— Максим Игоревич, не надо. Так вы не хуже меня знаете, что мой муж кристально честный человек.

— Откройте глаза пошире, Лидия Антоновна. Ваш кристально честный человек незаконно хранит оружие. Ваш кристально честный человек охраняет мошенников и воров.

Я прикусила губы.

— Было приятно увидеться, Максим Игоревич. Надеюсь, в следующий раз вы будете более адекватны.

Я развернулась и пошла в сторону машины. А в спину мне долетело недовольное:

— Я-то адекватен. Надеюсь, в следующий раз мы с вами встретимся, когда ваш муж будет за решёткой.

Я передёрнула плечами.

Злые слова, брошенные в спину, достигли места удара. Поэтому, кода я опустилась на сиденье, то первое, что сделала — позвонила Макару.

Раз позвонила. Два позвонила. Три позвонила. Но Макар почему-то не брал трубку.

— А где шеф? — Наклонившись к середине сиденья и уперев руку в подлокотник, спросила я у охраны и водителя.

— Сегодня должен был быть на работе.

— А почему он трубки не берет?

— Сейчас попробуем дозвониться до сопровождения.

Но сопровождение сказало, что Макар Владимирович сегодня один.

Я вздохнула тяжело и попробовала снова дозвониться до Макара.

Когда мы подъехали к центру города, я замотала головой.

— Нет, нет. Подождите, давайте заедем сначала на квартиру.

Охрана переглянулась, и все-таки машину направили в сторону адреса, где жил Макар. Но и дома его не было. Грешным делом я подумала, что мог поехать ко мне.

Набрала мать. Но мама уверила меня в том, что ничего такого не было, Макар не приезжал.

И вот это дурное чувство того, что все идёт вкривь, вкось, заставило запаниковать.

Это был не первый раз, когда Макар не брал трубки. Но это был первый раз, когда я обоснованно тряслась за него. Потому что Каренский прав — был бы человек, а статья найдётся.

54.

Макар.

— Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? — Спросил я Димасю, поддавая пар.

— ОХ, тепло, тепло, Морозко! — Фыркнул Дима, откидываясь на спинку.

Приехал Димася. Сидели, отдыхали у Феди в угодьях.

— эх, банька! А потом что?

— Поедем на охоту. Жалко Радмир не приехал. — Ударил я по коленке и вытащил веник.

— Ты это аккуратно. - Димася насторожился, глядя на меня воинственно настроенного, который наперевес с берёзовыми прутьями, в ошпаренных листьях, занял почти все пространство парилки.

— Не ссы, ложись.

Димася лёг Первый раз шлёпнул так, чтоб до костей.

— Вованыч, я же говорил, ты меня угробить хочешь.

— Не надо мне здесь трещать. — Назидательно произнёс я, поправляя шапку на башке. — Давай ты мне лучше расскажешь, что да как у тебя. — И снова замахнулся, чтобы всю дурь выбить.

— Слушай, хорош меня лупить. — Произнёс Димася, стараясь уползти от меня по полку.

— А ну лежать — Произнёс я, не желая выслушивать оправдания о том, что сердечко слабое.

Через полчаса мы все-таки выползли из парной и расположились в зоне кухни. Я тянул клюквенный морс, а Димася пиво.

И так надо было.

Так правильно.

— А хорошо, вот все-таки сидим. Слушай, жалко не приехал Радмир.

— Да чего ты к нему прицепился? Никого, значит, особо больше не звал, а к нему прицепился.

— Да потому, что по-свински это. Понимаешь, я со всей душой: угодья снял, все сделал по красоте. А он не приехал.

— НУ, я же приехал. Как Лидочка?

Когда он это спросил, мне захотелось ему втащить прям бокалом с клюквенным морсом.

— Хорошо. — Вздохнув, произнёс я сквозь зубы, чтобы не понял, что его от смерти держит один волосок.

— Хорошая она у тебя. Хорошая. — Дима отставил свой бокал и зачесал мокрые волосы назад. — Детки, бизнес. Хорошая у тебя жена.

— Конечно, хорошая — сам выбирал. — Произнёс без доли шутки и уставился на Димасю.

— Вованыч, ты чего?

— Ничего. — Выдохнул спокойно я.

— Ты на меня так смотришь, как будто сейчас придушишь.

— Нет — Ответил я, покривив душой.

— Ты не подумай, что я там как-то с каким-то намёком про Лиду. Она просто такого с тобой натерпелась, такого с тобой прошла, что... Ну, хорошая у тебя жена.

— Угу. - Поддакнул я.

Ещё несколько раз парились. Заводил разговор про Черногорию. Воспоминаниями делился, как все было круто. А Дима, как будто дебил, не понимал, к чему я веду, отнекивался и всеми возможными путями обходил тот мальчишник.

Когда мы выбрались из бани и прошли к дому, я вытряхнул из джинс мобильник. До фига пропущенных от Лиды. Коротко написал: “все хорошо. Приеду, расскажу. Не теряй". Это было элементарным жестом уважения по отношению к ней. Понимал, что если что-то запредельное произойдёт, то мне стрельцы уже бы весь телефон оборвали. А значит просто беспокоилась. Лида ответ прислала три злобных смайлика. Я покачал головой и продолжил поить Диму.

