Мама сказала, что я напрасно потратила деньги на прическу. Я согласилась с ней, но так уж сложились обстоятельства. Если бы я одолжила у парикмахера зонтик, волосы были бы в порядке. Если бы я не забыла в парикмахерской шарф, волосы бы не растрепались. С другой стороны, и прическа больше не нужна, поскольку похорон не будет. В любом случае получилось расточительство – даже если бы я защитила прическу зонтиком или шарфом.

Я не могла решить, стоит ли возвращаться в парикмахерскую и спрашивать о шарфе. Я не нашла его дома, но это ничего не значило. Он вполне может где-то лежать.

Если парикмахер и нашел шарф, то вряд ли подумал, что он мой. Я была не единственной его клиенткой – шарф мог забыть кто угодно. Если он был недостаточно внимателен, то мог принять его, например, даже за шарф своей подруги.

Я не хотела спрашивать парикмахера о шарфе. Это был старый поношенный вязаный шарф, поэтому мне было бы неловко, если бы я забыла его в парикмахерской.

Маме я тоже ничего не сказала. Иначе она заставила бы меня вернуться за шарфом в парикмахерскую.

Я не знала, случайно или намеренно парикмахер прикоснулся к моей груди. Он должен был трогать мое тело, поскольку делал массаж, но не грудь. Я стыдилась себя. Мои груди не были ни большими, ни упругими. Я даже не надела лифчик, когда пошла в прошлый раз в парикмахерскую, и грудь, должно быть, обвисла. Она совсем не возбуждала мужчин.

Хотя, возможно, это был сон.

Сны – это прекрасно. Во сне можно решиться на все что угодно. Сны – это еще и секреты. Как же здорово, когда есть возможность делать все, что заблагорассудится, и до чего волнительно иметь секреты! С некоторых пор мне нравится ходить к парикмахеру, но я никому не должна об этом рассказывать, так что теперь у меня появился свой секрет.

Хотела ли я, чтобы парикмахер специально трогал мою грудь? Или я рассердилась на него из-за того, что на мне не было лифчика? Или из-за того, что считала свою грудь недостаточно красивой?

В последнее время муж не всегда приходил домой к ужину. Я не интересовалась у него, где и с кем он ел. В расспросах я не видела никакого смысла, так как он мог солгать, а я бы этого даже не поняла. Да и перед мамой было неловко – она, наверное, считает меня никчемной женой, потому что я не всегда знаю, где пропадает мой муж.

Приготовление пищи, особенно зимой, когда на кухне холодно и еда быстро остывает, – скучное дело, тем более если этим занимаешься каждый день и кормишь всего одного человека. Но поскольку мама была здесь, со мной, я даже стала получать удовольствие от своей возни на кухне.

Мама смотрела по телевизору передачу, в которой предлагали заказывать по телефону разные товары. Показывали кухонную утварь – то вок, то кастрюлю для супа.

– Мама, что хочешь на ужин? – спросила я.

– Что-нибудь вкусненькое, что нас согреет.

– Как насчет куриного супа?

– Хорошая идея.

– Скоро пойдет снег.

– Неплохо было бы добавить в суп немного сушеных грибов. Кстати, я привезла с собой пакетик.

– Спасибо. Может, сходим посмотрим, как там побеги бамбука? – предложила я.

– Да. Они придадут супу свежести.

Побеги бамбука питательны и вкусны. Правда, зимние пожестче – не такие нежные, как весенние.

В любом случае нам нужно было выйти на улицу. Пришло время срезать капусту на заднем дворе, который в зимнее время служил нам естественным холодильником. Кроме того, зимой незаменима лапша из батата, так называемая фунчоза. Капуста, свинина и фунчоза в Северо-Восточном Китае – это обычные зимние продукты для любой семьи.

Поскольку развлечься больше было нечем, я с нетерпением ждала возможности поесть что-нибудь вкусненькое вместе с мамой и с мужем, если он, конечно, придет домой к ужину.

Мы с мамой оделись потеплее.

Я открыла дверь, но навстречу шагнул муж.

– На улице дождь.

Он вытер лоб.

