой молодой человек и к своим обязанностям в порту относится со всей серьёзностью. Он занимается грузами, — спохватившись, пояснила Виктория. Барон скептически приподнял брови. — По крайней мере дважды ему приходилось переносить поездку в Видмор-парк из-за проблем с торговцами и... кажется, маркировкой.

— В самом деле? — хмыкнул под нос лорд Шелбрук. — Мне сложно представить, какие проблемы могут быть важнее титула и земли...

Вслух Виктория ничего говорить не стала, однако она разделяла мнение барона по этому поводу. Ей тоже казались очень странными причины, по которым лорд Колин Олбридж откладывал приезд в свои владения. Объяснения в письмах даже на её, Виктории, непрофессиональный взгляд выглядели притянуто и не слишком убедительно. Конкретных подозрений у неё, разумеется, не было, однако нехорошее предчувствие зрело уже давно.

И вот, наконец, появился шанс приоткрыть завесу этой тайны.

— А вам... что-нибудь известно о нём? — поинтересовалась Виктория осторожно.

Прежде чем ответить, барон Шелбрук несколько секунд задумчиво жевал нижнюю губу.

— Достоверно ничего. Но...

— Но?

— Есть основания полагать, — тяжело вздохнул он, — что новый граф неровно дышит к азартным играм. Якобы несколько раз его видели на скачках Лидвуда, где он порядочно проигрался. А ещё ходит слух, что в столицу граф Видмор приехал с некоторыми долгами...

Виктория не успела ничего сказать в ответ — они с бароном вошли в длинную узкую комнату, где за столами сидели в основном дамы преклонного возраста, и двинулись по проходу. Внутри было душно — наверно, из-за растопленного камина, который занимал весь угол зала, — и будто сонно. Вышколенные королевские слуги в алых одеждах двигались неторопливо и осторожно, словно боялись кого-то разбудить; голоса сливались в однообразное неразборчивое бормотание. Такими же были и мысли Виктории. Она никак не могла собрать их вместе.

Долги. Неужели всё настолько... банально? Новый граф Видмор — игрок и транжира? Но разве тогда он не пытался бы как можно скорее получить наследство, чтобы расплатиться с кредиторами? На его месте Виктория поступила бы именно так.

Около уединённого столика на безопасном расстоянии от остальной публики они с бароном Шелбруком остановились, чтобы присесть. Это было как нельзя кстати, потому что Виктория вдруг почувствовала болезненную усталость. Затылок ломило, за веками угнездилось пульсирующее напряжение, возвещающее о скором приступе головной боли.

Вечер ещё только начался, а Виктории уже отчаянно хотелось вернуться домой.

— Всё это, разумеется, может оказаться просто домыслами, — услышала она осторожное замечание и согласно склонила голову вбок. Настолько, насколько позволяла ноющая пульсация. — Вы и сами прекрасно знаете, как легко раздуваются слухи...

Мысленно Виктория уже успела пожалеть о том, что задала вопрос о графе. И вовсе не потому, что вскрылись неприятные подробности. Сочувствие в голосе лорда Шелбрука, его попытки утешения заставляли её испытывать неловкость и раздражение.

— Леди Видмор, даже если слухи правдивы, вам не стоит беспокоиться, — убеждённо произнёс барон, заглядывая ей в глаза. — Я уверен, состояние Видморов способно покрыть любые проигрыши в скачках, это сущий пустяк... Не говоря уж о том, что Генри наверняка оставил вам достойное содержание...

Барон неловко умолк, словно осознав, что переступил границу дозволенного.

Что ж, теперь сомнений не оставалось вовсе. Похоже, новый граф Видмор действительно обзавёлся порядочными долгами. А, может быть, имел их ещё до обретения титула? В таком случае, об их размерах можно было только догадываться.

Виктория не удержалась и легонько потёрла переносицу.

— Безобразие! — неожиданно воскликнул барон. — Никто из свободных слуг нас здесь не видит? Я пойду потребую чай и закусок. — Он будто с трудом поднялся из-за стола, и Виктория уже тоже хотела встать, но барон жестом остановил её. — Нет-нет, сидите. Право, я ещё вполне держусь на ногах и способен поухаживать за своей дамой...

Оставшись в одиночестве, Виктория некоторое время просто сидела с закрытыми глазами. Мысли о преемнике графа не желали покидать её, они навязчивым мотивом крутились в голове, ударяли по нервам свинцовыми молоточками.

Чего ждать от встречи с ним? Теперь, когда сомневаться в его неблагополучном положении уже не приходилось? Как лорд Олбридж будет распоряжаться своим состоянием и имуществом? Позволит ли Виктории остаться в Брэй-хаус? Она действительно надеялась, что будет и дальше жить там, ведь этот дом стал ей настоящей отдушиной после смерти супруга. Но кто знает, что придёт на ум новому графу. И сколько средств уйдёт на погашение его долгов.

А самое главное — не будут ли эти долги и дальше множиться?

Глубокий вдох. Затем выдох. Ещё слишком рано думать на эту тему.

В конце концов, барон Шелбрук был прав: покойный граф оставил ей приличное наследство.

Вообще-то Викторию редко одолевали упаднические настроения; приученная думать прежде, чем говорить, она всегда тщательно взвешивала факты, старалась отделять их от лишних эмоций и не позволяла последним брать над собой верх. Однако сейчас интуиция без конца заходилась в тревожной трели.

Нет, лучше действительно отправиться домой. Можно сказаться больной, а можно просто покинуть дворец — всё равно никто, кроме барона Шелбрука, не заметит её исчезновения...

