— Неужели вы думаете, что я не делал этого, леди Видмор? За лето я направил ему с десяток предложений, прикладывал расчёты и прогнозы! Ни одно из них он не принял…

В голосе мистера Ламберта зазвучала обида, а Виктория закусила губу. Почему граф игнорировал советы своего финансиста? Что вообще им двигало? Глупость? Упрямство?

— Я могу написать всё это ещё раз, — услышала она, — полагаю, у вас, леди Видмор, есть полное право потребовать с графа отчёта.

— У меня? — переспросила Виктория растерянно. — Почему?

— Ну как же… Половина вашего наследства сейчас хранится в акциях его предприятия. И эти акции не то, что не приносят дохода, они тают на глазах. Вы…, — мужчина посмотрел на неё и запнулся, — только не говорите, что Гарри Нэвелби вас об этом не уведомил! Вот же сукин сын! Поверить не могу!

«Я тоже», — хотела вымолвить Виктория, но холод, который стремительно заполнял её внутренности, не позволил открыть рта. Она просто сидела и слушала ругательства, которые слушать благородной леди не подобало.

— Мистер Ламберт, прекратите сквернословить и потрудитесь объяснить нам всё, — угрожающе прорычал барон Шелбрук, схватившись за свою трость. — О каких акциях идёт речь?

— Разумеется! Но я сразу хочу предупредить вас, что принял дела уже в таком состоянии, в котором они находятся! — не менее воинственно откликнулся Горас Ламберт. — Дело в том, что наследство, оставленное леди Видмор покойным графом, разделено на две части. Половина положена в нашем банке под доход в пять процентов годовых, а другая половина держалась в государственных ценных бумагах. Это было сделано специально, чтобы снизить риски, — пояснил мистер Ламберт, обратившись к Виктории. Она слабо кивнула, и он заговорил дальше: — Управляющим второй частью наследства был назначен лорд Видмор. У него нет прав обналичивать эту долю, но есть возможность переводить её из одних ценных бумаг в другие. Это опять же было сделано с единственной целью, чтобы деньги не сгорели, ведь даже государственные бумаги иногда падают в цене. Однако новый граф, судя по всему, воспользовался этим и увеличил за ваш счёт свой собственный капитал. Уж не знаю, кто подсказал ему это, я почти не сомневаюсь, что сам бы он до этого никогда не додумался.

— А как ваши люди допустили подобное?! — воскликнул барон Шелбрук.

— Видите ли, милорд, — подчёркнуто вежливо ответил мистер Ламберт, — всё это ровнёхонько укладывается в строгие рамки закона. Граф был назначен управляющим ценными бумагами леди Видмор! И он ими распорядился, купив собственные акции!

Викторию охватил зыбкий холод.

Половина. Ровно половина её наследства пропала. Выходит, и годовой доход нужно срезать вдвое? И все её расчёты тоже?

К горлу подступила дурнота.

Вот она, та самая недостающая деталь, которую Виктория боялась обнаружить.

— Есть ли шанс каким-то образом стребовать эти деньги с графа? — раздался голос барона. — Он ведь не имеет права присваивать их…

— Присваивать, разумеется, не имеет. Но, боюсь, всё, на что сейчас может рассчитывать леди Видмор, — это на место в длинной картотеке кредиторов графа.

Как только мистер Ламберт подвёл неутешительный итог, маленькая комнатка погрузилась в напряжённую тишину. Виктория чувствовала взгляды на себе, но никак не могла собраться с мыслями. Да и какие у неё могли быть мысли, если даже Барон Шелбрук больше не задавал никаких вопросов?

— Мистер Ламберт, — выговорила Виктория после затянувшейся паузы, — я бы хотела получить подробную информацию о том, каким доходом сейчас располагаю.

— Разумеется, леди Видмор. Я подготовлю всё сегодня же.

— И конкретные суммы, которые… были вложены в предприятие графа Видмора, — она глубоко вздохнула, прежде чем договорить, — по ним я тоже хочу получить отчёт.

Спустя несколько минут Виктория вместе с бароном Шелбруком ожидала карету на улице. Светило солнце, с противоположной стороны дороги доносились голоса и смех, но всё это казалось ей искусственной декорацией, плоским антуражем, который театральные постановщики забыли убрать со сцены.

Разве такой должна быть погода, когда привычная жизнь идёт под откос?

Виктория устало прикрыла глаза и в этот же миг услышала особенно радостные возгласы. Её внимание привлекла компания юных девиц, собравшаяся у витрины шляпного магазина на другой стороне улицы. В первую очередь потому что среди девушек была дочь Джейн, Мэри Виккерс, но не только… Виктория увидела мужской силуэт, приближающийся к компании, и непроизвольно насторожилась. Внутренний голос забил тревогу ещё до того, как она узнала в этом мужчине Николаса Леклера. Под аккомпанемент ускоряющегося сердцебиения Виктория наблюдала, как он останавливается у витрины, галантно приподнимает шляпу и заводит с девушками разговор. И вёл он себя при этом так, будто был им добрым знакомым.

