Мама захотела вместе со мной сходить в магазин. По дороге мы решили прогуляться до бамбуковой рощи и взглянуть на побеги бамбука.

Похоже, никто их не выкапывал.

– Сейчас еще холодно, чтобы копать, – заметила мама.

– Побеги слишком короткие и тоненькие. Нужен дождь, чтобы бамбук подрос.

– Да, и почва станет мягче, – кивнула мама. – Копать будет легко.

– Надеюсь, дождь все-таки скоро пойдет.

В магазине я поискала садовые инструменты в том же отделе, где нашла маленький нож, но там ничего подходящего не оказалось.

Наверное, можно попросить парикмахера заказать для меня лопатку. Я не знала, зачем он дал мне свой номер телефона. Мне не нужен его номер. Если я чего-то захочу, я скажу ему лично, когда приду делать прическу, если только это будет не что-то срочное. Пока же такой необходимости не возникало еще ни разу. У него, кстати, тоже был мой номер, но я сомневалась, что он позвонит мне или напишет СМС.

Но если я ему действительно нравлюсь, он наверняка хочет, чтобы я ему написала, и тогда мы сможем договориться о встрече независимо от того, нужна мне прическа или нет. Впрочем, он и сам мог бы написать мне. Придет ли от него когда-нибудь сообщение?

В магазине мы с мамой купили куриные крылышки и яйца. Парикмахера я так и не увидела.

Мама хотела поесть пельменей, поэтому, перед тем как мы пошли в магазин, замесила немного теста.

Я заварила зеленый чай, и мы с мамой сели лепить пельмени.

– Он каждый день ходит играть в маджонг?

– Почти.

– Он не работает, поэтому должен делать что-нибудь по дому.

– Он занимается домом, когда я работаю, – солгала я.

Мама покачала головой.

– Нет, не занимается.

Мы с мамой надолго замолчали, потом я встала, чтобы закинуть пельмени в кипяток.

– Ты замужняя женщина, так что мне, наверное, не стоит вмешиваться, – сказала мама.

– Ты моя мама, ты можешь говорить все, что хочешь.

– Я не хочу, но, возможно, придется, если я дам тебе деньги.

Мои веки дрогнули.

Я поставила на стол две тарелки с пельменями.

– Бо́льшую часть денег я собираюсь отдать тебе, – сказала мама.

– Каких денег?

Я знала, каких, но все равно спросила.

– Денег, которые твой папа «заработал» в доме престарелых.

– Нет. Я же дочь. Мне и половины будет более чем достаточно.

– Это деньги твоего отца. Ты его дочь.

– А мой брат – его сын. Он должен получить больше меня.

– Он не сын твоего отца.

Пельмень выпал из моих палочек.

– Как не сын? А папа знал об этом?

– Да.

– И кто отец брата?

– Этот человек уже умер.

– Я была с ним знакома?

– Да. Только не спрашивай меня, кто это.

Я бы никогда и не решилась спросить.

– А как он выглядел?

Я попыталась вспомнить всех мужчин старшего возраста, которых знала в деревне.

– Он был похож на твоего папу.

Услышав мамин ответ, я не смогла удержаться от смеха.

– Почему ты смеешься?

– Мама, у тебя хотя бы двое мужчин было! У меня за всю жизнь только один.

– У тебя еще есть шанс завести другого мужчину.

– Это невозможно. В деревне его не найти.

– Если ты захочешь найти мужчину, ты заметишь, что вокруг полно мужчин.

– Я для этого слишком стара и уродлива.

– Нет, это не так.

– Ты необъективна по отношению ко мне, мама. Я твоя дочь.

– Ты до сих пор красивая женщина. Но я не думаю, что тебе стоит крутить роман с другим мужчиной, пока у тебя есть муж.

– Хорошо, мама, я не буду. Ты тоже красивая.

– Нет, это не так. Я была красивой в молодости.

– У тебя было много ухажеров?

Мне вдруг стало интересно это узнать.

– Достаточно. Твой папа был самым умным, поэтому я выбрала его.

– Наверное, это был правильный выбор.

– Возможно. Кстати, я не слишком много ем?

