— У вас, если есть какие-то вопросы к моему супругу, то наверное логичнее задать их ему.

— задам. Но мне интересно было посмотреть на женщину, которая вдруг после стольких лет брака взяла и решила развестись. Что вами движило?

Я не понимала, что происходило с бизнесом Макара. Он же был в законе. Он же сейчас не занимался тем, чем много лет назад.

Зачем прокуратуре нужно было что-то узнать, что такое происходило в жизни моего бывшего мужа, что появление Каренского оказалось само собой разумеющимся фактом?

— Вы все вопросы можете задать моему бывшему мужу. — Медленно произнесла я и уперев ладони в стол, медленно встала.

Каренский тоже встал.

Он оказался на две головы выше меня и вид имел подавляющий. Вот этот широкий размах плеч, это практически военная выправка. И все тот же взгляд: надменны властный, наглый.

— Хорошо. Тогда все вопросы я задам вашему мужу. А вы мне ответьте на один, очень сильно меня, в момент знакомства, затронувший: вы же теперь разведённая барышня, свободная... — Говорил он настолько медленно, что мне казалось, он просто играет. — Как вы смотрите на то, чтобы скрасить пару моих вечеров, пока я у вас в городе?

Я поджала губы, вскинула подбородок.

Каренский усмехнулся.

— Лидия Антоновна, место моей любовницы вакантно. Подумайте об этом на досуге.

11.

Я стояла оторопев, была просто поражена наглостью.

Это настолько выходило за какие-то рамки моего понимания, что я не нашла, что ответить.

Каренский усмехнулся, слегка наклонился ко мне. В его аккуратных пальцах появилась пластиковая карточка.

— здесь мой номер. Личный. И он не у многих людей есть.

Из-за того, что я продолжала обнимать себя руками, Каренский усмехнулся и, придвинувшись, засунул эту карточку мне в карман пиджака. Меня обдало ароматом мшистых камней, костра и морской соли. Перед глазами заплясали разноцветные круги. Но это только потому что я испытала шок, стресс и всё в один момент.

Но Каренский считал эту реакцию иной.

— Я так думаю, мы с вами найдём общий язык. — Лукавые глаза блестели, как звездное небо. — И мне кажется, наше с вами время будет безумно плодотворным и принесёт не только мне удовольствие, но вполне возможно и вам.

Хотелось рявкнуть “пошёл вон”, взмахнуть рукой, вызвать охрану и чтобы этого пижона из столицы проволокли мордой по тротуару, но я стояла, глядела перед собой. Даже на него взгляд не бросала.

— Что же вы, Лидия Антоновна, так поражены? Вы привлекательная, очаровательная женщина. Вполне логично, что я проявил интерес. Странно было, если бы я этого интереса не проявлял. Согласитесь?

Обаятельная улыбка: белая, чёткая, сделанная хорошим стоматологом. А над левой бровью короткий шрам, вероятно, с того времени, когда он был обычным следаком и катался на задержания. Ну, может быть, чуть позже. Скулы острые, тяжёлый подбородок, губы узкие.

Но было в нём столько магнетической харизмы, что другая на моём месте, вероятнее всего, бы не стояла, придавленная шоком, а расплывалась от частого сердцебиения и внезапно начавшейся овуляции.

— Всего хорошего, Максим Игоревич, — произнесла я, вскинув подбородок, и развернулась. — Ваш счёт закрыт. Это, так сказать, местное гостеприимство.

Произнесла сквозь зубы и двинулась к лестнице на второй этаж.

В кабинете меня вырвало, успела только толкнуть дверь ванной комнаты для того, чтобы не украсить свой рабочий стол тыквенной кашей. Меня рвало до тех пор, пока уже ничего внутри не осталось.

И это был не токсикоз.

Я прекрасно могла отличить проявление беременности от нервной истерики. Я однозначно понимала, что во всем виноват Макар. Я не представляла, что он сделал, как он сделал, но было чёткое понимание, что всё, что связано с законом и порядком — это по его душу.

Тяжело дыша, я попробовала привести мысли в порядок. Но вместо этого я ощутила, как по глазам ударило болью и спазмами. Почудилось, будто бы на лбу золотой обруч, который сдавливался при каждом вздохе, причиняя невозможную боль и заставляя морщиться.

Я проморгалась, попыталась скоординировать движение, но поняла, что не способна даже на меньшее — просто без падения опуститься в собственное кресло.

— У вас всё хорошо? — Хостес заглянула ко мне и нахмурила брови.

— Попроси, пожалуйста, чай пусть принесут.

— А по счёту?

— Я же сказала — счёт закрыт.

— Хорошо. — Коротко выдохнула хостес, прячась от меня за стеклянной дверью в коридоре.

Я сжала пальцами виски и думала сосредоточиться. Но максимум, который на меня хватило — это дождаться чая и с закрытыми глазами по глотку цедить его.

Но когда чайник опустел, я поняла, что хватит — Разин эту кашу заварил, пусть он расхлёбывает.

