Каменная башня возвышалась над деревней, как замок, к ней вела извилистая дорожка. Их ожидания возрастали по мере того, как они двигались по ней. По волосам их стекал пот – скорее от нервозности, чем от полуденной жары. Дома с закрытыми окнами глядели на них своими слепыми глазами, и, кроме нескольких кур за заборами из штакетника, везде было пусто. Их промоченные ботинки размеренно топали, периодически спотыкаясь о белые камни, которые вынес на поверхность ночной дождь. Куллу со всех сторон обступала крепкая четырехметровая стена, именно она привела их к железным воротам. Они стояли напротив единственного входа на объект, сбоку от которого был укреплен латунный звонок. Яна хотела было дернуть замусоленную веревку, чтобы обратить чье-то внимание там, наверху, что здесь их ждут два любопытных человека из Чехии.

– Подожди. – Йозеф удержал ее руку, осторожно взялся за ручку, но было заперто. – Мне кажется, это не лучшая идея – просто так здесь позвонить в дверь!

– А что ты хочешь делать? – Она вытерла мокрую от пота шею.

Его взгляд блуждал в пространстве. Йозеф смотрел туда, где заканчивалась дорога.

– Там, – он указал на полупустой сарай на лугу между домами, – лучше всего можно наблюдать за входом!

Они прошли по широкой поляне, на которой сами по себе паслись несколько овец. Одиночество Тета давило на путников, как тяжелый камень. У них было чувство, что они тут одни, а несмотря на это, за каменными стенами жили люди.

В сарае они улеглись рядом под проломленной крышей. За ними шумел ручей, и это был единственный звук, дополнявший картину оцепеневшей деревни. Вид из их наблюдательного пункта на железные ворота не был безупречен: их пристанище имело один недостаток – солнце через дыру в потолке светило им прямо в лица. Время в этой ужасной жаре тянулось медленно. Через час у Яны слегка покраснело лицо, ее светлая кожа не была способна противостоять напору жгучих лучей. Напрасно Йозеф предупреждал ее, что лучше укрыться в тени. Она упрямо продолжала смотреть на запертые ворота, как будто бы вход в Куллу стал единственной точкой притяжения. Ей хотелось спать. Она была усталой после ночной пьянки, поэтому ей пришлось подпереть голову рукой. Прошел еще час, и их стала одолевать жажда. Они поняли, что ошиблись, оставив в рюкзаках фляги. «Может быть, надо было сразу позвонить в этот латунный звонок, – думала Яна в полудреме. – Может, тогда все уже было бы позади».

– Пойду за водой. – Его голос прервал мучительные размышления.

Яна устало кивнула, но до нее не совсем дошло, что Йозеф ушел к ручью. Он должен был там среди выброшенного водой мусора найти пластиковую бутылку, наполнить ее и вернуться. Ее сознание колебалось между сном и явью. Она еще пару минут следила за входом в Куллу, а потом голова ее упала. Ей привиделся сон: на лес около Тета опять изливаются потоки воды, ясно слышно и журчание ручья. Сестра Ленка откуда-то зовет ее следовать за ней. И она идет – сначала по широкой дороге. Она именно такая, по которой они с Йозефом шли пару часов назад. И поворот к Кулле точно такой же, и высокая стена, и железные ворота. Знакомый голос манит ее, зовет войти внутрь неизвестного строения. Яна дергает шнур латунного звонка, металлический его звук и во сне проникает до мозга ее костей. Между домами мелькает черный лимузин. Солнце через дыру в крыше светит ей прямо в глаза, кто-то выходит из машины, все расплывчато. Это только сон?

