– Ну что, моя булочка? Как тебе наша маленькая команда танцовщиц у шеста? Тебе понравился урок?

– Это гениально!

Да, последние недели научили меня искусству лжи…

– У тебя замечательные подруги, надеюсь быть такой же энергичной в семьдесят лет.

– Знаешь, если не взять себя в руки, общество заставит нас окуклиться в креслах-качалках и не двигаться. С вязаньем в руках и перед фильмом на «Франс-3». Пока я жива, ты не заставишь меня посмотреть ни одной серии «Деррика». Слышишь, никогда!

– Мне кажется, он уже больше не идет, – смеюсь я. – Кстати, ты часто здесь бываешь? Здесь мило, атмосфера просто прелесть.

Мы с Муной сидим в ресторанчике в американском стиле, пол в черно-белую клетку, бирюзовые виниловые скамейки, металлические столики. В глубине зала даже гордо красуется настоящий музыкальный автомат.

– Тебе знакомо это место? – спрашивает Муна.

Именно в этот момент в моей голове должен был включиться сигнал тревоги, но после урока танцев у шеста мой мозг реагирует только на сугубо физиологические стимулы типа картошки фри и мягкой кровати.

– Нет, совсем незнакомо.

– Я так и знала!

– Что ты знала?

– Что ты от меня что-то скрываешь. Ты сама не своя в последнее время. Это же ты показала мне это место, представь себе, причем несколько месяцев назад. Мы были здесь не меньше десяти раз.

Я едва не давлюсь картошкой. Я уже готова соврать ей про падение в душе и амнезию, но, к моему немалому удивлению, совсем другое объяснение срывается с моих губ:

– Я Марти Макфлай, Муна.

Ну вот и все, тайна раскрыта. Не лучшим образом, но раскрыта. Я больше не в силах молчать и притворяться кем-то другим.

– Кто такой Марти Макфлай? Ах да, я знаю, компаньон твоего мужа?

– Нет, он Мартен Мефлай.

– А. Кто же это тогда? Я его знаю?

– Персонаж из фильма «Назад в будущее».

– А-а-а-а-а, да, поняла!

Но по ее глазам я догадываюсь, что она ничего не поняла.

– Ты его знаешь?

– Нет, прости, моя булочка, мне жаль.

– Это про машину, которая позволяет путешествовать во времени.

– Значит… Ты пытаешься мне сказать, что… Ты из будущего?

Черт, ничего не получается.

– Нет. Не совсем, для меня просто изменился ход времени. Ладно, забудь про «Назад в будущее». Ты примешь меня за сумасшедшую, это точно, но тем хуже. Вот тебе вся правда: я не радиоведущая, а преподаватель французского в лицее. Я не замужем, снимаю квартиру с девушкой по имени Клодия, которая возложила на себя миссию спасти планету стейками из тофу и соевыми кухонными полотенцами. Моих лучших подруг зовут Самия и Одри. Я живу в Саванна-сюр-Сен.

И ты умерла, едва не добавляю я.

– Ты ударилась головой о шест!

– Если бы… Знаю, это кажется полным безумием. Скажу тебе больше, я понятия не имею, как оказалась здесь. Я лежала в постели, слушала радио, на передачу пришел какой-то тип и говорил о своем романе. А утром я проснулась в этой жизни. С мужем и работой, о которой мечтала. Но без моих лучших подруг и с таким плотным расписанием, что у меня почти нет времени на тех, кого я люблю.

– Когда я сказала, что ты от меня что-то скрываешь, я думала, ты признаешься мне, что сидишь на таблетках для похудения и от этого приуныла. Я даже подумала, что у тебя есть любовник. В конце концов, верность хороша только для монашек, я это всегда говорила.

– Нет-нет, никакого любовника нет.

– Если проблема в этом… Я знаю кучу мужчин, могу тебя познакомить, если хочешь.

Я невольно смеюсь. Надо быть Муной, чтобы предложить мне изменить мужу.

– Нет, спасибо, Муна, не надо. Я узнала о существовании Джаспера всего несколько недель назад, так что секс не успел мне наскучить, поверь.

