Утро в горах было самым ясным из всех, что были перед тем. Ночная буря прогнала тучи куда-то в неизвестность – казалось, что время дождей закончилось навсегда. Только над влажным лесом от утреннего тепла поднимался пар под лучами неукротимого албанского солнца. Йозеф и Яна отправились в Тет около восьми. Они даже не потрудились убрать за собой пустые жестянки от пива – две последние, недопитые, так и остались стоять на барной стойке, остальные валялись на полу под ней.

Тропинка вела через большой некошеный луг к лесу, куда они через несколько минут и пришли. Они не обращали внимания на промокшие после вчерашнего дождя ботинки, привыкнув к их тяжести. Капли воды на высоких стеблях трав приятно холодили колени. Они шагали в шортах, тесно друг за другом. Кукушка вдали отсчитывала оставшиеся им годы жизни, но никто не обращал на нее внимания в этой утренней жаре. Путники маршировали без отдыха, направлялись вниз, не останавливаясь на перекус, надеясь где-нибудь в долине попасть в какую-нибудь деревню. Алкоголь после их буйной вечеринки еще не выветрился. Йозеф, шедший впереди, неустанно вытирал вспотевший лоб, голова его моталась, и он чувствовал, что его вот-вот вырвет. Однако он терпел, все время двигаясь вперед, что было его привычкой. Яна, идущая за ним, вытащила из широкого кармана пиво. Она по собственному опыту знала, что если вечером переберешь, то глоток пива утром сделает жизнь терпимой. К этому времени они уже спускались между белыми скалами по крутой тропе, и мокрые еловые ветки прикасались к их волосам и плечам. Вскоре они совсем промокли, как будто только что переплыли реку, но их это не беспокоило. Вода, испарявшаяся с их кожи, приятно холодила.

– А что, если это было чье-то пиво? – Яна глотнула из банки.

Йозеф коротко взглянул на нее и схватился за живот.

– Как ты можешь бухать по утрам? – простонал он страдальческим голосом и утер лоб.

– На, возьми тоже, – предложила она ему пиво. – Тебе полегчает, по опыту знаю!

– Верю. – Йозеф на ходу отстранил ее руку.

Потом он прошептал про себя просьбу, чтобы Бог помог и жара немного отступила. Только Бог не исполнил его желание.

– Мы выпили у них абсолютно все! – Яна снова пригубила пива. – Я должна сказать, что и ты старался!

Этого Йозеф уже не выдержал – его нестерпимо затошнило, но вместо этого желудок лишь болезненно сжался.

– Если у тебя угрызения совести, – процедил он сквозь зубы, – можем там оставить деньги, когда пойдем назад.

– Не выношу быть должной! – Она похлопала его по плечу и допила остаток теплого пива.

Йозеф остановился на скалистом возвышении и, потея, словно конь, вытащил карту.

Яна прошла пару шагов вперед, пустая пивная банка захрустела в ее руке.

– Йозеф, иди сюда, – позвала она сдавленным голосом. – Там внизу деревня!

Только сейчас, в первый раз с начала этого дня, она вспомнила о Ленке, и у нее почти подломились колени. Глубоко под ними, в долине выступали из леса каменные дома, напоминавшие одинокие корабли в океане деревьев.

Йозеф быстро сориентировался по карте.

– Хоть ты все еще пьяная, – он взглянул на контуры гор, – но твоя правда: это Тет!

– Вон башня! – Она вытянула руку вдаль, будто бы желая дотронуться до ее шпиля. – Это Кулла!

Йозеф поспешил к ней, в его голосе не было ни капли иронии. Оба думали о словах Юсуфа, что там, в каменных стенах, укрывается важный свидетель, возможно, и убийца, который застрелил местную учительницу.

– Оставим здесь рюкзаки! – Он указал на расщелину в скалах.

Она недоуменно посмотрела на него.

– Ну что? Они тяжелые, – объяснил Йозеф. – Если что-то случится, зачем тащить их с собой?

Свой рюкзак он снял с плеч и положил между скал, потом добавил к нему рюкзак Яны.

– Осмотримся в деревне, а вечером мы будем здесь, наверху! – говорил он сдавленным голосом, забрасывая рюкзаки сухими ветками.

Они налегке спускались по извилистой тропе еще целый час, потом тропинка превратилась в пыльную дорогу. Рядом с ними бежал ручей, еще мутный после ночной грозы. Часы Йозефа показывали половину одиннадцатого, когда они миновали первые дома. Они уже не обращали внимания на полуденный зной, глядя в одном направлении – на Куллу. Именно там могли найтись следы, ведущие к разгадке тайны трех исчезнувших студентов. Но вся эта информация от доктора Абрамовича могла быть неверной, или все это могло быть ловушкой. Йозеф не исключал ни одну из возможностей, с которыми они могли бы встретиться в деревне. Западня, устроенная со стороны военного прокурора, была одним из вариантов, хотя он не придавал ему большое значение.

Яна связывала с одинокой башней все свои надежды, размышляя о предполагаемой женщине, которая могла бы знать правду. Кулла возвышалась над остальными каменными домами, будто бы приветственно кивая им издалека. Башня была единственной в деревне, ничто не могло с ней сравниться. Йозеф и Яна держали путь прямо к ней. Они шагали рядом, грязные, мокрые, гонимые вперед единственным желанием – обнаружить то, что случилось тут несколько лет назад. Их тени на пыльной дороге становились все короче и короче.