Она протерла глаза – перед входом в Куллу стоял черный «мерседес», точно такой же, как тот, что был перед полицейским участком. Железные ворота были открыты. Для полной уверенности Яна ущипнула себя за нос. Йозефа нигде не было видно – наверное, он задержался у ручья, ведь он пошел за водой. Она, согнувшись, выбежала из укрытия и рванула к воротам. Замедлила бег только у черной машины, стекло со стороны водителя было опущено. Она заглянула внутрь, желая убедиться, что машина пуста. Впервые она заколебалась у открытых дверей, оглянулась, но дорога, сарай и дома вокруг выглядели по-старому, а Йозефа нигде не было видно. Теперь она должна была полагаться только на себя – сейчас или никогда. Сердце ее бешено билось. Она пошла внутрь, оставив дверь открытой. Пробежала по небольшому двору, все время оглядываясь. Войдя в здание, она почувствовала, что ее охватил холод. Она поднималась по винтовой лестнице, предполагая, что та ведет наверх, в башню. Двигаться дальше ей помешали дубовые двери, открытые, как и железные ворота внизу. Она беспомощно смотрела на них, слыша в тишине звук собственного дыхания и издалека шум бегущего ручья. Оставив колебания, она спокойно вошла.

Воздух в просторном помещении был гораздо теплее, чем внизу, пахло свежеобструганным деревом и еловой смолой. Ее внимание привлекла супружеская кровать, расстеленная с одной стороны. Возле нее стояла детская колыбелька. Ей захотелось подойти к ней, как сделала бы каждая женщина. Но что-то мешало ей сделать последние несколько шагов. Может быть, это были два окна в стене наверху, на которых были решетки. В этот миг до нее дошло, что из башни нет другой дороги, кроме той, по которой она сюда пришла. Она подняла голову и увидела над собой прямоугольную систему балок, некоторые из них сияли новизной. С другой стороны комнаты к ним кто-то приставил деревянную лестницу.

Глубоко вздохнув, она на цыпочках прошла к колыбельке и заглянула в нее. Внутри в белой перинке спал младенец. Она инстинктивно поднесла руку к его губам, чтобы проверить, дышит ли он. К ее удивлению, ребенок открыл глаза и, увидев над собой незнакомую женщину, начал плакать.

– Тише, маленький!

Она пыталась его укачать, дважды качнув колыбельку, но стало еще хуже. Младенец кричал как резаный, просто заходился от крика. На лестнице внизу послышались грохот и чей-то голос. «Поздно, – замигала в ее мозгу красная лампочка. – Если я немедленно не исчезну, бог знает, что случится». Лестница была ее единственным спасением сейчас. Она моментально очутилась рядом с ней и забралась наверх, пролезла, не дыша, между балками, спрятавшись за ними. Сквозь балки сверху ей была видна вся комната. Она ждала, что же сейчас произойдет.

* * *

Йозеф смотрел то на место, где еще четверть часа назад лежала Яна, то на черный лимузин. Заметив открытые ворота, он от удивления выпустил из рук пластиковую бутылку с водой. Он не знал, что ему делать, но что-то ему говорило, что его подруга находится внутри башни. Дальше ждать он не мог. Черный «мерседес» действовал на него как сигнал тревоги, в голове вертелись слова Юсуфа, что им ни в коем случае нельзя контактировать с полицией. Что теперь?

Он вышел из укрытия и направился прямо к машине. Через несколько мгновений он осторожно обошел ее, согнулся у открытого окна; возле рычага управления лежало полицейское удостоверение. Йозеф огляделся – ворота в Куллу были по-прежнему открыты, но казалось, что внутри было спокойно. Он снова заглянул в машину, ему хотелось посмотреть на документ. Наклонившись еще ниже, он увидел на полу за передним сиденьем автомат Калашникова. В этот момент ему в голову пришла мысль, имеет ли он право заглядывать в чужую машину, к тому же машину полицейского. Только здесь, в горах, цель оправдывает средства. Он решительно протянул руку…

– Что вы здесь делаете?

Мужской голос за спиной ошеломил его. И хотя он не понимал албанский язык, ему было ясно, о чем его спросили. Он разжал пальцы – удостоверение упало на пол. Он медленно вылезал из окна, ища какое-то подходящее объяснение. Перед Йозефом стоял старый человек в черном костюме. Это был отец капитана Калиманта.

– Я хотел только посмотреть, который час, – бормотал он бессвязно. – Д-да, мне было очень важно знать, который час!

Ничего более вразумительного не пришло ему в голову – он говорил, лишь бы что-то сказать. Внезапно он сообразил, что старик не может его понять, так же как и Йозеф не может понять старика.