Но эта скотина была похожа на переваренного краба, раскрасневшийся и ни черта не понимающий.

— Я просто думаю, летом, наверное, опять в Черногорию поедем.

— Да сдалась тебе эта Черногория. — Вздохнул Димася, откидываясь на спинку дивана. — Вот у нас и тут все хорошо выходит. Замечаешь же?

Я замечал.

А еще раздражался от того, что Димася был настолько непробиваем. Я-то по-человечески хотел, нормально с ним поговорить, выяснить правду. А уже на крайний случай были особые меры.

Но ещё через час Дима захрапел в зале, неудобно выгнув шею на диване. Я на это посмотрел и подумал о том, что так ему и надо, паразиту такому. Пусть с утра ещё и головной болью будет мучаться.

Я поднялся в свою спальню. И, что примечательно, заперся на замок. Набрал Лиду и тихо произнёс:

— чего-то случилось?

— Да, случилось. Я тебя найти не могу.

— Я по делам уехал.

— По каким таким делам, что тебя даже в городе нет?

— Лид, есть у меня определённые дела.

— А ты знаешь. Ты знаешь. — Задыхаясь, произнесла Лида. — Я сегодня на парковке торгового центра Каренского с твоей Зиной видела. Я не знаю, что там у вас происходит, но эта девица шустрая такая, что ей палец в рот не клади. Она на всю парковку орала: “я вашей жене сказала, что между нами все серьёзно".

Мне хотелось заржать. Вот без шуток.

Нет я знал, что эта девка оружие массового поражения по разрушению семей. Но чтоб настолько!

— Ну, это её фантазии. Ну и в чем дело?

— А ни в чем. Я не понимаю, какая игра ведётся, но Каренский взбешён, как не знаю кто. Макар, он очень недвусмысленно дал понять, что был бы человек — статья найдётся.

— Лид, успокойся, пожалуйста. На меня не найдётся. Просто хотя бы потому, что добропорядочному гражданину…

— Макар, хорош, а? Не надо мне лапшу на уши вешать.

Я вздохнул и потёр переносицу.

— Лидочка, свет мой ясный, пожалуйста, я тебя умоляю. Не надо, не надо.

Я старался говорить мягко. Я старался говорить обтекаемо, чтобы Лида не переживала. Потому что вся эта история выходила далеко за нашу с ней семью и она пыталась сейчас просто все ниточки подтянуть.

— Не нужно было... - Всхлипнула в трубку Лида.

Знала, чем меня пробрать.

— Я тебя прошу, не переживай.

— Разин, я не часто о таком думала и вообще, всегда оставляла эти мысли только в голове. Но будь проклят тот день, когда я вернулась к тебе!

Я оторопел. Охнул, и в груди заломило.

— Потому что даже находясь в законе, ты все равно умудряешься заставлять меня постоянно нервничать.

Я опустил глаза.

Что я мог ей сказать?

— Чего ты там молчишь? — Зло спросила Лида.

— Я все понимаю. — Выдохнул обречённо я. — Лид, я все понимаю. И также я понимаю, что если ты жалеешь об этом, то никакого второго раза не будет.

Лида тяжело вздохнула.

— Будь осторожней.

Дергался. Всю ночь не спал. Это тяжело, когда попадаешь в такую ситуацию.

Позже, когда я уже задумался над тем, что правильнее, надо было идти в отказ, надо было орать на весь дом, что мне подсунули эти бумаги. Да делать все, что угодно, только чтобы не доводить до развода. Но я же, твою мать, честный. Я же сам не понимал, что происходило. Поэтому готовился к худшему. Ну зашибись подготовился. Осталось выплывать из этого.

Рано утром я не хуже армейского старшины заорал над ухом у Димы:

— Подъём! Нас ждут зайцы! Нас ждут тетерева!

Дима слонялся, как ушибленный, по дому, пытаясь прийти в себя. Голова гудела. Я демонстративно оставил несколько таблеток аспирина на кухонном столе. Потом все-таки вытащил его на снегоходах покататься по угодьям.

Когда мы заехали вглубь, там, де не было рассечённого снега, я тормознул. Дима остановился возле.

— Так вроде никого здесь нет?

— Да, никого здесь нет.

Я вскинул ружьё на плечо и направил на Димасю.

— А теперь давай по чесноку о том, что было в Черногории.

55.

Дима расхохотался, сгибаясь пополам, и его рука дёрнулась к ключу завода снегохода, но я тряхнул ружьём.

— Дим, я не шучу. — Произнёс холодным, равнодушным голосом, давая понять, что шутки закончились вчера в сауне.

— Ты чего, Разин, чокнулся?

— У меня к тебе есть несколько вопросов. Первый — самый объёмный и самый проблемный. Какого черта было тогда в Черногории?

— Да ты больной! — Дима собирался развернуться и завести снегоход, но я снова тряхнул ружьём, намекая на то, что дёрнется — и выстрелю.

