Я не спала почти всю ночь.

Я плохая женщина, «испорченная туфелька».

Я должна была остановить парикмахера. Я не хотела его винить, поскольку не могла остановиться сама. Мне стало стыдно за себя. Сначала я думала о том, чтобы прервать все и уйти, так как мне было неловко из-за моих трусиков. Парикмахер ни к чему меня не принуждал, но, когда его тело прикасалось к моему, я слабела так, что не могла пошевелиться. Я даже не помнила, что произошло до того, как он стянул с меня джинсы. Его глаза были полузакрыты. Наверное, он даже не заметил, как выглядят мои трусики.

Когда я пришла домой, я первым делом приняла душ и выстирала трусики. Тело от воды посвежело. Я осмотрела свои трусики. Они были старыми, но вполне нормальными для парикмахера, не обращавшего внимания на мою одежду.

Когда муж зашел на кухню, я уже заварила цветочный чай.

– У тебя короткая стрижка, – сказал муж.

– Уже несколько дней. Ты не замечал?

– Нет, – замотал головой муж.

Я думала, он извинится или хотя бы как-то оценит мою новую прическу, но он промолчал.

На мне был новый лифчик. Собственно говоря, он даже и не понял бы, что у меня появился новый лифчик.

Цветочный чай освежал. В парикмахерской я сделала всего глоток, но теперь он нравился мне все больше и больше.

– Что ты пьешь? – поинтересовался муж.

– Цветочный чай.

– Цветочный чай?

– Он сладкий на вкус.

– Сладкий чай? Где ты его взяла?

– Купила в городе на днях, – соврала я.

– В городе. После похорон? За которые тебе не заплатили?

– Да.

– Но теперь-то деньги прислали?

– Пока нет.

– Пока нет… – повторил муж. – Они и не собирались тебе платить, глупая ты женщина.

– Это было совсем недавно. Они заплатят.

– Тебе вода в голову попала? – повысил голос муж.

Когда люди говорят, что вам в голову попала вода, это означает, что они считают вас сумасшедшим. Возможно, у нас у всех в мозгах есть немножко воды. А то и больше, чем немножко. И мой муж не исключение.

Выпив цветочного чая, я села дошивать последний костюм мужа.

Первые стежки вышли не очень аккуратными и ровными; теперь же, когда работа близилась к завершению, у меня стало получаться намного лучше и быстрее. Как только дошью окончательно, начну переделывать свои старые юбки.

А как насчет последнего костюма для брата? Сшить этот наряд должна его жена. Конечно, он мой единственный брат, но, с тех пор как у нас появились собственные семьи, мы не очень-то поддерживали отношения и даже созванивались редко.

Внезапно мне захотелось поговорить с мамой. У нее не было телефона, поэтому я могла передавать ей сообщения только через брата. После того, как мама недавно погостила у нас с мужем, у меня появилась потребность общаться с ней напрямую. Это не значит, что я решила игнорировать брата, но будет лучше, если мы с мамой сможем разговаривать по телефону или отправлять друг другу СМС, когда захотим. Я должна купить ей телефон. Присмотрю какой-нибудь, когда поеду в город открывать банковский счет. Я помнила, что мама не любит разговаривать по телефону. Она говорила, что чувствует себя странно и не знает, что сказать в трубку. Но я думаю, она привыкнет.

Еще я хочу пригласить маму навестить нас во время Весеннего фестиваля, когда приедет дочь. Они не виделись с прошлого Нового года. Мама будет рада увидеть внучку. Сначала мы вместе поедим хого, а потом я угощу ее колбасками – она заберет их с собой, когда будет возвращаться к брату.

Вспомнив о колбасках, я пошла на задний двор проверить, как они там. Они висели снаружи на задней двери. Колбаски уже завялились и очень приятно пахли.

Я разложила колбаски на обеденном столе и разделила их на три кучки. И вдруг я поняла, что колбасок стало существенно меньше. Я прекрасно помнила, что сделала сорок восемь, а теперь их осталось только тридцать шесть. Я несколько раз пересчитала колбаски, но у меня все равно получалось тридцать шесть.