– Теперь я уже знаю, который час. – Он отступал назад, успокаивая старика раскрытыми ладонями. – А раз я это знаю, я тогда пойду!

Отец Калиманта стоял как столб, безмолвно глядя на него. Йозеф повернулся, пробежал около сарая, перешел на другую сторону ручья. Только в тени деревьев он почувствовал себя в относительной безопасности, но его главные мысли были о Яне. Он не понимал, что произошло, но на долгие размышления у него не было времени. Он поднимался на четвереньках по крутому склону, ноги его скользили по мокрым еловым иголкам. Ему казалось, что от глубокого дыхания у него вот-вот лопнут легкие. При этом он постоянно смотрел вниз через стволы деревьев. Когда в поле зрения между ветвей появилась башня с железными воротами, он остановился. К его удивлению, старик все еще стоял у черного лимузина. Было ясно, что он кого-то ждет.

* * *

В комнату в башне вошла женщина, направляясь прямо к колыбельке.

– Мирта! – заорал на нее Калимант от двери. – Оставь этого ублюдка в покое!

И хотя Яна не понимала, что говорит человек в полицейской униформе, она задрожала, как осиновый лист.

Мирта баюкала младенца, который успокоился при виде матери.

– Слышала, что я сказал? – В каменной башне снова раздался жестокий голос, капитан сделал два шага. Яна изо всех сил прижалась к балке, чтобы случайно в приступе паники не упасть вниз.

Мирта преградила ему дорогу, но он грубо ее оттолкнул. После этого он вытащил из кармана проволоку и четыре раза обмотал колыбельку с ребенком сверху вниз. Яна ничего не знала об албанской кровной мести и о том, что месть эта может распространяться и на младенцев. Как перепуганный заяц она смотрела сверху, как Калимант поднял колыбельку вверх и перевернул ее кверху дном. Ребенок повис на проволоке и стал задыхаться.

– Ты этого хочешь? – взревел он.

Мирта ринулась на него, как львица. Она била его кулаками в грудь, но капитан безжалостно отбросил ее на пол.

– Раздевайся! – приказал он.

Яна вдруг поняла значение его слов, потому что Мирта стала расстегивать блузку.

– Оставь ребенка в покое! – В ее отчаянном крике слышалась угроза матери, которая ни перед чем не остановится ради спасения потомков. – Ты, ублюдок! – Она сбросила юбку и легла на кровать.

Только тогда Калимант поставил колыбельку на пол. Младенец стал глотать воздух и закричал. Мирта попробовала встать, но капитан наградил ее оплеухой, после которой она снова упала на постель. Ребенок в колыбельке кричал, но, к счастью, ему больше не грозило удушье.

Яна не спускала глаз с Калиманта, который торопливо стягивал униформу.

– Он убил мою Миру! – угрожающе шептал Калимант. – Теперь ты на очереди!

Яна слышала только непонятные слова.

Калимант быстро снял брюки.

– Я дал ему шанс, он был моим братом!

Он набросился на нее.

Мирта неподвижно лежала на матрасе, но буря еще только начиналась.

– Я его из тюряги вытащил! – кипятился он, почувствовав тепло ее тела. – Но ты за него вышла, ты, шлюха, несмотря на то что я предупреждал тебя!

Калимант дышал в ритме своих движений и без устали повторял:

– Ты вышла замуж за убийцу!

Перед глазами Яны как будто разворачивалась сцена из фильма. Она дрожала от страха. Чувство, что она не удержится на балках, усиливалось.

– Вы все убийцы! – бросила ему в лицо Мирта. – Ты еще больший преступник, чем твой брат!

Она лежала на постели без движения, как резиновая кукла, и капитан Калимант вымещал на ней злобу. Дитя в колыбельке затихло. Яна подумала, не задохнулся ли младенец на самом деле. Но она ничего не могла предпринять, лишь мозг ее продолжал внимать словам, раздававшимся в каменной средневековой башне.

– А мы ведь были вместе в Лондоне! – Он начал страстно целовать ее. – Я тебя спасаю тут, в Кулле, от половины семьи, а ты рожаешь ребенка Микуну!