Какая-то глупая мысль о том, что, может быть, Макар этого и ожидал, поэтому попробовал вывести всю ситуацию в развод, пихнула меня в бок.

Но потом я замотала головой.

Три годика девочке, что он настолько заранее всё знал? Да нет, конечно.

Я набрала бывшего мужа, но его телефон был отключён.

И через пару часов я снова не могла дозвониться до Разина. Даже когда на улице потемнело и зажглись все фонари, освещая проспект светом гирлянд, Разин по-прежнему не брал трубку.

Психанув, я поехала на квартиру, где он жил.

Он мне ответит за всё. Абсолютно за всё.

Но только внутри квартиры накатило дурнотное, тошнотное чувство, что всё оказалось намного сложнее — Макара не было дома.

Мобильник валялся на комоде. Разбросанные вещи лежали так, как будто бы их не трогали уже несколько дней.

Но я же с ним буквально вчера виделась.

Так что с ним за сегодня могло случиться?

Трель мобильного. Моего. Сообщение.

«Сегодня в 22:00, ресторан «Пристань». Вам же явно хочется задать мне некоторые вопросы. Ваш М.К»

12.

Я тряхнула головой.

То есть Каренский тонко намекал на то, что он прекрасно знает, где сейчас Макар и готов ответить мне на этот вопрос, если я появлюсь с ним в ресторане “Пристань“.

Я замотала головой.

Ресторан “Пристань” находился на набережной и обладал такой репутацией, по которой можно было понять- место для съёма телок.

Во-первых- я никогда бы в здравом уме не поехала в этот ресторан.

Во-вторых- что один, что другой слишком много на себя взяли, рассчитывая, что я буду прыгать, как козочка.

Если Макар во что-то вляпался, пусть сам и выбирается. Я не собираюсь встречаться с Каренским для того, чтобы получить какие-то ответы. Макар сам ответит.

Я развернулась, вышла из квартиры. Перед глазами слегка все расплывалось, но я не успела дойти до машины, как мобильник снова завибрировал. Я подумала, что Каренский решил удостовериться, что я точно приеду и позвонил. Но нет был телефон мамы.

— Лида, — заполошно позвала меня мать, и я сев в машину, уточнила:

— что-то случилось? У тебя голос нервный.

— Да, что-то случилось. Приедь, пожалуйста, забери своего блаженного и бешеного.

— Что? — Облизала нижнюю губу.

— Да ничего. Приехал, значит, вот буквально пару часов назад, что ли. "Мама простите, мама поговорите с Лидой. Мама пожалуйста. мама, мама, мама". Я ему уже: "Макарушка, ты знал, что делал? Ты не маленький". Нет, ты представляешь, выставила его за дверь, а он стоит порог целует. Позвони кому-нибудь из ребят, пусть приедут, заберут его.

— Он, что, пьяный? — Медленно уточнила я, передёргивая плечами.

Разин не отличался любовью к алкоголю и вообще был достаточно собранным человеком.

— Побойся Бога. Нашла про кого сказать. Нет, просто стоит в дверь мне пыхтит. Нет может быть, пусть и дальше пыхтит- мне ничего ни тепло, ни холодно от этого. Но знаешь, когда уже услышал ответ и по-прежнему стоять, и долбить в одну точку совсем неправильно.

— Подожди, сейчас я приеду.

От квартиры Макара до моих родителей было час по пробкам.

Когда я поднялась на этаж, то действительно увидела Макара, который стоял возле двери и периодически постукивал по ней.

— И долго это будет продолжаться? — Зло выдохнула я, качнув головой.

Макар дёрнулся, посмотрел на меня с прищуром.

— Что мама позвонила, наябедничала?

— А можно спросить, тебе телефон для чего дан?

Я действительно, когда мама позвонила и сказала, что Макар у неё, испытала такое облегчение, что ни с чем это не сравнить было.

Макар хлопнул себя по грудаку, потом по карманам джинс. Пожал плечами.

— Дома наверное оставил. Либо на работе. Не заметил как-то. — Бросил он сквозь зубы.

Не заметил!

Мне бы ему сказать про то, что приехал какой-то прокурор из столицы по его душу, но я была так взвинчена за сегодня, плюс испытывала и головокружение, и тошноту, и все вместе, что, выставив палец, тихо произнесла:

— Прекрати донимать моих родителей. Что ты ходишь, пороги обиваешь? Что ты ходишь, пороги эти целуешь? Сколько может это продолжаться, Макар? Тебе не пятнадцать лет.

— Я приехал к любимой тёще. — Презрительно бросил Разин, вскидывая подбородок и складывая руки на груди.

— Приехал ? Поговорил ? Все, отлично, собирайся, уезжай и наконец-таки научись брать трубки и не бросать мобильник черт пойми где.

— А, что переживала? — В два шага Макар оказался возле меня.

И на этот раз меня затопило его ароматом: лемонграсс, морская соль, косточка цитрусовых и сладкое послевкусие, где-то очень далеко, горького шоколада.