В наших местах не водятся ни лисы, ни куницы, да и воров в деревне нет. Неужели я ошиблась в расчетах или подвесила не все колбаски? Я могла перепутать, но это маловероятно. Двенадцать колбасок – это довольно много мяса. Каждый год я покупаю одно и то же количество свинины и колбасной оболочки, чтобы накрутить одинаковое количество колбасок.

Может, их взял муж и отдал кому-нибудь? Но я не буду спрашивать у него, потому что он придет в ярость. Я бы не возражала, если бы он кого-нибудь угостил, но ему следовало сначала спросить у меня, ну или хотя бы поставить меня в известность.

Если я действительно забыла, сколько приготовила колбасок, это повод для беспокойства. Возможно, я начала страдать деменцией, как папа, и скоро превращусь в официально диагностированную идиотку. Но я же вроде слишком молода для деменции?

Муж лежал на диване и смотрел телевизор.

– Ты не пойдешь сегодня играть в маджонг? – спросила я.

– Устал что-то.

– Я тоже чувствую усталость. Наверное, старею.

– Я тоже старею.

– Еще и память ухудшилась.

– А что случилось?

– Я думала, что сделала сорок восемь колбасок, а их всего тридцать шесть.

– Ты уверена?

– Да. Я их считала.

– Считала?! Безумие какое-то…

– Я всегда считаю. Каждый год уходит одно и то же количество мяса и колбасной оболочки.

– Но если ты сделала колбаски толще и длиннее, то их будет уже не сорок восемь.

– Может, я забыла посчитать в этом году?

– Может быть. Все иногда что-то забывают.

– Но раньше такого со мной никогда не было.

– Это же просто колбаски!

– Для меня это не просто колбаски.

– Я не понимаю, о чем ты, – покачал головой муж.

– Я делаю их сама. Я трачу на них время и свои силы.

Я упаковала колбаски в три бумажных пакета: один для дочери, один для мамы (точнее, для семьи брата) и один для нас с мужем.

Муж смотрел телевизор. Программы, очевидно, были скучные, и он непрерывно переключал каналы. Я не часто смотрела телевизор, однако с недавних пор увлеклась разными реалити-шоу, где можно следить за повседневной жизнью кинозвезд или известных певцов. Я ничего не знала о них, так как не интересовалась фильмами и не слушала музыку, но, наблюдая за спорами и ссорами богатых красивых людей, я размышляла, что моя жизнь могла сложиться и намного хуже. Хорошо, когда можно сидеть перед телевизором всей семьей и вместе обсуждать увиденное, но с мужем мне не хотелось смотреть ничего, поскольку он перечил бы каждому моему слову.

Удивительно, но муж не взбесился, когда я рассказала ему о колбасках. Я ждала, что он, как обычно, обзовет меня «глупой женщиной», но нет. Его это даже не расстроило, хоть он и сказал, что считать колбаски – это безумие.

Единственным объяснением такого поведения мужа могло быть только то, что он чувствовал за собой вину. С чего бы ему ощущать себя виноватым? А это означает, он сам и украл двенадцать недостающих колбасок.

Угостил ли муж колбасками друзей по маджонгу? Вряд ли. Отдал ли он их Хого? Нет, она здесь больше не живет. Впрочем, она, наверное, оставила ему свой адрес. Когда мужа не было дома, я всегда считала, что он ушел играть в маджонг. Однако он вполне мог поехать навестить Хого и вернуться в тот же день. Я никогда за ним не следила, так что муж легко мог провернуть такое дело. Значит, он украл колбаски для Хого.

А еще то ожерелье – блестящее золотое ожерелье, которое подарила мне богатая клиентка. Я хотела отправить его дочери, но не смогла найти. В тот момент я не придала этому значения, поскольку решила, что просто забыла, куда его положила. Мне показалось, что это дешевое ожерелье, но я могла и ошибаться. Муж украл его и отдал Хого, когда с ней спал? А может, он подарил ей и мамину чашку из тонкого фарфора?

– Колбаски, обжаренные с горошком, невероятно вкусны! – сказал муж, шумно чавкая.

– Рада, что они тебе понравились.

– И Хого тоже, – кивнул муж.