«Лондон» – это было первое слово, которое она поняла. Она тут же вспомнила о конверте, в котором получила паспорт Ленки. Это была единственная подсказка – слабая, но ошеломляющая. Она пошатнулась на балке, ее голова случайно наклонилась. Мирта, лежавшая на постели, заметила ее. Чтобы она еще лучше ее видела, Яна сильнее наклонила голову. Глаза женщин встретились: светлые – Яны и черные – Мирты.

– Ты хочешь поймать Яну ради своих гешефтов? – Мирта, говоря это, смотрела наверх, на балки. – Яна никогда сюда не придет!

Калимант сопел, как паровоз на ходу. Еще последняя судорога тела, никто из них не произнес ни слова, пар выходит…

Яна наверху даже не пикнула, каждая секунда ей казалась битвой за вечность. В ушах ее постоянно звучало ее собственное имя, а также слово «Лондон».

Калимант медленно встал, надел брюки.

– Ты думаешь о Микуне, но он ждет Яну!

Она вцепилась в балку, как клещ, не поднимая головы. Ее собственное имя в этот момент показалось ей проклятием.

– Чтоб этого ребенка здесь не было! – нагло сказал капитан, бросив на голую Мирту простыню. – Как только закончится операция «Вальбона», мы уедем из этой дыры!

«Вальбона» – третье слово, которое поняла Яна, сложив из этих слов целое предложение: Лондон, Яна, Вальбона. Едва ли можно было сомневаться в том, что они значили.

Калимант склонился над младенцем, застегивая пиджак.

– Теперь твоим отцом буду я!

Он щелкнул по колыбельке, потом прошел к открытым дверям. Остановившись на пороге, он повернул голову:

– Ты знаешь, что должна сделать, когда здесь появится эта девушка!

Шаги загрохотали по ступенькам, их шум слабел, на первом этаже хлопнули тяжелые двери. Яна оставалась в укрытии за балками, пока Мирта неподвижно лежала на постели. Ее голое тело прикрывала лишь простыня.

– Get out! – Она открыла глаза, посмотрела наверх. – Get out, as long as is time![37]

Ее неумелый английский был совершенно понятен. Яна аккуратно спустилась по лестнице. Мирта встала, белая ткань сползла с нее на пол. Обе женщины стояли друг против друга: Яна в промоченных ботинках, босая Мирта – со шрамом на груди и красным от пощечины лицом.

* * *

Калимант энергично вышел за ворота, хотел закрыть их за собой, но заметил отца. Тот одиноко стоял на дороге, пристально на него глядя. Его морщинистые руки свободно висели вдоль тела. Из леса на безопасном расстоянии за ними наблюдал Йозеф.

– Что вы хотите, папочка? – В голосе Калиманта звучала явная ирония.

Они стояли там и, казалось, могли бы внезапно вытащить пистолеты. Глаза одинакового цвета ожесточенно смотрели друг на друга, но даже одна кровь – отца и сына – не сумела преодолеть глубокую пропасть.

– Так что? – начал Калимант спокойно, чувствуя внутри кипение вулкана.

– Оставь Мирту и ребенка. – Отец произносил эти слова с особым выражением. – Они не могут отвечать за ваши грязные гешефты.

Его морщинистое лицо казалось вытесанным из камня.

– Это все, что ты хотел мне сказать? – Сын дерзко поднял голову.

Отел прищурил глаза. Если бы он был помоложе, наверное, убил бы сына на месте. Но еще оставалось время – посмотрим, что будет через пару секунд. Калимант же осклабился и пошел к машине. Прежде чем он сел, старик вытащил из кармана пистолет.

Йозеф, не отводя глаз, смотрел на них сквозь ветви деревьев, думая, как эта сцена может быть связана с Яной, которая, скорее всего, наверху, в башне.

– Дай ей жить! – проговорил отец. Рука, держащая оружие, дрожала.

– Ну валяй. – Калимант подставил грудь, раздвинув обеими руками пиджак полицейской униформы. – Застрели меня!