– Кажется, мне нужно что-нибудь покрепче газировки.

И она тут же заказывает официанту двойной виски безо льда.

– Мне тоже трудно это переварить. Проснуться в совершенно незнакомой квартире – самый горький опыт в моей жизни. Я не та Максин, которую ты знаешь, но это все-таки я.

– Если так рассуждать, то, конечно, все ясно, – отвечает она с лукавой улыбкой.

– Если бы ты видела «Назад в будущее», объяснить было бы проще! Сегодня же вечером, сделай мне приятное, посмотри этот фильм. Короче, в то утро, когда я шла на конкурс в школу журналистики, я сломала лодыжку. Я забыла паспорт и, возвращаясь за ним домой, упала. А ты прожужжала мне все уши знаками судьбы, так что я не пошла на этот дурацкий конкурс. Вместо этого я поступила на преподавателя французского. Никакой школы журналистики, никаких радиопередач, никакого мужа – налогового адвоката. Только преподавательская работа с учениками, которые вздыхают, стоит мне только произнести имя Флобера.

– И я их понимаю. Флобер – такой зануда!

– Муна!

– Ладно, продолжай.

– На днях я зашла к Летисии, и она сказала мне, что в этой жизни, в той, которую ты знаешь, лодыжку сломала не я, а она. Никакого знака судьбы, школа журналистики и радиопередачи на месте…

– И муж – налоговый адвокат.

– Вот-вот! Видишь, ты начинаешь понимать.

– Но если ты не знала Джаспера, как ты объяснила это ему? Тоже выдала вот так запросто историю про Мартину Мак-как-ее-там на пляже?

– Муна!

Она смеется. И я тоже невольно улыбаюсь, хоть и закатываю глаза.

– Макфлай, Марти Макфлай, – говорю я. – А с Джаспером, нет, я внушила ему, что упала в душе и потеряла память. То же самое я сказала и Эмме. Больше я никому ничего не сказала, сделала вид, что я по-прежнему я. Ты первой узнала правду.

– Звучит не очень убедительно, если честно. Я сразу почуяла, что с тобой что-то не так. Знаешь, твоя история напомнила мне другой фильм. Про мальчика, который загадал желание и проснулся наутро взрослым. Там еще актер, которого я обожаю, такой, с интеллигентной внешностью. Бэнкс, Джон Бэнкс, кажется.

– Том Хэнкс, Муна, классику надо знать. Вот только я не загадывала желания. Просто послушала чертову передачу по радио. Правда, в романе шла речь о женщине, которой предложили прожить другую жизнь, и мне эта идея показалась гениальной, но…

– Гм…

– Ладно, может, в какой-то момент я подумала, что было бы здорово узнать. Всего на минутку. Но клянусь тебе, я этого не хотела.

– Бессознательно…

– Наверное… Вся эта история такая странная. Признаюсь, я часто думала, какой могла быть моя жизнь, стань я журналисткой, но кто не задавался такими вопросами? Вот ты никогда не задумывалась, какой была бы твоя жизнь, не встреть ты Папуна? А если бы вы смогли прожить вместе до самой его смерти?

– Да. Конечно, да, – отвечает она слабым голосом.

– Мои ученики приводят меня в отчаяние, а мои отношения такие же пресные, как паста без соли и масла, но я не была несчастна…

– И все же ты мечтала о другой жизни?

– Я…

– Вот видишь.

– Не знаю, что плохого в том, чтобы хотеть знать, где бы мы были, если бы сделали другой выбор. Множество людей хотели бы это знать, множество! Вот только я переживаю это наяву. И не знаю ни как, ни почему, ни сколько это продлится.

Нас прерывает официант, который принес Муне виски. Она отпивает глоток, потом второй. Ей это не повредит.

– А в прежней жизни – какая я? Надеюсь, я не слишком запустила себя! Ради бога, не говори мне, что я смотрю «Молодых и дерзких», я этого не переживу.

Я чувствую, как напрягаются мои мышцы. Пора, сейчас или никогда.

– В той жизни ты… Три года назад мы попали в аварию. Ты умерла, Муна. А за рулем была я.