– А мы собрались в бамбуковую рощу, – сказала я.

– Завтра, наверное, распогодится. Сегодня дождь вряд ли закончится.

Пришлось остаться дома.

Я рубила на куски курицу. Мама настояла, что суп приготовит она.

Она открыла кухонный шкафчик.

– Сушеный перец чили, сычуаньский перец, лавровый лист, молотый перец чили, «пять специй»…[5]

– У нас всегда полно специй и трав, мама.

– И ты не выбросила ни одну из моих баночек для специй…

– Зачем бы я стала их выбрасывать?

– Тогда где моя лопатка?

– Давай приготовим суп, мама.

– Главное, помни: вок должен быть горячим, а масло – холодным, когда кладешь курицу.

– Я знаю.

– Но иногда забываешь.

Мама не любила готовить, но очень хорошо умела это делать.

Мужу понравился мамин куриный суп.

– Вкусный. Наваристый и густой. И курица мягкая.

Он положил в рот кусочек куриного мяса.

– Точно такой же, какой я готовила раньше.

Мама глотнула немного бульона.

– Теперь он еще вкуснее, – кивнул муж.

– Картошка делает суп гуще, – сказала мама и попробовала суп ложкой.

– Ты готовишь лучше меня, мама, – заметила я.

– Само собой разумеется.

Мама светилась от удовольствия.

После ужина муж уселся играть в покер на своем телефоне, а я начала вязать новый шарф из пряжи, на которую распустила старый джемпер. Эта шерсть выглядела лучше, чем та, из которой был связан потерянный мною шарф. Телевизор работал на минимальной громкости. Повторяли какой-то шпионский сериал про войну.

Меня почти не волновало, хорошо ли я смотрюсь со стороны в приличной одежде, но вот чувствовала я себя в такой одежде намного лучше, это точно. Возможно, мне стоит купить яркий шарф, но люди меня, наверное, не поймут. Односельчане начнут шушукаться, если увидят замужнюю женщину, которая вдруг стала модно одеваться: она что, пытается соблазнять мужчин? Дурные женщины, или «испорченные туфельки» вроде Бабл Ти, как правило, всегда выглядят привлекательно.

Иногда моя жизнь казалась мне не более чем заурядным существованием. Впрочем, так, наверное, живет большинство людей. Все, что я делала, – зарабатывала деньги, покупала продукты, ела и спала. С некоторых пор я начала задумываться над вопросом, что будет, когда умрет мой муж или когда умру я? Последний костюм, место на кладбище. У меня не было ни того ни другого.

Муж бросил рубашку на кровать. Я подняла ее и положила на комод.

– Твоя мама странная, – сказал муж.

– Почему?

Я перестала вязать.

– Я слышал, как она опять спрашивала тебя о своей лопатке.

– И что в этом плохого?

– Это всего лишь лопатка.

– Это ты ее выбросил? – спросила я.

– С чего ты это взяла? – В его голосе послышалось раздражение.

– Она моя мать. Она имеет право говорить своей дочери все, что захочет.

– Но почему ей опять понадобилась лопатка?

– Неважно, лопатка это или фарфоровая чашка.

– Что-что?

– У нас с мамой на самом деле немного тем для разговоров. Может показаться, что она пытается меня отчитывать, но это не так.

– Я не понимаю.

– И не поймешь. Ты сирота.

– Спасибо, что напомнила.

Он отложил телефон в сторону.

Помолчав, муж спросил:

– Ты давно видела Хого?

– Давно. Наверное, нужно помочь ей заготовить капусту.

– Хого подумывает о том, чтобы предложить своего ребенка на усыновление.

– Почему? – удивилась я. – Потому что он недоношенный?

– Нет. Мне кажется, ребенок растет хорошо.

– Тогда у нее нет причин отказываться от ребенка.

– Она не сможет его обеспечивать.

– Но ты как-то говорил, что она получает финансовую поддержку от родственников.

– Они не будут помогать ей вечно.

– Плюс доход от сдачи помещения для игры в маджонг…

– Этого мало.

– Она все еще берет деньги у мужчин?