Растрепанные волосы Яны торчали во все стороны, но сама она смотрела в одном направлении.

– Это должна быть она! – шептала она фанатично.

Йозеф нежно взглянул на нее. Они тяжело шагали по деревне. Вокруг стояли каменные дома с закрытыми окнами, как будто их осаждала чужая армия.

– Сраное пиво! – Йозеф положил ладонь на лоб, прохлада от испаряющегося пота подействовала на него успокаивающе. Несмотря на это, сердце его билось быстро и горло тягостно сжималось. Как бы ему хотелось, чтобы все это албанское приключение осталось позади! Сквозь шум ручья до них стали долетать откуда-то голоса – сначала слабые, едва слышимые, они роились вокруг них в пустой на первый взгляд деревне, как пчелы вокруг ульев. Этим ульем оказалась школа, тоже выстроенная из камня. Звуки шли из открытого окна класса, в который много лет назад ходили братья Карку и их двоюродная сестра Мира. В темном уголке сидел там когда-то их друг Оран, позже загадочно исчезнувший.

Учительница в черном платье выглядела так, словно только что вернулась с похорон. Дети тянули руки, кричали что-то невразумительное, перебивая один другого. Даже понуро-коричневые цвета местности, которые напоминали скорее не школьный двор, а болото, не могли отнять их жизнерадостности. Яна с Йозефом стояли на краю дороги, изумленно глядя сквозь окно на классную комнату, думая о женщине, которая сопровождала по окольным горам Ленку с обоими братьями. Через несколько дней исполнится ровно семь лет.

– Может быть, она теперь преподает английский вместо той женщины? – шепнула Яна. Она не могла вспомнить имя той, убитой.

– Ты имеешь в виду Миру Карку? – Йозеф испытывал особые чувства, потому что думал о том же, что и Яна.

– Ведь она тоже должна что-то знать, а может, и абсолютно все!

Учительница обернулась, будто бы услышав ее слова. Йозеф открыл рот и забыл его закрыть. Женщина в черном смотрела Яне прямо в глаза. Ее глаза были темными и очень подходили к ее траурной одежде. В классе теперь стояла тишина, слышен был только шум ручья у леса. Яна надеялась, что учительница хорошо знала Миру; собственно, она и должна была ее знать: учителей здесь, в этой глухой деревне, раз-два и обчелся. У женщины заблестели глаза, как будто бы она почувствовала, что видит перед собой не Яну, а кого-то совершенно другого. Она сделала два коротких шага, разом закрыла обе створки окна и затянула жалюзи.

– Черт возьми! – Яна укусила костяшки рук. – Она, наверное, подумала, что я Ленка!

– Ты что, с ума сошла? – Йозеф крепко схватил ее за руку и потянул прочь от школы. – У тебя от всего этого ум за разум зашел!

– Я должна с ней поговорить! – воспротивилась Яна, как норовистый конь.

– Ничего ты не должна! – Он потащил ее дальше. – Только умереть, но для этого еще слишком рано!

– Ты думаешь, я буду делать то, что ты пожелаешь? – Она изо всех сил вырвалась. – Ты ошибаешься!

Солнце палило, на башне костела пробило двенадцать. Они шли вдвоем вперед по дороге, но Яна соблюдала дистанцию.

– Так ты только привлекаешь внимание! – Рассерженный Йозеф хотел схватить ее за плечо, но она отскочила. – Ну ладно, – сказал он, выйдя из себя, и остановился. – Я бросаю это дело!

Он уже хотел повернуть назад, но достаточно оказалось одного слова.

– Полиция! – процедила она сквозь сомкнутые губы.

И правда – в паре десятков метров перед ними стояло новое свежевыкрашенное здание с высокой антенной. Их пререкания тут же закончились.

– Та женщина! – Яна повела головой через плечо. Но и он уже увидел фигуру в черном, наблюдавшую за ними у входа в школу.

– Что ей может быть нужно? – спросил он непроизвольно.

– Она хочет говорить со мной, – не успокаивалась Яна. – Может быть, ее совесть мучает.

Йозеф поднял руку над головой и помахал.

Учительница вместо ответа быстро исчезла в здании школы.

– Никаких угрызений совести, она просто любопытная. – Йозеф крепко взял Яну за руку. – А теперь давай спокойно пройдем мимо этого учреждения!

Она снова хотела протестовать, но тут двери полицейского участка открылись и в них появился человек на костылях. Оба моментально зашагали рядом, как порядочные супруги. Калека проковылял к деревьям и уселся на темно-синий мотоцикл, ловко прикрепил костыли к багажнику и стартовал. Набрав скорость, он развернулся на дороге, миновал Яну с Йозефом, не взглянув на них. Через несколько шагов их ждал еще один сюрприз.

– Невероятно, глянь! – Движением головы Йозеф указал на черный «мерседес», забрызганный по бокам еще не просохшей грязью. – Это наивысший класс S!

Они миновали полицейский участок. Его ставни были закрыты. Они изображали беззаботно гуляющую парочку, но при этом потели от ужаса.

– Он совершенно новый! – шепнула Яна, краем глаза осматривая лимузин с темными стеклами, держа при этом Йозефа за руку, совершенно добровольно.

– Куда тут ездить в горах на такой машине? – Йозеф недоуменно покачал головой.

– Может быть, к месту какого-нибудь ДТП. – Яна хотела оставить за собой последнее слово.

– Ну конечно, – возразил он, – если ты заметила, на этой машине вообще нет полицейских знаков.