Рядом неожиданно раздалось вежливое покашливание. Вздрогнув всем телом, Виктория подняла глаза и обнаружила королевского слугу, который появился возле неё будто из воздуха.

— Для леди Виктории Олбридж, — произнёс он странным вкрадчивым тоном и поставил на стол перед ней фужер шампанского. А затем скрылся так ловко, будто его и не было здесь секунду назад, оставив Викторию в полном недоумении созерцать прозрачное стекло и игристые пузырьки, поднимающиеся на поверхность.

Это какая-то ошибка, первым делом подумала она. Но затем увидела небольшой кусочек бумаги, красной тесёмкой привязанный к ножке бокала, и на место растерянности пришли мрачные подозрения.

Нехотя потянувшись к верёвочке, Виктория освободила бумагу и развернула записку. «Для леди В.», — было выведено на одной половинке.

На другой же она обнаружила две наспех нацарапанные строчки:

«Вновь покорён, сгораю в чувствах без ответа.

По-прежнему влюблённый в Зиму, мистер Лето.»

Кровь прилила к лицу, затем так же быстро отхлынула. Спрятав записку в кулаке, Виктория окинула зал настороженным взглядом. Ей вдруг померещилось, что кто-то незримый наблюдает за ней прямо сейчас, ждёт реакции.

В висках застучал пульс. Подталкиваемая его острыми ударами, Виктория поднялась на ноги и двинулась к выходу из зала.

Это любовное послание... Оно ведь не могло быть чьей-то шуткой? Вряд ли кому-то из посторонних было известно, кого именно в далёком прошлом Виктория называла мистером Лето. Это было известно только самому мистеру Лето. Его величеству королю Августу.

А значит, у Виктории большие проблемы. Такие, что даже долги нового графа Видмора на фоне их покажутся сущей ерундой.

3

Пятнадцать лет назад вряд ли кто мог предположить, что четвёртый сын его величества короля Чарльза, принц Август, будет перенимать бразды правления у отца. Никто не верил, что до Августа дойдёт очередь наследования, ведь трое его старших братьев все как на подбор обладали не только отменным здоровьем, но и незаурядным умом. Каждый из них получил должное воспитание и образование, а первенец — принц Ричард — досрочно завершил обучение в университете. Никто из троих принцев не тяготел к выпивке и опасным развлечениям, никто не гнался за острыми ощущениями и даже традиционную охоту на лис королевские отпрыски предпочитали просто открывать, нежели непосредственно в ней участвовать. Но, по злой иронии, именно эта охота неожиданно унесла жизнь второго принца — девятнадцатилетнего Уильяма. Он расшиб голову о камень, неудачно спешившись с лошади.

Эта трагедия сильно подкосила монаршую чету; больше года страна держала траур, а сезон в столице тогда прошёл совсем незаметно. Поданные скорбели вместе с королём и королевой. Никто не устраивал балов, и количество аристократических свадеб того времени побило все антирекорды.

Однако стоило трагедии утихнуть, как новое потрясение обрушилось на Британию: от укуса шершня за день до своего совершеннолетия скоропостижно погиб третий принц, юный Филипп Чарльз Джейкоб Максвелл. К несчастному молодому человеку даже не успел добраться дворцовый доктор — так быстро остановилось его сердце.

Как бы цинично это не звучало, однако только после смерти Филиппа на четвёртого сына королевской семьи обратили пристальное внимание приближённые ко двору люди. Принц Август, который до сих пор мало интересовал даже собственных родителей и столь же мало сам интересовался хоть чем-то, кроме игр и сладостей, неожиданно стал единственным запасным вариантом, способным подстраховать королевскую династию в случае беды. И, по словам его же отца, стал им слишком поздно, — когда характер уже оформился, а привычки к труду и усидчивости не появилось вовсе. На их месте были только тотальная избалованность и поразительная взбалмошность.

Пятнадцать лет назад Виктория не думала, что играет в крикет с будущим монархом. Не подозревала, что громкий и надоедливый одиннадцатилетний мальчишка со светлыми вихрами и вечно содранными коленками спустя несколько лет будет сидеть на троне и решать человеческие судьбы, иначе бы осторожнее махала крикетной битой и не помогала ему прятаться от жестокого гувернёра. Возможно, она бы и вовсе не стала заводить дружбу с принцем. Однако любопытство и странная уверенность в том, что именно она, Виктория, сумеет перевоспитать несдержанного ребёнка, коим она считала Августа, победило. Будучи пятнадцатилетней девицей, Виктория, разумеется, не могла в полной мере представить, чем обернётся дружба с королевским отпрыском. Хотя и замечала неприкрытые взгляды восхищения с его стороны.

Они немного времени провели вместе, но этого хватило, чтобы Август в одну из последних встреч пообещал Виктории «сделать её однажды своей фавориткой». Наверно, он и сам до конца не понимал, что означает это слово — фаворитка. В свои одиннадцать будущий король Британии был невежей и непроходимым тупицей (хотя бы потому, что каждому первому встречному объявлял, что никогда не женится). Но упрямства ему было не занимать.

В итоге всё пошло не по плану. Король Чарльз на пятом десятке подхватил тяжёлую лихорадку и заразил свою супругу и старшего сына. Все, кто знал об этой болезни, со смирением ожидали, что его величество отойдёт в мир иной первым, однако случилось страшное: молодой и закалённый организм наследного принца Ричарда сдался недугу раньше.