56.

Макар.

Я стоял, согнувшись в три погибели, и оттирал красные пятна от ладоней.

Дерьмово всё было.

Но Димася это заслужил.

В принципе, как и Радмир. Но об этом позднее.

Я прицепил второй снегоход к себе и, медленно развернувшись, выехал с поляны.

По пути несколько раз останавливался, бросая косые взгляды назад. Добравшись до дома, я сдал технику и выселился. Набрал Фёдора.

— Слушай, я там тебе кое-что загадил. — Произнёс я смущённо и нервно.

— Серьёзно?

— Ну, как тебе сказать... Это будет заметно. И выглядит это отвратно. — Честно признался, а потом быстро поправился. — Я тебе сейчас трекер скину локации, отправишь ребят. Посмотрите.

Фёдор тяжело вздохнул.

— Да, отправляй. Конечно, всё утрясём. Не переживай.

— Да и сам понимаешь...

— Да, я всё прекрасно понимаю. Вывезти?

— Да, потому что дом я сейчас сдам. И в целом мои каникулы закончились.

— Хорошо, я тебя услышал. Давай осторожен будь. Лиду береги. — Тихо произнёс Фёдор, и я поспешно кивнул.

После того, как сдал дом, прыгнул в тачку, набрал Зину.

— Здравствуй, неуловимая. — Бросил раздражённо и услышал бульканье в трубке. —Чего ты там хрипишь? — Спросил и вырулил с паркинга.

— Тише. У меня дочка спит.

— А, ну вот и отлично. Мне к тебе подъехать надо, кое-что прояснить.

— Опять?

— Ну почему опять? Не опять, а снова. Ты вон ко мне, как на работу, ездила. К жене к моей ездила. Давай уж, говори адрес.

Зина назвала улицу и дом. Я прикинул, вспоминая, а где это находилось.

Позвонив в домофон, я дождался, когда она спустится. Не хотел подниматься и понимал, что ничего нового-то не увижу. Зина вышла, запахивая на себе старый пуховичок, и я покачал головой.

— Ну, контора спалилась. — Произнёс я честно.

— Слушай, я и так делаю всё возможное. — Произнесла она нервно. — Я уже этого твоего прокурора как только не сбивала с толку. Я с женой его поговорила. Так, немного намекая о том, что он не в командировке, а на потрахушках.

Я поспешно кивнул.

— Знаю, знаю.

— Он с меня шкуру обещал спустить. И вообще…

— И вообще, я приехал не по этому поводу. А потому, что в номере ни черта не было. — Произнёс я холодно и покачал головой, пристально смотря на Зину. —Желаю услышать подробности. Основные участники действий, которые завалились в номер и разбросали презервативы, во всём сознались. Неужели ты думала, что я не догадаюсь?

Она сделала шаг назад и, оступившись, чуть не рухнула в маленький палисадник. Я потёр переносицу.

— Что дальше было, объясняй.

Зина затрясла головой.

— Слушай, я вот только что ружьё сдал. Давай ты просто мне всё расскажешь, и не будем переходить границу.

Зина тяжело задышала, переступила с ноги на ногу.

— Я тебе уже всё объяснила. Ладно... Хорошо. Я соврала. Ничего не было. Ничего не было. Мне твой друг бабок дал, чтобы молчала. И вообще... Ну, сложная у меня ситуация. Я не знала, что делать. На работу меня не берут, потому что у меня ребёнок маленький. Знают, что буду ходить на больничный. И работник из меня так себе. Мама болеет. Ребёнка надо как-то поднимать. Папаша её — дебил в тазике, слышать ничего не хочет. Думаю, поеду. Я не сразу вспомнила. Это, знаешь, идея отчаянья была. — Зина сгорбилась, обняла себя за плечи.

Я тяжело вздохнул.

— Ты понимаешь, что твоя идея отчаянья стоила мне брака?

