Гроза в ту ночь зарядила надолго, тучи с моря двигались через зубчатую стену Проклетия. Ураган причинил ущерб в основном в Косово, на другой стороне границы. И над зданием правительства в Приштине вспыхивали молнии. Одна из них вывела из строя трансформаторную станцию, так что целая треть города погрузилась во тьму вплоть до часа ночи. Фиолетовые вспышки время от времени освещали старое здание, которое находилось под постоянной охраной вооруженной албанской гвардии. Перед входом стоял черный «мерседес» класса S, блестящий под дождем, как арабский жеребец. Рядом с ним припарковался бронированный «хаммер». Водитель его сидел за рулем, нетерпеливо глядя на часы. Переговоры с премьером Косово длились уже второй час.

Личный телохранитель генерала Джонса дремал, держа между ног заряженную автоматическую винтовку М16. При каждом ударе грома он открывал глаза и смотрел на пропускной пункт, где под деревом в будке охраняли главную подъездную дорогу двое до зубов вооруженных гвардейцев. Потом он взглядывал наверх, где на третьем этаже светилось единственное окно в здании.

Запасной агрегат в соседнем помещении нежно гудел, генерал Джонс с белым платком вокруг шеи глубоко затянулся сигаретой. Он хотел что-то сказать, но вместо этого принялся кашлять.

– Вам плохо, господин генерал?

Главнокомандующий Армии освобождения Косова Хасан Тахири смотрел на его руки, усеянные красными пятнами. Ему показалось, что со времени последней встречи с генералом они расползлись до самой шеи, но через платок это было не особенно видно. И капитан Калимант Карку, державший перед собой раскрытый блокнот для заметок, не мог отвести от генерала глаз. У него было чувство, что тогда, в монастыре Высокие Дечаны, они перегнули палку с отцом Михаилом. С той несчастной встречи состояние генерала ухудшилось, красные высыпания псориаза поднялись от колен к поясу, а потом еще выше. Капитан не мог избавиться от мысли, что владыка Михаил, который уже несколько лет как умер, проклял генерала.

– Все будет хорошо! – Генерал Джонс погасил сигарету, положил левую руку на грудь и снова сильно откашлялся. – Я должен наконец бросить курить.

Капитан Карку молча налил ему в стакан холодной воды. Генерал жестом поблагодарил и быстро выпил. Над новоиспеченным премьером висел портрет Георгия Кастриоти, называемого Скандербе[36]. Албанский народный герой, побивший тысячи турецких оккупантов, жестким взглядом смотрел на всех собравшихся. Во имя его во Второй мировой войне воевал дед Тахири в рядах дивизии СС «Сканденберг». Все это со временем эволюционировало в общую мечту о великой Албании. После отделения Косово в январе 2008 года представители этой группы на шаг приблизились к исполнению своей заветной мечты.

– Господин премьер, я слышал, – генерал Джонс едва переводил дыхание, – отец вашей бабушки был сербом!

Тахири долго смотрел на него.

– Это была семейная ветвь с материнской стороны, – сказал он через некоторое время. – Сегодня благодаря вам этническая принадлежность не играет решающей роли.

За окном блеснули молнии. Никто из присутствующих не знал, улучшится ли погода. Джонс кивнул головой, вытащил из нагрудного кармана записную книжку, и капитан Калимант почувствовал, что в их длительных переговорах могут возникнуть первые проблемы. Один из нелегких вопросов они решили: договорились о представителе сообщества, через которое будет проходить дистрибуция героина из Азии. До сих пор премьер ставил на эту должность мужчин из собственной семьи. Джонс пообещал предоставить ему охрану всего его бизнеса с торговлей белым золотом при условии, что одно неназванное американское общество получит десять процентов от общей суммы доходов. Он сам получит всю основную информацию – кто, с кем и за сколько.

Но их ожидал еще один важный пункт программы, самый важный для генерала Джонса. Как только он положил на стол свою записную книжку, премьер Тахири понял, что час настал.

– Я знаю, о чем вы хотите спросить. – Он взял инициативу в свои руки. Ему не нравилось, когда его припирали к стенке. – Мобильные сети уже не принадлежат исключительно правительству нашей республики.

– Как это произошло? – Джонс, кашляя, заглянул в записную книжку. – Недавно это было ровно пятьдесят четыре процента, вот у меня тут – черным по белому!

– Эти шесть процентов мы должны были продать отечественному обществу! – Премьер судорожно улыбнулся и кивнул головой капитану, чтобы тот все объяснил.

– Вы говорили, что мы должны снова начать операцию «Вальбона». – Калимант нервозно пригладил волосы.

– Верно, но при чем тут это? – Лицо генерала покраснело. – Что я скажу заинтересованному лицу об акции? Он должен приехать на Бондстил через четырнадцать дней! Вы отдаете себе отчет, что тут речь идет об интересах правительства Соединенных Штатов?

В помещении стало очень тихо, буря за окном рассеялась.

Мучительные секунды нарушил капитан Калимант, который произнес давно подготовленную фразу:

– Эти шесть процентов послужат для окончания операции «Вальбона»!

– Я ведь вам говорил, – от раздражения Джонс раскашлялся не на шутку, – что расходы понесут наши клиенты!

На этот раз воду ему наливал самолично премьер, пытаясь его успокоить.

– Уверяю вас, господин генерал. – Калимант встал у стола. – Все это дело мы закончим в течение нескольких дней!

Генерал в приступе кашля лишь страдальчески махнул рукой.