После похорон я прождала у выхода из ресторана более получаса. Перед банкетом кто-то обмолвился, что гонорар я получу на месте, поэтому я сидела и ждала возле стойки администратора.

Меня пригласили на банкет с тофу, но я вежливо отказалась. Я хотела купить новый бюстгальтер и несколько новых трусиков, так что мне нужно было как можно скорее уехать. Еще я планировала подать заявление на открытие банковского счета, но снова забыла взять документ, подтверждавший мой домашний адрес.

Сначала из ресторана доносился обычный шум, который можно услышать в подобных заведениях. Затем гости затеяли перебранку, за которой последовал плач. Но это был не скорбный плач, а, скорее, сердитый, прерываемый выкриками. Вряд ли кому-то приятно слышать такое после похорон.

Очевидно, ссора разгорелась между двумя семьями. Из обрывков разговоров я поняла, что мужчина покончил с собой, узнав, что жена изменяет ему. Я поспешила уйти из ресторана, не дожидаясь гонорара, потому что не знала, как долго продлится эта ссора. Если я задержусь, то к тому времени, когда я доеду до центра города, все магазины уже закроются.

Я не беспокоилась о неполученном гонораре. Они, конечно, заплатят, иначе им не избежать переживаний, что теперь они живут в долг. Таково народное поверье. Можно тянуть с возвращением любого долга, но только не того, который касается оплаты похоронных услуг.

Я не знала, было ли правдой то, что я услышала. Как мужчина может покончить с собой из-за измены жены? Я этого не понимала. Если бы мой муж спал с другими женщинами – даже с той же Хого, – я бы не стала причинять себе вред. Я бы сама постаралась жить лучше.

Я зашла в большой магазин. В основном магазины в городе выглядели одинаково, но цены в них существенно отличались. К моему удивлению, некоторые предметы нижнего белья оказались не слишком дорогими. Мне было приятно осознавать, что я могу позволить себе купить красивый кружевной бюстгальтер. Расплачиваясь с продавщицей, я заметила, что она косо посмотрела на меня, будто я совершала что-то непотребное. Возможно, она подумала, что я слишком возрастная покупательница для кружевных лифчиков. А еще я увидела несколько ярких юбок и джемперов, но, взглянув на ценники, поняла, что они мне не по карману.

Возвращаясь домой в автобусе, я попыталась вспомнить, сколько раз в жизни надевала юбку. В молодости у меня была пара юбок, но теперь они наверняка тесноваты, поскольку с тех пор я немного располнела. Должно быть, они все еще лежат где-то дома. Можно будет найти их и немного перешить. Сейчас только начало января, потеплеет не скоро, так что времени подготовиться к весенне-летнему сезону у меня предостаточно.

Муж совершенно точно не заметит на мне новый лифчик, но вот юбку увидит сразу и решит, что я сошла с ума. Возможно, начнет отпускать едкие замечания в мой адрес, но меня это не волнует. Если перешить юбку будет сложно, я попробую сшить новую из маминой ткани, которая хранится у нас дома. Думаю, одной юбки мне пока хватит.

Еще надо бы попросить дочь привезти домой что-то из ее старой одежды, которую она больше не носит, – то, что ей кажется немодным, а для меня будет в самый раз. Я с удовольствием возьму и какую-нибудь не нужную ей косметику.

Мама говорит, что я не должна донашивать одежду дочери. Но почему? Мне нравится эта одежда – по-моему, она выглядит вполне прилично.

Муж разозлился из-за того, что я вернулась домой без оплаты. Он сказал, что я была обязана дождаться денег. Я понимала, что он прав, но не захотела раскрывать истинную причину, по которой не стала дожидаться гонорара. Покупку красивого нижнего белья муж счел бы безумием. Он отругал меня за нетерпение, но я решила не спорить с ним. Новый лифчик я ему, естественно, не показала.

– Ты самая глупая женщина из всех, что я видел в жизни.

Муж продолжал возмущаться, даже когда мы легли в постель.

– Я уверена, что мне заплатят.

– Откуда ты знаешь?

– Это же похороны. Если они не заплатят, на них ляжет проклятие.

– Проклятие?! Да кого это волнует в наше время?

– Людей, которые должны мне деньги и которые потеряли близкого человека.