— Да ничего она тебе не стоила. Тебя жена твоя любит, беременная ходит.

Вернёшься, и всё нормально будет.

— Но ты же могла предположить, что я сделаю тест ДНК?

Зина дёрнула подбородок.

— Я надеялась, что до этого не дойдёт. Я думала, может быть, ты гулёна и для тебя такое в порядке вещей. Думала, ты сунешь мне бабок, и мы с тобой разбежимся. Но нет ты залупился сразу — давай ДНК делать. А что мне оставалось потом? Мне хоть что-то бы получить с этого. Мне реально даже жить не на что. Я и так в долгах, как в шелках. Да, плохо поступила — не отрицаю. А что, лучше было бы торговать собой на панели? Или вот с такими, как ты, за бабки жить, пока у меня ребёнок чёрт пойми где? Я думала, что всё будет по-лайту: приеду, поною, поскулю. Думаю, если ты кобель, то ты сразу откупаться будешь. Ну, а если нет, вдруг что-то изменится, вдруг может быть, я тебе понравлюсь, и вдруг ты уже в разводе... В общем, это была дурная затея. Сейчас я это понимаю. Тогда я это не понимала.

Я потёр переносицу.

Вот что с ней сделать?

Ментам сдать за вымогательство или как? У неё никакой уголовной базы нет.

— Господи, какие бабы дуры. — Тихо произнёс я, вытаскивая телефон из кармана, и выключил диктофон.

Зина сверкнула глазами, и я на всякий случай снова включил его.

— Не спали?

— Нет, не спали. — Произнесла тяжело. — Не спали. Я слушала, как ты храпишь всю ночь. Думала переложить тебя, поправить. А ты только и знал, что орать: “коза уйди! Коза, уйди! У меня жена сейчас приедет". Ну, я ещё тогда думала: ну мало ли, может для тебя это привычное. Поэтому подумала, вдруг ты гуляешь и всё такое.

— А оказалось всё не таким. — Резюмировал я.

Зина кивнула.

Я отключил диктофон и посмотрел в глаза.

— Закончили. Прокурора дожимай.

— Да я не знаю, как его уже дожимать. Он всё равно, как бешеный, грозится меня, если что, под статью подвести.

— Да ни под что он тебя не подведёт. — Вздохнув, произнёс я. — Что влюблённая девка носится за ним и всё в этом духе. Под что тут подводить?

— Он сказал, что если я ещё раз приближусь, позвоню его жене, то он меня прирежет.

— Какая прелесть. И это у нас человек, облачённый властью, так говорит!

Зина поспешно кивнула.

— В общем, лучше б ты сразу всё сказала. Серьёзно. Вот если б ты приехала, сказала: ты помнишь, мы с тобой были в Черногории? Вот я бы пересрался и просто денег дал тебе за молчание. А ты стала разыгрывать другую партию. А то, что я спалился перед женой — это уже, конечно, мой косяк. Но лучше б ты сразу сказала правду. Я бы на радостях, что не чпокал тебя, бабок накинул, чтоб, так сказать, ты вылезла из задницы, в которой сейчас находишься.

Я развернулся, пошёл в машину. Успел сесть, выдохнуть и даже доехал до офиса.

Но один из стрельцов, который был приставлен к Лиде, позвонил и быстро протараторил в трубку:

— Макар Владимирович, непредвиденная ситуация — здесь обыск.

57.

Твою ж мать!

Неугомонный господин прокурор!

Я закусил губу, ощупал языком зубы, понимая, что клыки попадут под раздачу первыми. И вырулив в сторону дома, выдохнул в трубку:

— Так, слушай сюда: жену, родителей, детей от этого всего оградить. Там у него что, извещение, предписание? Чего там у него? Всё в порядке?

— Решение есть.

Я покачал головой.

Где эта скотина чего нарыл?

Не было же ничего!

