Я обожаю бабушку, но есть одна вещь, которую я в ней ненавижу, – ее упрямство. Я настаивала, засыпала ее вопросами, пыталась подловить, но так ничего больше и не добилась. Она была непреклонна: что-то случилось с мамой, но я сама должна это выяснить.

Отношения у них всегда были довольно сложные. Муна очень прямолинейна, и это еще мягко сказано, а мама – натура чувствительная. Их разговоры всегда напряженные, то проскочит колкость, то обидная реплика в ответ. Мне казалось, что вдвоем они становятся другими. Они любят друг друга, я уверена, но не знают, как это выразить. Я думала, что так всегда бывает между матерью и дочерью. Сегодня я в этом уже не так уверена.

Может, позвонить маме и задать ей вопрос? Да, вот только в этой жизни она не бросила все и не переехала в Канаду. Она не потеряла мать в автокатастрофе. Значит, она не сможет мне объяснить, что в моей прежней жизни стало точкой отсчета. Если не для того, чтобы быть вдалеке от меня, почему же она вот так все бросила?

И вдруг я вспоминаю, что она сейчас в кругосветном путешествии.

Это просто способ выиграть время, я все равно надеюсь расколоть бабушку.

– Кто он? – спрашивает меня Муна, прерывая ход моих мыслей.

Мы доели картошку фри, и стало ясно, что я ничего из нее не вытяну, а Муна захотела совершить паломничество в мою прежнюю жизнь. Ту, которой она не знает. И вот мы перед лицеем У. Гранта. Моим лицеем.

– Он? Это Ильес. Директор.

– Директор? Этот парень? Но он же молодой?! И красавчик!

– Муна!

– Что? Не надейся, я не перестану восторгаться мужскими ягодицами. Я, конечно, старая и не могу больше ими насладиться, но это не мешает мне любоваться витринами. Может, пойдем поздороваемся с ним?

– К чему это? Он со мной незнаком, если ты забыла. Или, во всяком случае, не как с преподавателем, если допустить, что он слушает радио.

– И правда, вылетело из головы. У тебя никого нет из твоей настоящей жизни? – спрашивает она, сделав акцент на три последних слова и изобразив пальцами в воздухе кавычки.

– Увы…

– Почему ты не встречаешься с этим директором? Красив, как бог. Он женат?

– Нет. Он не женат, то есть вряд ли. А не встречаюсь я с ним именно потому, что он мой директор. Начальник, понимаешь? И потом, не так уж он и красив[25].

– А чего ты так покраснела, раз он тебе не нравится?

– Я и не краснела! Да и плевать, ведь всего этого больше не существует. Я замужем за Джаспером. Кстати, хотела тебя спросить, как он тебе. Не знаю почему, но мне кажется, что ты его недолюбливаешь. А ведь он очень милый и очень умный.

– И очень холодный!

– Да нет же! Почему ты так говоришь?

– Я не говорила, что не люблю его, скажу только, что общаться с ним нелегко. Во всяком случае, так мне показалось в наши редкие встречи, когда мне посчастливилось его видеть.

Я вспоминаю об ужасных вещах, которые он мне рассказал, о его украденном детстве, о злом отце. Она наверняка об этом ничего не знает, соображаю я.

– Это потому, что у него было трудное детство…

– Кстати о детях, сколько вы уже женаты? Год, два? Разве тебе не хочется детей?

Я понятия не имею, что она знает и что здешняя Максин могла ей рассказать. Но раз уж я рискнула поделиться с ней своим перемещением во времени, хоть с кем-то мне нужно быть до конца честной.

– Он… Он не хочет.

– Как это – не хочет? Ты хочешь сказать – пока?

– Нет. Я хочу сказать – вообще. Ни вчера, ни сегодня, ни завтра. Никогда. Никакого большого живота, никаких младенцев. Бережем фигуру. И я согласилась.

Интересно, Муну я хочу убедить или себя?

– И ты согласилась?

– Так ведь поступают, когда любят, правда? А я люблю Джаспера. То есть другая Максин его любит. А я ей доверяю. Потому что она – это я.

– У тебя голова не болит от этих сложных схем?

– Есть немного.

Ильес проходит мимо к своей машине и приветствует нас широкой улыбкой.

Если честно, он не просто красив…

Он лучше.

Час спустя, когда любопытство Муны насчет моей жизни преподавательницы наконец удовлетворено, мы возвращаемся к ней домой. По дороге почти все время молчим, что необычно для моей бабушки. Я провожаю ее и обнимаю на прощание. Прежде чем закрыть дверь, она тихо говорит мне:

– Знаешь, когда ты сказала, что доверяешь Максин, потому что это ты… Так вот, это неправда. Вы с ней разные. В последние годы здешняя Максин отдалилась от нас. Скажу тебе прямо, я очень рада вновь обрести мою внучку, ту, какой ты была до радио. Да, очень рада.