Декабрь

– Я собрал вас сегодня…

На рассвете, надо бы добавить…

– …Чтобы поговорить о рейтингах последнего месяца и сообщить вам важную новость, – объявляет нам Джефф, продюсер «Задушевного разговора».

Вся команда, работающая над передачей, в том числе и мы с Эммой, собралась на кофе. Шесть часов утра.

– Вы, наверное, задаетесь вопросом, почему я вызвал вас так рано?

Он это серьезно, думаю я, искоса бросив полусонный-полузаинтересованный взгляд на Эмму, которая пьет четвертую чашку кофе.

– Наши рейтинги выросли почти на десять тысяч слушателей, что составляет пять процентов от общей доли рынка.

Сон как рукой сняло. Уже несколько недель я нахожусь на месте другой Максин и каждый вечер веду передачу с постоянным страхом сделать хуже, чем она.

– Ты можешь гордиться, Максин. Все это благодаря новому подходу, который ты применила. Этот тон, более откровенный, более личный… Если верить увеличению числа писем и повышению рейтингов, слушателям это очень нравится.

Меня переполняют гордость и радость. Эмма тоже широко улыбается мне. Это куда приятнее, чем слушать вздохи учеников. Слышать, что ты хорошо работаешь, что люди, для которых ты стараешься, тебя ценят, – вот чего мне не хватало, и теперь я это понимаю.

– Так как руководство тоже очень довольно этими результатами, нас попросили вести и утренние передачи по выходным!

Судя по радостным возгласам, это хорошая новость.

– Разумеется, вести эти передачи будешь ты, Максин. Поздравляю!

Эмма улыбается до ушей, остальная команда аплодирует.

– Значит ли это, что я больше не буду вести по вечерам «Задушевный разговор»?

Энтузиазм остальных контрастирует с моим разочарованием. Да, я привыкла к этим встречам со слушателями и не готова поставить на них крест.

– Почему это ты не будешь вести «Задушевный разговор»? Сейчас, когда рейтинги растут? Не волнуйся, утренние передачи – это дополнительное время в эфире.

Какая я глупая…

Ежевечерние в будни плюс утренние по выходным?

Нет, простите, но я волнуюсь.

– Все процессы, разумеется, придется выстраивать, работы у нас непочатый край. Но я знаю, что мы сможем, – продолжает мой продюсер, разворачивая график, который наверняка составлял этой ночью, часа в два или три. Все верно, сон – это для слабаков.

Я понимаю, что свободного времени у меня теперь будет меньше, чем хороших идей у Дональда Трампа. Его и до этого было немного.

Интересно, в какой момент он сообщит мне, что поставит для меня раскладушку в офисе, чтобы оптимизировать мое рабочее время. Каждый день я буду ночевать в переговорке, чтобы поспать часа три, которые в расписании остались незакрашенными, и график будет соблюден.

В панике при мысли о том, что меня ждет, и парадоксально возбужденная духом соревнования, я совершенно теряю нить разговора. Я думаю только об одном: мне будет трудно сохранить связь, которую я начала восстанавливать с Муной и Летисией, если у меня не останется для них ни минуты.

Когда совещание заканчивается, Эмма подходит поздравить меня:

– Я очень рада, ты этого заслуживаешь. Я была удивлена поначалу этой сменой тона, но извини, ты была права. В конечном счете, – шепчет она мне на ухо, – все к лучшему, ты стала еще лучше прежнего. Эти утренние передачи дадут толчок твоей карьере.

Моей карьере…

Да, о ней я фантазировала, когда была преподавателем французского, но, если вдуматься, не так она мне была нужна.