Виктория видела Ривенхола только издалека, и втайне этому радовалась. Не меньше, чем наверняка радовалась Джейн удачной компании своей дочери.

— Сегодня нам очень повезло с погодой, — сказала Джейн с донельзя довольным видом, когда их кавалер, мистер Маклсфилд, закончил расточать комплименты красивым видам парка.

— Вы правы, в сентябре не так часто стоит сухая погода. В прошлом году, кажется, очень рано похолодало…

— В прошлом году мы в это время уже уехали в Лонгбри, — кивнула Джейн, — у Уилфреда день рождения двадцать первого, и мы праздновали уже в имении. А в этом году даже не хочется покидать столицу… — Джейн послала многозначительный взгляд Виктории и быстро обернулась назад, туда где шагала Мэри.

— Я бы не стал списывать это на заслуги погоды. Никто не хочет уезжать из Лондона совсем по другой причине, — возразил мистер Маклсфилд, — из-за празднований в честь королевского наследника. Кстати, вы присутствовали на королевском бале-маскараде, леди Видмор?

Нацепив привычную вежливую маску, Виктория ответила собеседнику. Он задал тот же вопрос Джейн, и разговор перетёк в новое русло. Сама Виктория совсем не хотела обсуждать маскарад, поэтому позволила себе стать отвлечённой слушательницей и больше наблюдала. Рассматривала высаженные вдоль аллеи деревья и кустарники, поглядывала на Джайлса, который угрюмо шагал рядом с матерью и то и дело пытался сорвать по пути ветку или подобрать камушек. Ему, наверное, было совсем скучно в компании взрослых, однако он продолжал идти. Молча и упрямо.

— Интересно, далеко ещё до места пикника? — поинтересовалась Джейн.

— Нет, совсем недалеко. Насколько мне известно, мы устроимся на перекус прямо за тисовой рощей. — Мистер Маклсфилд указал на тёмные заросли по правую руку от аллеи. — Я бывал в этом парке прошлым летом и немного помню здешние места. Кстати, чуть подальше, за рощей есть настоящий живой лабиринт. Не такой запутанный, как у дворца в Хэмптоне, но весьма любопытный…

— В самом деле? — удивилась Джейн. И Виктория тоже обернулась, вскинув брови. — Должно быть, леди Эстер приходится держать целую армию садовников, чтобы поддерживать его в порядке.

— Вполне вероятно. Выращивать живой лабиринт — дело очень хлопотное.

Мистер Маклсфилд, кажется, сумел подобрать очень удачную тему для разговора. Даже маленький Джайлс отвлёкся от созерцания дороги под ногами и начал прислушиваться к рассказу о том, как именно делается разметка и готовится почва для будущего зелёного лабиринта.

За этим обсуждением они и добрались до живописной поляны, окружённой с одной стороны серой каменной грядой, а с другой — вековыми дубами и берёзами, высокими и раскидистыми, чем-то напоминающими застывших безмолвных стражей. На траве уже были расстелены клетчатые шерстяные покрывала, стояли корзинки и блюда с фруктами. А вот прислуги нигде не наблюдалось и оставалось лишь догадываться, каким образом им удалось так быстро подготовить место для трапезы и скрыться до того, как начнут прибывать гости.

Мистер Маклсфилд оставил Викторию и Джейн практически сразу, а Джейн, не теряя времени даром, выбрала одно из самых дальних покрывал и посадила сына перекусить сэндвичем.

— Нигде не вижу Мэри, — выговорила она, напряжённо всматриваясь в вереницу дам и джентльменов, поворачивающих на поляну с дороги, — но и герцога тоже не вижу. Надеюсь, это хороший знак. Джайлс, милый, не бери мармелад, у тебя снова будут чесаться щёки…

Виктория некоторое время тоже разглядывала пёстрые силуэты с зонтиками, но солнце светило так ярко, что глаза быстро устали, и она предпочла присесть на покрывало и передохнуть.

Если Ривенхол действительно решил ухаживать за Мэри, то это хорошая новость. Какие бы странные слухи не ходили о герцоге, он был блестящей партией для любой дебютантки, а уж для девушки из нетитулованного рода, да ещё и не располагающей внушительным приданным, — и подавно. Разумеется, Викторию очень смущал тот факт, что Ривенхол пытался увиваться и за ней самой. Если он подыскивал себе одновременно и жену и любовницу, то это явно характеризовало его не лучшим образом. Конечно, далеко не все женатые аристократы хранили верность своим законным спутницам, но, по крайней мере, на период ухаживаний за будущей супругой они обычно бросали развлечения на стороне! И уж точно не пытались завести новые интрижки!

Тогда что могло толкнуть герцога на это? Неужели… его мужские аппетиты и впрямь были настолько непомерными, что одна женщина не могла их унять?

Если это правда, то будущей жене герцога не позавидуешь. Во всех смыслах.

— Виктория, ты не присмотришь за Джайлсом немного? — обратилась к ней Джейн в самый разгар раздумий. — Я пройдусь, поищу дочь.