Как назло именно в этот момент обзор загородила подъехавшая карета. Барон подал Виктории руку, и она поспешила подняться по ступенькам в салон, чтобы проследить за происходящим из окна. Но когда Виктория опустилась на сидение, вся компания словно куда-то испарилась.

Неужели девушки зашли в магазин? Вместе с Леклером?

Одна только мысль о том, что этот мужчина позволял себе вращаться в обществе дебютанток, поднимала в душе тревожные чувства.

— Леди Видмор? — раздался голос рядом. — Как вы себя чувствуете? После всего, что… после такого потрясения.

Виктория нехотя отвернулась от окна и встретила обеспокоенный взгляд барона. Пожалуй, так он не смотрел на неё даже в их первую встречу после кончины графа Видмора.

— Не волнуйтесь обо мне, лорд Шелбрук. Я вполне способна справиться с сегодняшним потрясением. И моё положение всё ещё не настолько бедственное, чтобы впадать в отчаяние.

Глаза барона потеплели.

— Нет, разумеется, оно не бедственное. — Он отеческим жестом коснулся её руки и легонько пожал запястье. Прежде, чем Виктория успела удивиться, барон отодвинулся и облокотился на спинку сидения. — Вам не нравится, что я пытаюсь о вас позаботиться? Но я не могу по-другому. Вы мой друг.

— Я знаю. И очень ценю вашу поддержку.

— Признаться, мне всё время кажется, что я делаю недостаточно. Прямо сейчас я чувствую, что должен что-то предпринять, защитить вас от происходящего. Я уверен, Генри хотел бы этого. Но…

— Вы и так очень помогли мне.

— Нет, пожалуйста, дослушайте, — неожиданно твёрдо оборвал её барон. Тон его голоса заставил Викторию насторожиться. — Я хочу, чтобы мои намерения были ясны. Я испытываю к вам глубокую привязанность, леди Видмор. Дружескую. Человеческую. И, разумеется, я восхищаюсь вами, как женщиной. Я не желаю просто наблюдать за тем, как вы выбиваетесь из сил, пытаясь справиться со всеми невзгодами, что выпали на вашу долю по вине молодого графа. Я хочу дать вам стабильность и уверенность в завтрашнем дне. Выходите за меня замуж, леди Видмор. И тогда я смогу защищать вас не только как друг, но и как муж.

Несколько мгновений Виктория сидела молча, широко распахнув глаза.

Ей действительно только что сделали предложение руки и сердца? Вот так внезапно?

— Вижу, я сумел застать вас врасплох. В некотором смысле это даже льстит мне. — Барон хитро улыбнулся, но уже в следующий миг посерьёзнел. — Вам не нужно беспокоиться о том, как изменятся наши отношения. Если вы примете моё предложение, мы по-прежнему останемся с вами друзьями. Мы останемся ими, даже если вы его отвергнете, — торопливо добавил он, — но если я стану вашим мужем, это сотрёт юридические преграды, которые мешают мне вступиться за вас. Поэтому обдумайте всё как следует, Леди Видмор. Я буду ждать вашего решения столько, сколько нужно.

19

«Моя дорогая Виктория!

Как твоё самочувствие? Надеюсь, фирменная настойка нашего аптекаря помогла, и твой насморк уже прошёл. Я ужасно не хотела тебя беспокоить, однако вынуждена просить о помощи. Ты наверняка получала приглашение на пикник, который пройдёт в загородном доме леди Эстер Морланд? Мы приглашены туда, и сегодня утром я узнала, что джентльменов среди гостей оказалось больше, чем дам. Леди Эстер в срочном порядке ищет кандидаток, чтобы исправить это недоразумение.

Умоляю тебя, прими её приглашение! Я только что уговорила отправиться на пикник тётку Десфорда, но нам нужна ещё одна дама. Если не придёшь ты, тогда леди Эстер позовёт обеих девиц Монтейт вместе с их матушкой, а эти девушки вечно перетягивают на себя всеобщее внимание! И моя Мэри в итоге остаётся никем не замеченной!

Я никак не могу допустить, чтобы на пикнике были Монтейты. Дай знать, если сможешь оказать нам с Мэри эту услугу.

Вечно тебе обязанная, Джейн Виккерс.»

Виктория сложила письмо и подтянула к себе чистый лист бумаги. Было немного странно читать эти наспех нацарапанные строки, они будто приоткрыли окно в совсем иную жизнь, наполненную приятными заботами и волнительными хлопотами. Хотя, возможно, дело было не в самом письме, а в том, что перед этим Виктория долго изучала отчёт Гораса Ламберта о своём наследстве. А вернее, о его остатках.

Цифры не повергли её в отчаяние, нет. Пусть они оказались даже скромнее, чем предполагала сама Виктория, зато они давали всю необходимую конкретику. Теперь стало ясно, на какой доход она могла рассчитывать и какую аренду могла себе позволить. Виктория готова была немедленно приступить к поиску подходящего коттеджа, но… она не могла обратиться к барону Шелбруку, предварительно не дав ему ответа на предложение руки и сердца.

Разумеется, она собиралась ему отказать.