– Бред. Сейчас всем плевать на обещания и мораль.

– Я уверена, они заплатят.

– Не могу понять, почему ты не подождала.

– Мне пришлось поторопиться, чтобы успеть на последний автобус, – солгала я.

– Четыреста девяносто девять юаней, деньги немалые! Ты глупая женщина! – повысил голос муж.

Я не ответила.

Раньше я нервничала и переживала, когда муж кричал на меня. Я думала, что, наверное, сделала что-то плохое, раз он так злится. Он всегда говорил, что я глупая женщина, но если прежде я не знала, насколько глупа по его градации глупости, то теперь была уверена, что он считал меня глупейшей женщиной в мире. За эти годы я привыкла быть глупой в его глазах. Но можно ли было считать умным его, если он выбрал себе в жены дуру? Наши разговоры часто заканчивались тем, что он обзывал меня глупой. Когда я слышала это слово, я сдавалась. Я переставала обсуждать то, о чем мы говорили. Да и не обсуждали мы ничего на самом деле, а просто спорили друг с другом.

Утром, когда я проснулась, мужа дома уже было. В последнее время он уходил очень рано.

Я собралась выйти на задний двор за капустой и открыла дверь. На улице было белым-бело. Я не знала, что ночью шел снег. Я не видела и не слышала снегопада. Когда мы препирались с мужем, шторы в нашей спальне были задернуты.

В такое холодное утро муж предпочел уйти из дома, нежели остаться со мной. Я была не против, но тот факт, что он настолько одержим маджонгом, удивил меня и заставил задуматься, что же на самом деле является наиболее важным в жизни человека? Может, радость? Вы продолжаете заниматься чем-то, пока это доставляет вам радость. Не имеет значения, чем конкретно вы занимаетесь: будь это маджонг или нечто полезное, людьми движет именно радость.

Я бы тоже могла пойти куда-нибудь порадоваться. Но куда? В деревне и ее окрестностях практически не было таких мест. Разве что бамбуковая роща? Или продуктовый магазин?

Однако прямо сейчас идти в рощу или в магазин у меня не было причин. Деревню завалило снегом, так что лучшим местом стал дом. Кроме того, я подумала, что весьма ограничена в выборе, – и погода здесь ни при чем.

Впрочем, всегда можно сходить в парикмахерскую – подправить прическу. Тем более теперь у меня есть новый лифчик…

Дочь ответила на мое сообщение:

«Конечно, мама, я привезу домой что-нибудь из своей одежды. И загляни в шкаф. Я оставила там пуховик. Только я еще не взяла билеты на поезд. Возможно, придется покупать в последний момент».

«Спасибо, дочка», – быстро ответила я.

Пуховик висел в шкафу, который стоял в спальне мамы, – это был единственный шкаф в нашем доме. В этом шкафу я хранила постельное белье. В нашей с мужем спальне имелся лишь комод с выдвижными ящиками, места в котором для нашей одежды было более чем достаточно.

Пуховик дочери был длиннее моего – чуть ниже колен. Я надела его, и, как ни странно, он оказался мне впору. Очевидно, пуховик с самого начала был великоват дочери – судя по всему, она его даже не носила. Дочь была расточительной, как и многие современные молодые люди.

Шею я обернула новым шарфом. Затем посмотрела на себя в маленькое зеркало. Зеленый шарф и серый пуховик хорошо сочетались. В очередной раз я пожалела, что у нас в доме нет зеркала в полный рост. Мне нужен был кто-нибудь, кто сказал бы, как я выгляжу. Единственным человеком, который приходил мне сейчас на ум, был парикмахер. Но я пока не нуждалась в обновлении прически. Да и вообще, с короткими волосами мне не придется ходить в парикмахерскую так часто, как прежде. Хотя можно, наверное, заглянуть на чашку чая?

Снега выпало много. Я надела резиновые сапоги, и ноги сразу почувствовали холод. До парикмахерской было совсем недалеко, но я решила по дороге зайти еще куда-нибудь. Я не хотела оставлять на снегу четкий след; не хотела, чтобы кто-нибудь заметил, куда именно я ходила.

