Через окно я увидела, как парикмахер с метлой в руках ходит по залу. Я понаблюдала за ним, прежде чем постучать в дверь.

Мне показалось, что в зале что-то изменилось. Я огляделась и подумала, что в парикмахерской стало просторнее. Обеденный стол исчез, окна были безупречно чистыми.

– Вот, решил пока подмести. В холода мало кто сюда приходит.

Он прислонил метлу к одному из туалетных столиков.

– Теперь здесь опрятно и светло.

– Да, согласен. Просто мне было нечем заняться.

– Ваша жена… в смысле, ваша подруга… дома?

– Она приезжала, но снова уехала.

– Почему она постоянно уезжает? – тихо спросила я.

– Ей скучно здесь.

– Тогда почему она сюда вернулась?

– Это я захотел жить в деревне.

– Жить в сельской местности мало кому нравится.

– Мне тут лучше с моей травмированной ногой. В деревне и воздух посвежее, и спешить некуда.

– А что с вашей ногой?

– Меня сбила машина, когда я ехал на велосипеде.

– Вас переехала машина?!

– Нет. Машина переехала велосипед. А нога под ним застряла.

– И что, до сих пор болит?

– Нет. Я плохо выгляжу, когда прихрамываю?

– Нет. Ваша хромота совсем не заметна.

Я села во вращающееся кресло. В большом зеркале я хорошо видела себя – уродливую старуху.

Парикмахер надел на меня накидку и спросил:

– Вы сами помыли голову?

– Нет. Я больше не хочу мыть голову сама.

Не знаю, зачем я это сказала.

– Я позабочусь, чтобы ваши волосы были блестящие и хорошо пахли.

– А вы можете сначала сделать мне массаж?

– Конечно.

– Настоящий. Не просто массаж головы. Я очень устала.

– Без проблем.

Я посмотрела на себя в зеркало.

– Все нормально? – спросил парикмахер.

– Взгляните – я такая старая и уродливая…

– Вовсе нет. Вы прекрасны, – мягко ответил парикмахер.

– Умерла моя одноклассница, – сказала я.

– Такая молодая…

Он поправил парикмахерское кресло.

– Она погибла в результате несчастного случая.

– Что за несчастный случай?

– Не знаю. Возможно, ее убили.

– Почему вы так решили? – спросил он.

Его пальцы начали поглаживать мне плечи.

– Ее семья не рассказала мне всего.

– У каждого есть что-то такое, о чем не хотелось бы никому рассказывать.

– Вы правы.

Массаж головы был бесплатной услугой, но за массаж всего тела мне придется заплатить. Я никогда раньше не делала полный массаж тела, поскольку считала его пустой тратой денег. Но сегодня я хотела задержаться в парикмахерской подольше, так что массаж стал хорошим предлогом.

Спинка парикмахерского кресла была опущена назад, и сидеть в нем было очень удобно. Я прикрыла глаза. Что-то привлекло мое внимание в дальнем углу комнаты – я не разглядела бы этот предмет, если бы сидела в кресле прямо. Под стопкой стульев лежала маленькая женская сумочка с тонким длинным ремешком. Должно быть, она принадлежала подруге парикмахера. Но почему сумка оказалась на полу? Наверное, ее туда швырнули, а потом придвинули стулья и прижали ее ножками.

Должна ли я сказать о сумке парикмахеру? Искал ли ее кто-нибудь?

Нет, эта сумочка не имеет ко мне никакого отношения. У нас у всех что-нибудь валяется в доме в неподобающих местах.

Массаж длился целую вечность. Я расслабилась, закрыла глаза и находилась как бы в полудреме. Я изо всех сил боролась со сном, поскольку не уверена, что выгляжу хорошо, когда сплю, и не хотела, чтобы парикмахер увидел, как я пускаю слюни во сне.

Возможно, я все-таки уснула, потому что в какой-то момент почувствовала, как парикмахер массирует мне грудь. Я едва не подпрыгнула, одновременно открыв глаза.

Когда он делал мне прическу, мы не разговаривали. Он двигал руками медленнее, чем обычно, но я слышала его дыхание. Я старалась не шевелиться.

Я не спросила, сколько должна ему за работу. Просто оставила деньги на туалетном столике и поспешила домой.

На улице было холодно и ветрено, моросил дождь, а у меня не оказалось с собой шарфа. Возможно, я оставила его в парикмахерской. Я не могла вспомнить, брала ли его, когда выходила из дома.

Вернувшись домой, я ощупала свои волосы. Из-за дождя и ветра они стали мокрыми и грязными. Но больше всего я расстроилась из-за того, что прическа была испорчена накануне работы.

Я расчесывала волосы, когда пришло текстовое сообщение: «Похорон не будет, Бабл Ти кремируют раньше из-за трудностей с восстановлением лица».