— Ну, в общем, обыску не мешать. А за женой, за родителями, за детьми —присмотреть. Чтобы никто с ними не разговаривал, никто к ним не приближался.

Приблизится — можешь стрелять. Я разберусь со всем потом.

— Макар Владимирович, ну это же правоохранительные?

— Ну и разбираться по поводу всего будут тоже правоохранительные. Это незаконное проникновение. Я сомневаюсь, что у него там прям очень судебное решение есть. Он приехал, пугает, и ничего подобного в реальности быть не может.

Поэтому ваша задача — оградить мою семью от всего этого безобразия. Я сейчас приеду и камня на камне не оставлю от этого прокуроришки. — Произнёс я нервно.

И я понял, что примерно так я и поступлю. И было бы неплохо, если бы мне навстречу Каренский вышел. Тогда бы мы уже поговорили. Ну и в конце концов, угодья у Феди в принципе безграничные.

До дома долетел за полчаса. Полчаса нервотрёпки и проклинания всех и вся. Когда я въехал на территорию участка, то возле открытой двери дома топталось несколько следаков.

— здравствуйте, здравствуйте, господа! — процедил я насмешливо и собирался зайти в дом, но один заступил мне дорогу.

— Кем приходитесь?

— Мальчик мой, если ты даже не удостоверился, с кем тебе придётся иметь дело, то это очень глупо и недальновидно для твоей профессии. — Произнёс я ласково и потрепал за воротник куртки парнишку.

Я оттолкнул его и зашёл в дом. Никого из семьи не было. Скорее всего, сидели в спальне. А вот Каренский шуршал вместе с несколькими следаками возле лестницы.

— НУ здравствуйте, Максим Игоревич! Я смотрю, у нас военные действия перебрались в сторону домов?

— И вам здравствуйте, Макар Владимирович. — Произнёс Каренский без ухмылки, без доли сарказма.

Я облокотился плечом о стену и покачал головой.

— Какой же вы, однако, прыткий. Мне вдруг показалось, что вам не челюсть надо было править, а ноги в травматологии. чтоб, как кузнечик, коленками назад.

Каренский вспыхнул.

— Вы слишком много себе позволяете. И шутки здесь неуместны. Просто по той причине, что... — Он взмахнул у меня перед мордой каким-то листком, и я, выхватив его у Каренского, вчитался и расхохотался.

— Вы серьёзно считаете, что вот это незаконное хранение оружия имеет место быть?

Я смял бумагу и швырнул её в сторону выхода из дома.

— Максим Игоревич, ну как можно быть таким, скажем так, самонадеянным? Что нашли? Если вы увидите кольт тысяча девятьсот одиннадцатого, просьба не трогать его руками. У него обычно там смазка вытекает. И всё-таки вещь дорогая, раритетная и, я бы даже сказал, аукционная. Помню, я немало так отвалил за этот экземпляр бабла.

— Вы всё смеётесь, Макар Владимирович?

- Ну что вы мне предложите, плакать? Вы здесь устроили не пойми что.

— Макар Владимирович, на вас папка слишком толстая у меня. И первое, что я буду спрашивать, это о том, куда делся Лизарьев Антон.

Я пожал плечами.

— вы, в общем, разбирайтесь тут, я пойду с женой поговорю. Но лучше вам за десять минут свернуть всю эту богадельню и проедем в отдел. В отделе всё-таки разговаривать сподручней будет. И помните про кольт — лапами не мацать. Узнаю, найду отпечатки — забью рукояткой.

Я взлетел по ступеням. Приоткрытая дверь спальни, там, где стояли стрельцы, и тут же юркнул внутрь. Вся семья сидела. Лида нервно ходила из одной стороны в другую.

— Так, ну что здесь за пасмурное настроение?

— Макар? — Лида ринулась ко мне и чуть ли не вцепилась в шею.

Я сделав несколько шагов назад, перехватил её и зашёл с ней вместе в ванную комнату.