— Есть некоторые вещи, которые вовсе не говорят о том, что кто-то по кому-то скучает. Но вот о делах они точно говорят.

Макар протянул руку стараясь схватить меня за завиток волос, но я взмахнула ладонью, отталкивая его запястье.

— Прекрати мне здесь. И вообще, знаешь, ты безумно нелогичен.

Я развернулась и пошла в сторону лифта, но Макар догнал меня и в момент, когда мы тронулись ехать вниз, он взял и заблокировал кабину. Просто ударил по кнопке стоп.

— А ну, пусти немедленно. Лифт должен ехать ниже.

— Нет, пока мы не поговорим, никуда ничего не поедет. — Выдохнул Разин и шагнув впритык, прижал меня к зеркальной стене лифта. — Зачем ты меня искала? Что ты от меня хотела?

Я упёрла ладонью ему в грудь.

— Знаешь, что? Ты безумно нелогичен.

Я уже не понимала, стоит ему говорить про Каренского или нет, потому что была зла.

— То ты, значит, говоришь о том, что меня ничего не коснётся, то я выясняю, что ты подделал результаты днк теста.

Брови у Макара приподнялись и он усмехнувшись, произнёс:

— НУ, подделал. А тебе какая разница? Что нормально верить какой-то незнакомой девке, но не своему супругу?

— Так, если тебе не нужен один ребёнок, зачем ты тогда на неё полез и сделал второго?

-Как это зачем? Тебе же я тоже оказался вдруг не нужен. Ты же при малейшей сложности следуешь чётко выверенному своему плану собираешь манатки и сваливаешь. Ты увидела договор об оказании платных услуг- ты приговорила меня ко всему. Теперь у тебя ещё есть какая-то палёная информация о том, что я подделал днк тест. Конечно, ты сейчас будешь от меня бегать. И самое интересное, что у тебя даже нет обоснования тому, что ты бегаешь. Потому, что я был хорошим мужем.

— Да офигеть, каким хорошим: то уголовка, то мы с детьми в деревне живём.

Аплодирую стоя.

Разин таким хорошим мужем был, что сума сойти.

И это пришлось к месту, потому что Макара перетряхнуло. Он брезгливо скривил губы и вздёрнул подбородок.

— А вот не надо здесь, не надо. Ты определись, что тебе нужно. То ты тесты подделываешь. То ты на девку свою лезешь. То ты у матери моей пороги целуешь, прося, чтобы она поговорила со мной

— Твой муж за огурцами, за солёными приехал. — Выдохнул Макар и я дотянувшись, нажала кнопку первого этажа.

Лифт тронулся, тряхнув нас. Я сцепила зубы и оттолкнула его от себя.

— Определяйся. И не смей мне здесь нервы трепать.

Я вышла из лифта и мне донеслось в спину:

— А если тест неподдельный? А если все, что происходит- это ложь? Ты сейчас развернёшься, бросишься мне на шею, целовать начнёшь, а, Лидочка? Настолько сильно меня любишь или как привыкла? Будешь бежать, потому что наверное никогда не любила, а?

13.

Я резко развернулась и выставила указательный палец в грудь Макара.

— Если бы ты хоть раз поставил свою семью превыше своих хотелок, ни разу бы я не ушла. Если бы ты хоть раз задумался о том, что будет делать твоя семья, если с тобой что-то случится, я бы никуда никогда не делась. Но ты, даже когда изменял, не подумал о том, что будет со мной, о том, что будет с дочерьми. Тебе было на это наплевать. Макар, ты, вероятно всего, приехав после того, как изменил, ещё и целовал меня этими самыми губами, которые непонятно где гуляли у неё по телу.

Ты омерзителен. — Честно произнесла я и ощутила, что голос задрожал.

Мне стало настолько плохо от того, что я это проговорила, что казалось, я сейчас прям здесь в обморок грохнусь.

Это было мерзко. Это было ужасно.

Я его целовала так, как будто бы пила его дыхание. Я его целовала всего. Всегда он был для меня одним единственным мужчиной в жизни, и такое мне выкинул после стольких лет брака.

— Поэтому не надо здесь стоять и рассуждать, если вдруг окажется, если не подделал тесты... как же слово пацана? — Зло выдохнула я, презрительно скривив губы.

Макар вышел из лифта и повёл плечами.

— Слово пацана заключалось в том, что мои дети будут рождены только с тобой. И как, по-твоему, в этом случае эти две клятвы стыкуются?

— А вот никак и не стыкуются. Поэтому ты не реальный пацан, Макар, а простой изменник. — Бросила я и, развернувшись, вышла из подъезда.

Села в машину, тряхнула волосами. судорожно прошлась дрожащей ладонью по оплётке руля.

Макар стоял под снегопадом, смотрел на меня и не пытался ни остановить, ни сказать что-то. А я вместо того, чтобы объяснить ему хоть что-нибудь по поводу Каренского, завела машину и выехала с парковки.