Должна признать, я испытала облегчение, но одновременно новость меня огорчила. Как теперь выглядит лицо Бабл Ти? Ей было столько же лет, сколько и мне, поэтому я не могла представить ее такой же красивой, как в молодости. Возможно, как и я, она стала старой и уродливой, но я-то, по крайней мере, еще жива!

Внезапно я ощутила приступ ярости. Никто не уважал Бабл Ти при жизни, и никому нет дела до нее после смерти. Между тем, каждый человек заслуживает достойных проводов. Можно было поставить ее прах, можно было поставить фотографию. В конце концов похороны – это прощальный вечер. Я хотела проститься с ней и искренне поплакать.

Потом я сообразила, что ее родители, возможно, не смогли оплатить восстановление лица, поэтому им пришлось все отменить.

Прощай навсегда, Бабл Ти.

Меня душили слезы, но я не заплакала. Все-таки здесь была моя мама. Когда живешь с кем-то пожилым, любые слезы для него – это стресс. Тем не менее мне необходимо было выплакаться, выплеснуть слезы, накопленные мною для Бабл Ти.

Можно позвонить менеджеру «Сансет». Там много пожилых людей, и кто-нибудь наверняка сейчас при смерти. Старческие тела и разумы слишком уязвимы для суровой зимней погоды.

Не то чтобы я желала чьей-то смерти. Но если кто-то умрет, будут похороны, и кому-то все равно придется оплакивать покойного. Я профессиональная плакальщица и могу справиться с этим лучше всех. Не из-за меня к старикам приходит смерть, с чего вдруг я должна чувствовать себя виноватой?

Я позвонила в «Сансет», но мне никто не ответил. Вызов переключился на голосовую почту, где автоответчик посоветовал мне позвонить по другому номеру. Я набрала названный номер, но это оказался не дом престарелых, а какой-то отель. Я спросила оператора о доме престарелых, но она объяснила, что это новый отель и она ничего не знает про «Сансет».

Съездить ли в дом престарелых лично, или лучше поискать этот новый отель?

Куда они вообще делись? Даже если дом престарелых закрыли, они должны были куда-то переселить пожилых людей. Но куда?

В этот момент меня охватило чувство отвращения к самой себе. Муж был прав. От меня нет пользы, когда никто не умирает.

По-моему, муж тоже расстроился, когда узнал, что похороны Бабл Ти отменили.

– Никогда не слышал ни о чем подобном. Можно отменить что угодно, но только не похороны!

– Может, оно и к лучшему. Сейчас ты ее и не узнал бы, – утешила я мужа.

– Уверен, что узнал бы.

– Нет, не узнал бы. У нее изуродовано лицо.

– Не знаешь, когда ее будут кремировать? Мы можем увидеть ее до кремации? – спросил он.

– Я не знаю.

– Ты что, не хочешь?

– Не думаю, что это хорошая идея. Давай запомним ее молодой.

– Я помню, – ответил муж.

Я тоже помнила соблазнительную фигурку юной Бабл Ти и подумала, что муж, вероятно, никогда ее и не забывал.

– Кстати, Хого родила мальчика, – сказал муж, когда мы легли в постель.

– Сегодня?

– Да, хотя в больницу ее отвезли вчера вечером.

– Кто отвозил?

– Не знаю, не я.

– Все прошло хорошо?

– Да. Правда, ребенок немного недоношенный.

– Но он здоров? – спросила я.

– Вроде бы здоров. Только очень маленький.

– Малыши быстро растут.

Вскоре муж захрапел. Я не стала мучить его расспросами о Хого и ее сыне. Должно быть, он рад, что у них все хорошо. А если муж еще и думает, что он отец ребенка Хого, то сейчас он, наверное, на седьмом небе от счастья.

Раньше меня раздражал храп мужа, но теперь я вдруг осознала, что это уже ненадолго. Когда-нибудь его храп прервется навсегда, а запах сигарет и пота, который я так ненавидела, прекратит свое существование.

Если муж умрет прежде меня, я организую ему достойные похороны и искренне опла́чу его. Если первой умру я, кто же будет оплакивать меня? Возможно, когда я умру, мама будет еще жива – такое нельзя предсказать точно, – в этом случае меня оплачет она.

Если бы я могла что-то решать сама, то предпочла бы уйти без похорон. Пусть меня просто сожгут дотла и разбросают прах на заднем дворе – чтобы мои овощи росли еще лучше. Если к этому моменту мамы уже не будет в живых, единственным человеком на земле, который искренне поплачет обо мне, останется моя дочь.

Вспомнив о дочери, я подумала, что не получала от нее известий уже… Я даже не могла сказать, как долго. Честно говоря, она не была идеальной дочерью, и я не сильно по ней скучала. Она была обычной девочкой: кое-как сдала выпускные экзамены в школе и не отличалась особой красотой. Наверное, жестоко такое говорить, но женщина должна быть хотя бы красивой, если у нее не получается быть умной. Да и по дому она не очень-то помогала мне. Тем не менее она была моим единственным ребенком, и я обязана была ее поддерживать. Мне хотелось узнать, забеременела она в конце концов или нет. Я бы охотнее отдавала ей свои деньги, если бы у нее появился ребенок. С некоторых пор я хотела стать бабушкой.