— Я не больной. У меня к тебе и к Радмиру большой разговор. Поскольку он не приехал, отдуваться будешь ты. Что за девка была в Черногории, которая проснулась со мной на утро в одном номере?

— Ты чего, офигел? — Дима взмахнул руками, намекая на то, что это вообще переходит все границы.

Я перекинул ногу через сиденье и слез со снегохода. Наст был хорошим, и под моим весом ничего не проваливалось.

— Кто эта девка? Как она оказалась в моём номере? Что по итогу было? Где в это время были вы — два идиота?

— Слушай, Разин, это уже не весело ни капельки, ни разу. Произнёс запальчиво Дима в момент когда между мной и им оставалось расстояние меньше метра.

— Вот и я не шучу. Рассказывай.

— Да что я тебе должен рассказать? Все перепились, как не знаю кто. Что дальше было — мне абсолютно было неинтересно. Каждый попёрся в свой номер. Чего ты от меня сейчас ждёшь? Какого-то рассказа? О том, что мы с Радмиром на верёвках пролезли к тебе в номер и запихали туда бабу?

— Да, примерно это и жду.

— Да ты больной, что ли?

— Нет - Я тряхнул ружьем и прицелился. Я не больной, Дим. Я не больной. Но то, что было в Черногории, выстрелило сейчас в мою семью. Я в разводе. Лида беременна. Вокруг меня носится полоумная баба, которая рассказывает о том, что у неё от меня ребёнок.

В глазах Димы мелькнул испуг.

— Если ты считаешь, что я в этой истории буду сейчас шутить — ты ошибаешься.

Мне проще тебя пристрелить, как единственного очевидца событий. Потому что я выкручусь. Но вот мне никто больше не нужен, кто будет знать правду. Поэтому либо ты сейчас мне всё рассказываешь, либо остаёшься в этом лесу.

— Ты больной! — Дима сел на снегоход и положил руки на руль.

Я шагнул. Упёр дуло ружья ему в грудак и толкнул, как следует.

— Говори.

— Да что тебе говорить? Что тебе говорить? Ты мне сейчас такое ляпнул, что я просто ошарашен. Я не понимаю, с какого фига ты на меня перекладываешь ответственность за свой разрушенный брак.

— А с такого, что перед тем, как все это произошло, были разговоры, будто бы всё очень плохо у меня. Что ни одну бабу не сниму. А на утро — бац, и просыпаюсь с тёлкой. А она приезжает ко мне через несколько лет и рассказывает сказки о том, что она от меня родила. Так что давай здесь не заливай. Вы там свою лапу приложили — это однозначно. И у тебя есть не так много вариантов для того, чтобы объясниться

— Да пошёл ты! - Фыркнул Дима.

Но я надавил.

— Я-то пойду. А ты же прекрасно знаешь, что я не стреляю холостыми. Да?

Дима замер.

— Говори.

По морде было понятно, что у него внутри борется ехидство со страхом.

Меня от выстрелов останавливало только то, что всё загадится вокруг.

— Знаешь, что, Разин? Ты, конечно, весёлый чувак, и конкурсы у тебя интересные.

— Говори. — Холодным, стальным тоном произнёс я и положил палец на курок.

Дима бросил на меня короткий взгляд — напуганный и уже не такой самоуверенный.

— Девка с тобой в номер зашла. Я через час с Радмиром завалился. Ржали, как кони. Мыло в гандоны налили и разбросали по номеру. Девчонка от шока не знала, что делать. Она сидела и глазами хлопала. А мы ей так тихонечко: “тише, тише".

Радмир ещё: “ну, что, было?" Она сидит, трясётся и головой мотает. “Он же пьяный. Что тут будет? А мне ночевать негде. Поэтому пошла с ним". Мы ещё сильнее начали ржать. Радмир ей денег оставил и всё. Что ты хочешь ещё? Что хочешь узнать?

— А дальше?

У Димы глаза забегали.

-кто дальше играл в эту игрушку? Откуда она знала, где меня найти?

— Разин, ты дебил? Ты действительно считаешь, что сейчас это такая большая проблема? вбей на сайте налоговой либо судебных приставов фамилию и сиди выбирай.

Я сомневался, что она бесприцельно выбирала. Она знала примерно город.

Я хмыкнул.

Да, она сама сказала что-то про бумажник.

— Мы поржали, как два коня, и выскочили из номера. Мне вообще было по барабану, что там у тебя произошло. Даже если бы ты реально хотел с ней переспать, то у тебя бы один черт не встал. Потому что ты без своей Лиды нифига не можешь. У тебя глаза только на неё всегда смотрели. Не надо здесь сейчас стоять, пытаться выискать какую-то правду. Да, в Черногории мы натупили, фигнёй занимались. Но то, что сейчас — не надо на нас это вешать.

Я тяжело выдохнул, понимая, что эта история идиотская и дебильная. Прикусил нижнюю губу. Сделал шаг назад и нажал на курок.

— Пиф-лаф, Димась — за хорошую дружбу.

Димка откинулся на сиденье снегохода, и два красных пятна расползлись по камуфляжу.