– Хого? Она что, ела мои колбаски?!

– Нет, я хотел сказать, что их можно добавлять в хого.

– Колбаски в хого… Тебе что, вода в голову попала?

– Почему бы и нет? Хого такая вещь, куда можно добавлять что угодно.

– Представляю… Кстати, о Хого, как она сейчас? Женщина-Хого, а не блюдо.

– Я не знаю.

– Надеюсь, с ней все в порядке. Возможно, нам стоило бы съездить к ней в гости. Мы могли бы привезти ей немного колбасок и капусты.

– И стручковый горошек. Он же бесплатный?

– Нет, он не бесплатный. Я сама его вырастила.

– Но это все равно дешевле, чем покупать в магазине.

– Не уверена, что дешевле. Но точно вкуснее. Как думаешь, что еще мы могли бы ей подарить?

Муж с недоумением уставился на меня.

– Ты серьезно?

– Так что мы ей подарим? – переспросила я.

Я почти закончила шить последний костюм для мужа. Чтобы снять размер, я взяла его старую одежду. За годы нашей совместной жизни муж изменился. Признаться, я, как жена, даже не знала, одежду какого размера он теперь носит. Единственное, что меня по-настоящему волновало, – это его талия. Если я не угадаю с размером, то надеть на него последний костюм будет сложно. Я хотела попросить его примерить костюм, но вовремя спохватилась: мама же говорила мне, что последний наряд примерять нельзя ни в коем случае.

– Эй! – позвала я мужа.

– Чего?

– Я должна померить твою талию.

– Зачем? – спросил он.

– Те брюки, которые ты сейчас носишь, хорошо на тебе сидят?

– Немного свободны, но у меня есть ремень. А почему ты спрашиваешь?

– Сними-ка их.

– Зачем?

– Мне нужно уточнить размер твоей талии.

– У меня нет талии.

– Взгляни на брюки, которые я для тебя шью.

– А, это те брюки, которые я буду носить после смерти? – равнодушно спросил муж.

– Если в талии они будут слишком свободны, то спадут.

– Спадут… – рассмеялся муж. – Думаешь, я смогу встать после смерти?

– Нет, не думаю.

– Наверное, я буду очень худым, когда умру. Я буду болеть и похудею перед смертью, так что можешь не переживать о размере.

– Ладно. Можешь не снимать брюки.

– Нет, я сниму. Я сниму и брюки, и трусы!

От мужа пахло чем-то незнакомым – каким-то мылом с легкой примесью древесного или бамбукового запаха. Откуда на нем этот запах? Может, он пах так всегда, просто мне до этого не было дела?

От парикмахера пахло не так, как от мужа. Я не понимала, чем именно, но даже с закрытыми глазами я бы определила, кто меня обнимает. Наверное, разные мужчины пахнут по-разному.

Я подумала, не купить ли себе духи с цветочным ароматом, – мне начало казаться, что мой нос сделался более чувствительным. Я стала различать всевозможные запахи. Я часто видела освежители воздуха в городе, но никогда не понимала, зачем их покупать. Какой смысл распылять аромат в доме? Но теперь, когда мне захотелось приятно пахнуть самой, я была бы не прочь, чтобы и в моем доме пахло приятно. А если распылить освежитель воздуха по всей деревне, глядишь, и свиным навозом с куриным пометом будет вонять не так сильно.

Муж стянул с меня трусики сразу после того, как снял трусы с себя. Его руки были такими же неловкими, но в этот раз он хотя бы не вел себя слишком нетерпеливо. Я закрыла глаза, представляя, будто на мне лежит парикмахер. Интересно, продержался бы он дольше мужа?

И представлял ли мой муж под собой другую женщину?

Муж храпел, а я думала о парикмахере. Я скучала по его нежному шепоту и неутомимым пальцам. Ко мне никто и никогда не прикасался так, как он.

Мне захотелось вернуться в парикмахерскую, но не из-за прически. Я хотела подняться в его комнату наверху.

Я хотела услышать, как парикмахер снова скажет «Я люблю тебя». Произнесет ли он это без колебаний?

И захочет ли услышать то же самое от меня? Я никогда в жизни не произносила таких слов.