— Макар, это... Господи.

— Всё хорошо. Всё шикарно. Мы сейчас проедем в отдел, и я ещё немного поиздеваюсь над Каренским. А в итоге потом выяснится, что ему экстренно нужно будет лететь обратно в Москву. Не переживай. Всё это дело не стоит выеденного яйца. У него ничего нет.

— Макар, ну это обыск.

— Господи, да какой обыск? Он там какую-то кляузу притащил. У меня юрист посмотрит, оборжётся, а потом начнёт процесс в плане превышения должностных инструкций. Лид, не переживай.

Но Лида переживала, губы тряслись. Я понимал, что надо по максимуму быстро всё сделать.

Я приобнял жену и тихо прошептал:

— Лид, знаешь, что?

Она посмотрела на меня волком и покачала головой.

— я всё вспомнил. Я всё узнал. Ото всех всё узнал. Я ни с кем не спал.

— Ну а за язык тебя кто дёргал в момент, когда я нашла эти бумаги?

— Обосрался. — Честно признался я. — Лид, серьёзно. Ну ты представляешь меня, мужика, который понятия не имеет, как нормально флиртовать, как нормально с бабами общаться, и вдруг обвинили в измене. Да, я усрался, как не знаю кто. А теперь представь другую ситуацию: меня, мужика, семьянина, хорошего мужа, отца, и вдруг обвиняют в измене — да я прям там лечь хотел. Когда ты эту бумагу увидела, я нёс всё, что только возможно, только чтобы не подавать на развод, чтобы ты от меня не уходила. Потому что я объяснить тебе иначе ничего не мог.

Потому что я сам не помнил, что произошло в Черногории. В Черногории произошло банальное пьянство. И Димася признался в том, что когда они завалились ко мне вместе с этой девкой, то ни черта у меня не было. Эти клоуны раскидали гандоны по всему номеру. Вот так вот дело и закончилось. А она приехала и сразу ко мне попёрлась из-за того, что подумала, если вдруг я гуляка и всё такое, денег ей накину за молчание. А я вместо молчания сразу её на днк потащил.

— Она говорила про второго.

— Да нет никакого второго ребёнка. Ну, дура. Клипсу сдёрнула. Лапшу на уши повесила. Не было и никак не планируется. Она концы с концами едва сводит. У неё, блин, жизнь — русская рулетка. Сегодня есть, что ребёнку пожрать, завтра нечего.

— Она мне писала, что на свидание к тебе отправилась.

— Ну, вероятнее всего, так и было. Только свидание я проводил в своём офисе и под бдительным оком камер видеонаблюдения. Я тебе всё могу привезти. Лид, я не изменял. — Произнёс я честно, и она вцепилась мне в воротник куртки тонкими пальцами.

— Хорошо, ты не изменял, но от этого больнее меньше не становится. Понимаешь, я хотела по-другому. Это моя третья беременность нормальная, когда не надо переживать, на что я буду детские смеси покупать и когда не надо забирать у троюродной сестры коляску. Это моя третья беременность, которую я хотела ходить рядом с тобой, чтоб ты с меня пылинки сдувал. А в итоге я в жерновах катаюсь.

Хорошо, ты не изменял. Но то, что всё произошло дальше — это тоже не мёд с молоком, понимаешь, Макар?

— Девочка моя, — тихо шепнул я, стараясь дёрнуться, прижаться к ней, но Лида оттолкнула.

— Убери этого самодура из моего дома. У меня нет тебя в эту беременность. Есть новые коляски, новые вещи. Пусть у меня и дом тоже будет.

Я вышел из ванны. На меня тут же уставились родители, но я взмахнул рукой, намекая на то, что всё хорошо. А сам чувствовал себя оплёванным.

Поэтому ничего удивительного, что когда спустился, я долбанул плечом Каренского и тихо произнёс:

— Наигрался? Поехали в отдел.

58.

Макар.