В том, чтобы выйти прогуляться, не было ничего необычного. На улице было морозно, но я не мерзла – благодаря пуховику дочери и новому шерстяному шарфу. После снегопада в деревне не воняло свиным навозом и куриным пометом. Я шла в сторону бамбуковой рощи, сапоги казались тяжелыми и неуклюжими, но на душе у меня было легко и радостно. Я остановилась перед рощей. Она вся стала белой, и я отчетливо видела комочки снега, скатывавшиеся с листьев. Это был безмолвный мир, мой мир.

Прежде чем в поле моего зрения возникла парикмахерская, я какое-то время покружила по роще. Обернувшись, я посмотрела на собственные следы на снегу. Я никого не встретила, пока гуляла, и единственным звуком, нарушавшим тишину рощи, был хруст снега под моими сапогами. Я не любила надевать резиновые сапоги, но с длинным пуховиком дочери они выглядели как та модная обувь, которую носит молодежь. Думаю, издалека я смотрелась неплохо.

Я была без перчаток, но руки не мерзли – я укутала их своим старым шарфом, который парикмахер принял за чужой и одолжил мне на время.

Парикмахер удивился, если не сказать обрадовался, когда открыл передо мной дверь.

– Здравствуйте, – сказал он.

– Здравствуйте, – ответила я.

– Вы хотите сделать прическу?

– Нет, мне пока не нужно.

– Тогда, может, чашку чая? – спросил он.

– Я пришла вернуть шарф.

– Оставьте его себе. Никто о нем не спрашивал.

– Но он не мой. Кто-нибудь обязательно спросит.

– Пусть побудет у вас, пока кто-нибудь не поинтересуется.

– У меня уже есть новый шарф. Мне купила мама.

Я указала на свой новый шарф.

– Очень красивый.

– Спасибо.

– Заходите. На улице холодно.

– Выпало много снега. На улице никого.

– Большинство людей сегодня никуда не пойдут.

Он впустил меня в дом и снял старый шарф с моих рук. Его пальцы коснулись тыльной стороны моих ладоней.

Затем он аккуратно свернул шарф и положил его на один из туалетных столиков.

– Вы сегодня… очаровательны. – Парикмахер пододвинул стул. – Новый шарф выглядит очень мило.

– Да, он милый.

– Пуховик тоже красивый.

– Это пуховик моей дочери.

– Вам идет.

– Спасибо. Мне в нем тепло.

– В нем вы похожи на стильную городскую леди.

– Неужели?

– Да. Хотите, я вымою вам волосы? А потом просушу их феном.

– Ну не знаю…

Я потрогала волосы.

– Согреетесь.

– Ну ладно.

Я закрыла глаза и легла в кресло для мытья головы. Парикмахер подвинул электрический обогреватель ко мне поближе, и на меня подул теплый сухой воздух.

Вода была в меру горячей. Парикмахер начал пальцами растирать кожу моей головы и волосы. Я чувствовала, как пенится шампунь, как волосы становятся гладкими. Шампунь пах нежно – как цветы.

– Я сегодня первая клиентка? – спросила я, когда парикмахер потянулся за феном.

– Да. Никому не хочется выбираться из дома в такую погоду.

– Ближе к Весеннему фестивалю клиентов станет больше.

– Вы знаете, нет. В большинстве семей люди сами стригут друг друга.

– Стричь волосы – дело непростое.

– Простое, если вам плевать на прическу. К тому же на некоторых электробритвах можно выставить длину волос – этого достаточно, чтобы постричь мужчину.

– Мой муж и его друзья по маджонгу иногда стригут друг друга.

– А знаете, он заходил сюда. У него неплохие волосы.

– Наверное, самое сложное – это стричь себя самому?

– Практика – лучший путь к совершенству.

– Мне нравится у вас стричься.

– А мне приятно, что вы сюда заходите.

– Вашей подруге повезло. Ей не нужно платить парикмахеру.

– Но я не делаю ей прически.

– Почему?

– Ей это не нравится. Она сама моет волосы и дает им высохнуть естественным путем.

– Как и большинство людей.

– В любом случае я не хотел бы заниматься ее волосами.

– Почему?

– Раньше я мыл ей волосы, но она все время жаловалась, что я слишком сильно тру ей голову.

– Досадно.

– У нее тонкие волосы, и они медленно растут. Когда ей кажется, что волосы слишком длинные, она придерживает концы и подстригает их сама.