Секунды бежали, отец опустил пистолет к земле. Йозеф не понимал, что между ними произошло. Капитан без промедления уселся в машину, юзом развернулся на пустыре между домами. Отец стоял посреди дороги, как жертвенный агнец. Калимант нажал на газ, приветственно отсалютовал и крутанул руль рядом с отцом в сторону. Металлический бампер пронесся в паре сантиметров от старика. На перекрестке тормоза завизжали, черный «мерседес» помчался назад к полицейскому участку. Старик минуту стоял неподвижно, очевидно ошеломленный тем, что все еще жив. Потом тяжело повернулся и заковылял прочь.

* * *

Когда Яна выглянула за ворота, улица была уже пуста. Протиснувшись спиной к стене возле латунного звонка, она испуганно смотрела на окружающие дома. Их окна были по-прежнему закрыты точно так же, как были закрыты, когда они сюда пришли. Глазами она отчаянно искала Йозефа, но сарай, как ей показалось, был пуст. И от ручья никто не двигался ей навстречу. Она поднесла ладонь ко рту, хотела позвать Йозефа, но в конце концов передумала.

Йозеф тоже не издал ни звука, хотя все время видел ее. Он тихо съехал на спине между деревьями по еловым иголкам. Инстинкт тянул Яну к их наблюдательному пункту. Она осторожно шла к сараю, стараясь оставаться незамеченной. Но потом, отдалившись от железных ворот, она запаниковала. Прибавила шаг, а потом побежала настолько быстро, насколько позволяли ее тяжелые ботинки. Она думала об одном: как можно быстрее убраться из этой деревни и из Албании.

В сарае она остановилась – ее ослепил свет, проникавший через дыру в крыше. Вдруг кто-то сзади зажал ей рот рукой.

– Это я!

Она узнала голос Йозефа. Как только он ослабил объятия, ее начало тошнить. Он держал ее за плечо, чувствуя, как ее бьет дрожь.

– Мы должны вернуться к нашим рюкзакам! – Он пытался выглядеть спокойно. – Пойдем назад через ручей.

Ей не надо было повторять дважды. Она крепко держала его за руку, и он тащил ее через разлившийся ручей, а потом по крутому берегу. Они, задыхаясь, лезли в гору, постоянно оглядываясь из леса на деревню. Увидев очертания полицейского участка, Йозеф замедлил шаг.

– Что хотел тот мужик? – Он указал сквозь стволы деревьев на припаркованный «мерседес».

У Яны на глазах заблестели слезы – все это было выше ее сил. Вместо ответа она понеслась наверх по нескончаемому склону.

– Скажи мне, бога ради, что произошло? – рванулся он за ней.

Яна без устали продиралась все дальше и дальше сквозь молодые поросли. Догнав ее, он ощутил запах ее тела. Он не успел повторить свой вопрос – она разрыдалась. Он схватил ее в объятия, предпочитая больше ни о чем не спрашивать.

– Они знают, что я здесь! – Она тоже его обняла, ее тело сотрясали неудержимые рыдания. – Письмо было ловушкой!

Они долго стояли, крепко обнявшись, и их мокрые волосы соприкасались, а колючие ветки елок баюкали их. Йозеф первым понял их послание.

– Мы в лесу! – Он протянул руки в обе стороны. – Здесь с нами ничего не случится!

Солнце стояло еще высоко над горами, когда они пришли к смотровой площадке. Кроме галдежа нескольких крикливых птичек вокруг простиралась почти священная тишина. Йозеф отбросил зеленую хвою и подал ей рюкзак.

– А вот сейчас начнется наш отпуск, – улыбнулся он ей, надевая на спину свою поклажу. – Посмотри, какая здесь красота!

Яна осторожно повернулась, лес за ее спиной был пуст.

– Ну вот же! – Он погладил ее по лицу. – Ты же видишь, что мы здесь совершенно одни!

Только теперь улыбнулась и она. Он легонько взял ее за плечо и показал на белый известняковый гребень.

– Завтра перейдем через горы и вечером мы у Юсуфа. – Он дотронулся лбом до ее волос. – Наша миссия окончена, начинается отдых.