Это решение созрело практически сразу, но озвучить его прямо там, в экипаже, Виктория не решилась, потому что не хотела ранить чувства барона. Он предложил ей замужество из благородного порыва и желания защитить, и отвечать на этот порыв резким отказом было бы как минимум некрасиво.

О том, в каких именно формулировках лучше отказывать лорду Шелбруку, Виктории ещё предстояло подумать, но пока она малодушно давала себе отсрочку.

Ещё пару дней она побудет просто графиней Видмор, обеспеченной и респектабельной вдовой. А потом… потом шагнёт в свою новую жизнь.

Виктория взяла перо и макнула кончик в чернила.

«Дорогая Джейн, ни о чём не беспокойся. Я уже прекрасно себя чувствую и прямо сейчас отправлю ответ леди Эстер. Увидимся завтра.

Виктория.»

***

Парк у загородного дома леди Эстер Морланд был действительно впечатляющим. Начинался он у большого искусственного пруда, вырытого позади строгого особняка из красного кирпича с не менее строгой белой отделкой, а заканчивался, по словам самой хозяйки дома, у подножья живописного холма в миле от дома.

Виктория прибыла одной из последних к месту сборов. На аллее уже суетилась прислуга с корзинками и ручной кладью, а сама хозяйка, леди Эстер, стояла на крыльце и отдавала распоряжения.

Она поприветствовала Викторию очень радушно и после короткой формальной беседы направила её в гостиную, где уже собралась вся женская часть сегодняшнего общества. Но дойти до гостиной Виктория не успела. Прямо в холле ей встретились Джейн с Мэри, которая вела за руку очаровательного круглолицего мальчика в тёплой курточке, бриджах по колено и кепке. Виктории хватило одного единственного взгляда, чтобы понять, кто перед ней предстал. Сын Джейн, малыш Джайлс, был практически точной копией матери, если не считать огромных и ужасно серьёзных глаз. Таких никак не ожидаешь обнаружить у пятилетнего ребёнка. И как же он вырос с тех пор, как Виктория видела его в последний раз!

После быстрого приветствия, Джейн подхватила Викторию под руку и повела на улицу, по пути торопливо рассказывая, сколько бед на неё свалилось за утро. Их гувернантка ночью упала с лестницы и сломала лодыжку, чем «поставила под угрозу весь сегодняшний день».

— Но это ещё не всё, — вздохнула Джейн, осторожно спускаясь по ступеням крыльца, — Берта умудрилась слечь с желудочными коликами, а Пенни ещё в начале недели отпросилась повидать отца, он у неё очень плох, бедняга… Подагра, — пояснила она, сделав большие глаза.

— Как же так, ты лишилась всех слуг разом?

— Тех, с кем я могла бы оставить Джайлса. А потом и Уилфред уехал к старшему брату. Он будто назло это сделал! Я просила его взять Джайлса с собой, но…

Джейн коротко выдохнула, без слов давая понять, чем всё в итоге закончилось. Хотя это и так было ясно. Виктория украдкой обернулась на крыльцо, где стояли дети: Мэри с кислым видом перевязывала ленты шляпки под подбородком, а Джайлс, откровенно скучая, крутился около резных столбиков перил. Стоило ему только попытаться просунуть ногу в промежуток между ними, как Джейн моментально его одёрнула.

— Ты обещал вести себя как джентльмен! — выразительно напомнила она.

Лицо мальчика мгновенно приобрело поразительное сходство с сестрой. Похоже, никто из младших Виккерсов не предвкушал грядущий пикник.

— Я никак не могла позволить Мэри пропустить этот пикник. — Джейн неожиданно склонилась ближе к Виктории и добавила, понизив голос: — Здесь будет герцог Ривенхол. Леди Эстер сказала мне по секрету, что он согласился присоединиться к компании в самый последний момент! Это невероятная удача. Он дважды танцевал с Мэри на балу у Хьюбертов. Если что, больше двух раз он танцевал разве что с Дафной Фейрвелл, но это неважно, потому что никто уже не сомневается в том, что она вот-вот объявит о помолвке со старшим сыном маркиза Линтона.

Услышанное произвело на Викторию странное впечатление. В груди вдруг стало тесно и тяжело, но она отогнала эти чувства.

— Вот как? Похоже, я пропустила всё самое интересное…

— Не беспокойся, я всё тебе сейчас перескажу.

К месту пикника вся огромная процессия, состоявшая по беглым подсчётам Виктории человек из сорока-пятидесяти, выдвинулась уже минут через двадцать. Ширина главной парковой аллеи преспокойно позволяла идти двум парам одновременно, а потому гости самостоятельно разбились на группы по три-четыре человека и двинулись по запланированному маршруту вперёд. В компанию к Виктории, Джейн и Джайлсу попал младший брат леди Рокстон, мистер Элиот Маклсфилд, очень приятный мужчина с располагающими манерами, а Мэри усилиями собственной матери оказалась в паре с племянницей леди Эстер, которую заботливая тётушка на правах хозяйки «приставила» к герцогу Ривенхолу.