– Кстати, она вернется домой к Весеннему фестивалю?

– Не знаю.

Я немного помолчала, а потом спросила:

– Вам одиноко?

– Почему вы так думаете?

– Не знаю.

– Мне не одиноко, когда вы здесь.

– Хотите выпить чаю? – спросил парикмахер, закончив сушить мои волосы.

– Да, если вас это не затруднит.

– Зеленый или черный? А может, цветочный? – Парикмахер подвинул ко мне обогреватель.

– Цветочный, если можно. Никогда не пробовала цветочный чай.

– Цветочный вам подойдет.

Когда он протягивал мне чашку, его пальцы коснулись моих.

Я сделала глоток чая.

– На вкус сладкий.

Он придвинул свой стул поближе ко мне.

– Я добавил в него немного меда. Это чай для таких леди, как вы.

– Я уверена, он понравился бы любому человеку.

– Вы пьете чай дома?

– Да. Зеленый.

– Вместе с мужем?

– Нет, он не любит чай.

– Я тоже пью чай один. Но с вами чай становится приятнее.

Он осторожно погладил мои руки.

– Думаю, мне пора. Вдруг опять пойдет снег.

Я поднялась с кресла.

– Хотите, я одолжу вам зонтик. Или провожу до дома.

Я покачала головой.

– Вам надо ждать клиентов.

– Сейчас вы моя единственная клиентка.

Я повернулась к двери.

Затем я ощутила, как на мои груди легли его руки. Я замерла. Руки парикмахера, стоявшего у меня за спиной, остались неподвижными.

Затем его пальцы слегка сжали мои груди.

– Здесь никого нет, и никто сюда не придет.

Я коснулась его пальцев, думая о том, что еще он может сделать. Сегодня мне не хотелось сопротивляться, ведь на мне был новый лифчик. Я не считала свою грудь красивой, но в кружевном бюстгальтере она хотя бы не выглядела безобразной. Надеюсь, его устроит размер? Моя грудь невелика, но все-таки это женская грудь. Жаль, что я не купила еще и новые трусики. Будет обидно, если парикмахер увидит мои старые.

Я убрала его руки со своей груди.

– Мне нужно домой.

– Нет. Не уходи.

Он задрал на мне джемпер и принялся шарить по моему телу руками.

Я не видела его лица, но чувствовала тяжелое дыхание на своей шее, пока он продолжал обнимать меня сзади. Я закрыла глаза.

Его руки сжали мои груди. Пальцы коснулись сосков.

Я вздрогнула.

– Все в порядке?

– Не знаю.

– Хочешь подняться наверх? – прошептал он.

Я не ответила.

Он медленно развернул меня. Я не знаю, когда и как он это сделал, но мой лифчик уже был расстегнут.

Он зарылся головой между моими грудями. Прикоснулся к коже теплыми губами.

Я закрыла за собой дверь парикмахерской. В глазах у меня стояли слезы. Я не знала, приду ли сюда снова – даже ради прически.

Парикмахер предложил проводить меня до дома, но я попросила его не делать этого. Он сказал, что на улицах все равно никого нет и нас никто не увидит. Но я хотела дойти одна. Какая разница, есть там люди или нет, – мне нужно было побыть одной.

– Подожди!

Я обернулась.

Парикмахер протянул мне маленький бумажный пакет.

– Вот! Это цветочный чай. Пей его почаще. Он полезен для кожи.

Я молча взяла пакет.

– В следующий раз мы поднимемся наверх, – мягко сказал парикмахер.

Я отвела взгляд.

Парикмахер поднял руку и погладил меня по щеке.

– Я… Я люблю тебя, – сказал он, посмотрев мне в глаза.

Я почувствовала, как по щекам покатились слезы.

– Возвращайтесь. На улице холодно, – сказала я.

На нем был только джемпер.

– Мне не холодно.

– Возвращайтесь. Нас могут увидеть.

Я наблюдала, как парикмахер идет к своему салону.

Он медленно открыл дверь и зашел внутрь.

Некоторое время, стоя на пороге, он смотрел в мою сторону. Наконец он закрыл дверь.

Я увидела, как раздвинулись шторы. Он помахал мне через окно.

Я не помахала ему в ответ.

Я не понимала, куда мне идти.

Где же мой дом?