Передо мной возник смутный образ юной Бабл Ти.

– Я не знаю.

– Еще немного, и она превратится в «испорченную туфельку», – пробормотала я.

– Что?

– Ничего.

– Ты хотела бы усыновить ее ребенка?

– Мне хотелось бы иметь сына, но мы с тобой уже немолоды, чтобы воспитывать такого маленького ребенка.

– Дочь присмотрит за ним, когда мы состаримся.

Раньше я бы сразу ответила «нет», но теперь, когда дочь опять одинока, это не показалось мне такой уж плохой идеей.

– А вдруг Хого снова захочет выйти замуж? – сказал муж.

– Вот это больше похоже на правду. Ребенок тогда будет ей помехой.

– А если мы его усыновим, мальчик сможет взять мою фамилию? – спросил муж и сжал мне руку.

Когда муж потянул мои трусики, я не стала сопротивляться. Ночь была холодная, печка топилась слабо, так что совсем неплохо, если к тебе прижимается кто-то теплый.

Я все еще ощущала сухость. Постоянную сухость. Все во мне теперь стало сухим, и даже кожа.

А как насчет Хого? Она намного моложе меня, ее кожа без морщин. Она выглядит свежей.

Знала ли Хого на самом деле, кто отец ее сына? Был ли у нее любимый мужчина, которого она хотела бы видеть отцом своего ребенка? Этих мужчин могло быть и больше трех. Сколько мужчин в деревне имеют основания подозревать свое отцовство? Возможно, каждый из них помогал ей, думая, что он и есть отец. Был ли среди них мой муж? Или парикмахер?

То, что отцом ребенка Хого является парикмахер, было с одной стороны маловероятно, а с другой – очень даже возможно. Хого часто посещала парикмахерскую. Я никогда ее там не встречала, но парикмахер не стал бы это выдумывать. Замужняя женщина не будет в открытую посещать дом любовника, а вот ходить в парикмахерскую – это вполне нормально. Бесплатная прическа в обмен на секс.

Ну и, конечно, самой подозрительной уликой был шампунь. Кому как не парикмахеру раздаривать шампуни. Мне стало не по себе, когда я представила их вместе. Он говорил, что у него есть чудесная комната наверху. А еще он предложил Мяснику работу. Парикмахер мог быть именно тем мужчиной, которого Мясник застукал в постели с Хого. Он определял Мяснику режим работы в магазине, следовательно, знал, когда того нет дома.

Подруга парикмахера сейчас отсутствовала. Я не очень хорошо ее знала, так как она почти не жила в деревне до того, как вернулась сюда вместе с парикмахером. У мужа сложилось впечатление, что парикмахер расстался со своей подругой, в то время как парикмахер сказал мне, что ее просто нет дома. Подразумевал ли он что-то еще, когда говорил мне, что ее нет? Он прикасался ко мне, проверяя мою реакцию? А что, если он всего лишь бабник?

Наверное, было бы правильно навестить Хого.

Когда мы с мамой пойдем в магазин, я возьму ручную тележку, и по дороге мы завезем Хого немного капусты. Если маме понравится ребенок, можно будет подумать о его усыновлении. Ведь он вполне мог быть сыном моего мужа. Идея казалась мне безумной, хотя с другой стороны я могла и ошибаться, так что шансы пятьдесят на пятьдесят.

Без ребенка Хого сможет переехать куда угодно и найти работу или мужчину, чтобы обеспечить себе некоторую финансовую стабильность. Пока она живет в нашей деревне, никакой надежды у нее на это нет.

Лишь когда здесь начнет оставаться молодежь, у деревни появится хоть какое-то будущее. Если нашу деревню не продадут застройщикам, она медленно умрет, как пожилой человек. А вот если ее продадут, тогда мы получим либо деньги, либо коттеджи, либо квартиры, тогда придут новые люди, и деревня вновь оживет. Но пока наша деревня – неподходящее место для Хого и ее сына.

Я с нетерпением ждала встречи с малышом. Я бы с радостью поиграла с ним.

Теперь мне действительно хотелось, чтобы муж оказался отцом ребенка Хого.