Будь у меня внук, в моей жизни появился бы особый смысл. Мы с мужем стали бы лучше ладить. Детство дочери было самым счастливым временем для нас троих.

Я должна ей позвонить. Так будет правильно.

Когда я проснулась утром, я опять подумала о дочери. Я села. Муж развалился на всю кровать – он лежал, по самую макушку натянув на себя одеяло.

Я взяла с прикроватной тумбочки телефон. Экран пересекали несколько трещин. Это был старый телефон дочери. Я пользовалась им по меньшей мере уже года три.

Дочь не взяла трубку, но перезвонила через пару часов.

– Прости, мам, я была на смене, готовила травы для массажа ног.

– Ты до сих пор работаешь сверхурочно?

– Все нормально, мам. Я справляюсь. Менеджер пообещала перевести меня на ресепшен, как только я забеременею.

– Значит, сейчас ты не беременна?

– Нет, не беременна.

– Ну, не переживай.

Связь прервалась, прежде чем дочь успела что-нибудь сказать в ответ.

Что-то было не так. Голос дочери звучал как-то уныло. Пока я раздумывала, стоит ли мне перезвонить и расспросить ее, что случилось, дочь прислала сообщение:

«Он меня бросил. Только не сердись на него. Он не виноват. У меня на работе есть женщина постарше, моя подруга. Сейчас они вместе. Я не испытываю к ней ненависти. Она неплохой человек. Ему пришлось уйти от меня после того, как она забеременела. Я погрустила, но не слишком. Все думали, что мы муж и жена, но ты же знаешь, мы так и не зарегистрировались, так что его ничто не держало. Не пришлось возиться с разводом. Я пока живу там же. Он еще помогает с арендной платой. Но скоро я съеду и буду жить в коммунальной квартире с несколькими незамужними массажистками. Со мной все в порядке. Наверное, я не очень сильно его любила, да и он меня тоже. Мы жили вместе, потому что нравились друг другу, и так было дешевле снимать жилье. Прости, мама. Я знаю, вы с папой хотели внука».

Я перечитала сообщение еще раз. Нет, ей не за что было извиняться.

Мне нравился потенциальный «зять», но я была не готова простить его. В наше время молодые люди часто используют «любовь» как оправдание. А куда подевалась «мораль»? Заплатил ли он дочери компенсацию? Что ей теперь делать? Где искать другого молодого человека? Когда однажды я в очередной раз сказала дочери о необходимости зарегистрировать брак, она пошутила, что без свидетельства о браке ей будет легче с ним расстаться. Жаль, я не напомнила ей, что и ему было бы сложнее бросить ее при наличии брачного свидетельства. Потом я совершенно забыла об этом, поскольку погрязла в собственных проблемах.

Люди в деревнях обычно вступают в брак в более молодом возрасте, чем горожане. Пока городская молодежь учится и получает дипломы, сельские юноши и девушки находят друг друга и женятся. Мы здесь не слишком разборчивы, так что решить за кого выйти замуж или на ком жениться, как правило, нетрудно. Городские жители перебирают партнеров, и, видимо, поэтому им требуется много лет, чтобы определиться, с кем заключить брак. Странно только, что, несмотря на всю свою осторожность, горожане разводятся куда чаще, чем мы, сельские жители.

Впрочем, я считаю, что, даже если у женщины нет мужа, ей необходимо иметь ребенка. Что, если дочь так и не найдет другого мужчину в ближайшее время? Я не решусь сказать об этом маме, ведь она так ждала появления правнуков. Как-то раз она призналась мне, что стать прабабушкой – это ее последняя мечта. На самом деле мама никогда ни о чем не мечтала, так что последняя мечта стала ее первой и единственной мечтой. И это вовсе не удивительно. Большинство людей мечтает о семье из четырех поколений.

Может, съездить в Шанхай навестить дочь? Впрочем, кому от этого станет легче? Никому. И деньги на билет на поезд будут потрачены зря.

Когда уже, в конце концов, начнут строить эти виллы и квартиры? Мы могли бы переехать в город, как того хотел муж. Мне тоже стала нравиться идея купить квартиру в городе, когда у нас появится много денег. Мы с дочерью могли бы открыть ресторан.

Теперь, когда дочь рассталась со своим мужчиной, я почувствовала, что мы с ней стали еще ближе. Мне захотелось протянуть ей руку помощи. Но заботился ли о ней ее парень? Вот я, например, прожила с мужчиной двадцать лет, но никогда не ощущала с его стороны бережного отношения к себе.

Ради чего заключаются браки? Ради компании или ради заботы друг о друге?

Кто выдумал слово «любовь»? Что оно означает?