Виктория кивнула и подсела поближе к мальчику, который выкладывал коллекцию найденных камней на покрывало. Ей вдруг стало стыдно за свои мысли перед подругой, и она попыталась включиться в незамысловатую игру Джайлса.

Когда Джейн вернулась, то выглядела уже совсем не довольной.

— Герцог сидит в компании леди Эстер и её супруга. Мне сказали, что Мэри отпросилась погулять в роще, — неодобрительно покачала головой Джейн. — Ты представляешь себе? Она тратит такой шанс на то, чтобы погулять среди деревьев вместо того, чтобы… — Джейн запнулась, потом резким жестом поправила свою шляпку. — Ты не поищешь её, Виктория? Я буду очень тебе признательна! Мне уже кажется, что эта негодница специально взялась меня избегать. Не удивлюсь, если она просто решила спрятаться где-то…

Тревожные нотки в голосе подруги заставили Викторию заволноваться. Она поднялась на ноги и осмотрелась.

— Может быть, Мэри перегрелась на солнце? Не волнуйся, я найду её.

Виктория не стала озвучивать другие свои подозрения вслух, но неожиданно подумала, что Мэри могла прятаться в роще не столько от матери, сколько от герцога Ривенхола. Девушка с настолько тонкой и ранимой натурой вполне могла испугаться внимания такого мужчины, как Ривенхол. Особенно, если тот решит рассматривать её так же, как иногда рассматривал Викторию.

Прежде чем отправиться к роще, она ещё раз обернулась на поляну, и сразу же наткнулась на крепкую фигуру в хорошо скроенном чёрном сюртуке, кремовых бриджах и высоких сапогах. Ривенхол полулёжа расположился на пледе, вытянув длинные ноги и подперев рукой голову. Он очень выделялся среди присутствующих джентльменов, поэтому не удивительно, что взгляд Виктории первым делом зацепился именно за него.

Однако то, что герцог сегодня слишком часто посещал её мысли, всё же настораживало.

Мисс Мэри Виккерс

20

Добравшись до первых деревьев, Виктория замедлила шаг. В тени царила приятная влажная прохлада, пахло смолой и едва уловимой осенней сыростью. Недалеко прогуливалась пара смутно знакомых дам в компании одного единственного джентльмена, и Виктория, решив, что Мэри вряд ли стала бы прятаться там, где на неё могли бы наткнуться посторонние, двинулась в противоположном направлении. Далеко идти не пришлось — около необъятного дуба Мэри и нашлась. Она сидела прямо в траве, прислонившись спиной к стволу.

— Леди Видмор! — испуганно вскрикнула она. — Слава Богу, это вы. Я думала, это мама…

Поднявшись на ноги, Мэри принялась отряхиваться и расправлять шерстяную пелерину, накинутую поверх прогулочного плаща.

— Что с тобой? Ты не заболела?

— К сожалению, нет! — неожиданно горестно откликнулась Мэри. — Хотя очень хотела! Вчера я весь день пила холодную воду и даже выходила гулять без жакета, но так и не заболела!

На пару секунд Виктория просто опешила. А Мэри уронила лицо в ладони и чуть не зарыдала:

— Я самое несчастное существо во всём мире, леди Видмор! Клянусь, именно так я себя и чувствую! Мама пытается свести меня с герцогом Ривенхолом, но я совершенно… Мне страшно даже находиться рядом с ним, не то что…! Я просто не знаю, о чём с ним разговаривать. По пути сюда он вдруг спросил меня, люблю ли я свинину, я ужасно растерялась и начала заикаться…

Что-то шевельнулось в памяти Виктории, едва Мэри упомянула свинину, но раздумывать об этом было некогда.

Состояние бедной девушки просто разрывало ей сердце.

— Успокойся, Мэри. — Виктория достала из кармана накидки платок и осторожно приподняла лицо Мэри. — Не нужно так убиваться из-за того, что ещё не произошло. Я уверенна, твои родители не станут выдавать тебя замуж насильно… Джейн, то есть твоя мама, желает тебе только счастья…

— О, вы не понимаете, леди Видмор, — покачала головой Мэри. Затем приняла платок и высморкалась. — Мама, может, и не будет заставлять, но… она всю оставшуюся жизнь будет припоминать мне, что я упустила герцога!

— Не думаю, что…

— Она даже заказала мне новое платье для бала у леди Чалмерс, — запальчиво перебила её Мэри. — Очень дорогое, с огромными рукавами и оборками, буквально самое дорогое за весь сезон! И отцу она сказала, что это платье — вклад в моё будущее. А каждое утро за завтраком она спрашивает его, представляет ли он, каково быть тестем герцога! Хотя герцог даже имени моего не смог запомнить!

— Как это? — нахмурилась Виктория.

— Он назвал меня сегодня Мюриэл, леди Видмор! — с истерическим смешком отозвалась Мэри. — Мисс Мюриэл Виккерс! Китти пришлось его поправить, потому что я сама не смогла… Я так растерялась, сначала даже не поняла про кого он говорил… Ох, какая же я дура! Самая несчастная в мире дура!

Всплеснув руками, Мэри застыла в напряжённой и трагичной позе, вскинув подбородок и плотно сжав губы, а Виктория испытала такую волну сочувствия, что с трудом поборола сиюминутное желание заключить бедняжку в объятия.

— Во-первых, никогда так о себе не говори, — начала она, успокаивающе погладив Мэри по плечу. — Ты прекрасно образованная девушка с кучей достоинств, и это герцог должен чувствовать себя дураком, раз не смог запомнить чужого имени! Во-вторых, тебе следует поговорить с матерью начистоту. — Мэри тут же скептически поморщилась, но Виктория продолжила с нажимом: — Да, возможно, она поначалу воспримет это… немного остро, но ты должна донести до неё свои чувства. Я уверена, Джейн меньше всего на свете хотела бы видеть тебя несчастной. А чем дольше ты будешь молчать — тем больше заблуждений у твоей матери возникнет.

Поймав неуверенный взгляд Мэри, Виктория ободряюще улыбнулась ей. Она прекрасно понимала переживания этой девушки, ведь свой первый сезон Виктория тоже провела в сомнениях и тревогах. И упрёков от родителей она в своё время выслушала немало, правда, в отличие от Мэри, заслуживала их, как никто другой.

— Даже если я расскажу всё маме, это не сделает меня счастливее, — обречённым тоном проговорила Мэри. На несколько секунд она умолкла и принялась складывать носовой платок с таким усердием, что Виктория даже забеспокоилась. Но потом добавила еле слышно: — Они с отцом ни за что не позволят мне выйти за человека, которому принадлежит моё сердце.

Признание застало Викторию врасплох.

Так вот в чём дело. Мэри влюбилась? Это и была причина её «несчастья»?

Кое-как справившись с удивлением, Виктория взяла свою подопечную за локоть и потянула в сторону, подальше от прогуливающихся недалеко дам.

— И кто же этот таинственный человек? Если он джентльмен, я не вижу никаких препятствий…

— Он джентльмен. Самый внимательный и тонко чувствующий мужчина из всех, кого я знаю, — горячо заговорила Мэри, обернувшись. В больших печальных глазах вспыхнуло искреннее обожание, пылкое и несдерживаемое. Да, Мэри и впрямь влюбилась! — Но он значительно старше меня и… Он не располагает достаточными средствами, чтобы жениться.

Эти подробности заставили Викторию насторожиться. Значительно старше и значительно беднее? Такого рода характеристики говорили явно не в пользу этого мужчины.

— Меня совсем не волнует, что он стеснён в средствах, леди Видмор, — будто с вызовом продолжила Мэри, — но он говорит, что не хочет для меня такой жизни. Он говорит, что я заслуживаю гораздо большего…

По спине пробежал неприятный холодок. Мэри передавала эти слова с тоской и нежностью, но Виктория её восторга не разделяла. Нет, этот джентльмен вовсе не проявлял заботу. Было больше похоже, что он пытался избежать ответственности.

— Мы вынуждены общаться тайно. Ничего такого, просто обмен строчками стихов, — призналась Мэри, окончательно осмелев. — Он находит такие строки, что иногда я думаю, будто их писали именно про нас! Я могу показать вам… Вы ведь не станете рассказывать маме? — спохватилась девушка. Виктория покачала головой, и та замедлила шаг, а потом вытащила из-за ворота плаща небольшую книжечку, перетянутую кожаной тесьмой. — Поклянитесь, что не расскажете…

Виктория без колебаний поклялась. К тому моменту интуиция её уже во всю била тревогу. Просто в голове не укладывалось, что всё это происходило на самом деле: Мэри состоит в переписке с неким зрелым джентльменом, который, ко всему прочему, открыто заявляет, что не женится, потому что не может обеспечить жену! Это не просто не прилично, это опасно! Какое счастье, что Мэри проболталась об этом раньше, чем случился какой-нибудь скандал.

Мэри тем временем достала клочок бумаги, что хранился меж страниц книжки и показала его Виктории.

«Не позволяю помыслам ревнивым

Переступить заветный твой порог,

И, бедный раб, считаю я счастливым

Того, кто час пробыть с тобою мог.»

Едва пробежав глазами по строкам сонета, Виктория просто обмерла. Ей был знаком этот почерк. Прошло тринадцать лет, но эту манеру выводить изящные петли она помнила до сих пор. Шок полностью поглотил мысли. Неужели…? Николас Леклер?!

Мэри сказала, что он значительно старше — и Леклеру действительно должно быть сейчас чуть меньше сорока. Он был младшим сыном нетитулованного дворянина, получил хорошее образование и преуспел в искусствах, но не имел никакого состояния за душой. Зато умел очаровывать и вводить в заблуждение не хуже, чем сам змей-искуситель! А ещё он очень любил поэзию Шекспира и мог по памяти цитировать сонеты, подбирая подходящие строки на любой случай.