Мама отложила в сторону палочки для еды.

– Нет! Конечно нет. Ты можешь есть столько, сколько захочешь.

– Нет, не могу. Жена твоего брата считает, что я слишком много ем.

– Ты сказала об этом брату?

– Он был с нами, когда она это говорила.

– И не вмешался?

– Нет. Она сказала, что есть меньше – это полезно.

Я встала.

– Сварю-ка нам еще пельменей.

Когда мама легла вздремнуть в своей комнате, я добавила в печку угля. Пусть печка потопится еще пару часиков, прежде чем я прикрою заслонку.

Мама рассказала мне, что переспала с другим мужчиной только ради семьи, точнее, ради семьи папы. Она не могла забеременеть несколько лет, и они не понимали почему. Семья папы отчаянно хотела мальчика, впрочем, как и любая другая семья.

Мама с папой впали в уныние и грусть. Они оба были здоровы и регулярно занимались сексом, чтобы мама могла забеременеть. Но потом они сдались. Сначала они хотели найти какую-нибудь женщину в качестве суррогатной матери, но это попахивало скандалом. Когда папа решил позволить маме переспать с другим мужчиной, она восприняла это почти как героизм с его стороны. Папа сам выбрал для нее мужчину, которому еще и заплатил за сохранение тайны. Мама забеременела после того, как несколько раз переспала с этим мужчиной.

Удивительно, но мама снова забеременела три года спустя. Мое рождение стало для них неожиданностью.

Но… была ли я в самом деле папиной дочерью? По словам мамы, да. Но убедила ли она папу? Наверное, нехорошо так говорить, но я не поверила словам мамы. Однако она осталась единственным человеком, который имел непосредственное отношение к той истории. Спала ли она тайно с другим мужчиной после рождения моего брата? А что, если мама и тот мужчина, который переспал с ней за деньги, стали любовниками?

Но если я действительно папина дочь, то и мой брат вполне мог быть его сыном. А значит, тайна нашего с братом рождения навсегда останется неразгаданной.

Почему мама поверила, что брат родился не от папы? Неужели она не спала с папой в тот период, когда занималась сексом с другим мужчиной? Я не видела причин, по которым она не должна была спать с папой, когда пыталась забеременеть от другого. Но я не буду ее об этом спрашивать. Возможно, она даже не помнит или просто не скажет правду. В любом случае это был не тот вопрос, который уместно задавать матери.

С одной стороны, я обрадовалась, что мама отдаст бо́льшую часть денег мне. Но как она скажет об этом моему брату? Как она докажет, что брат – не сын нашего отца? Он вряд ли этому обрадуется, а невестка просто-напросто возненавидит меня. Если же она начнет еще и болтать об этом направо-налево, моя старая мать будет унижена. Однако нельзя сбрасывать со счетов и другие варианты: например, брат давно уже знает, кто его отец, или мама придумала всю эту историю, когда решила отдать деньги мне.

Я слышала, что, когда люди достигают определенного возраста, им становится все равно, что они делают, поскольку они уже не могут причинить большого вреда ни себе, ни другим. И окружающие перестают на них за что-либо обижаться. Мама давно перешагнула порог этого особого возраста, так что ей, скорее всего, уже не стыдно рассказывать о том, что ее ребенок родился от постороннего мужчины.

Если мой муж узнает об этой истории, он испытает шок не меньший, чем испытала я. Что он подумает о моей маме?

Справедливости ради надо сказать, что у мужа когда-то были более высокие жизненные стандарты. До того, как увлечься маджонгом, он читал по вечерам книги. У нас в доме было не так уж много книг, но я сохранила все учебники дочери. В учебниках китайского языка имелись объемные фрагменты литературных произведений, которые очень нравились моему мужу, а иногда он даже читал учебники по естественнонаучным предметам. Папа брал для него журналы и газеты в деревенском комитете. Однако муж никогда не покупал книги сам. Глупо изводить деньги на кучу бумаги, говорил он.

Играть в маджонг муж начал как подменный партнер в мамином кружке любителей маджонга, поскольку для игры требовалось четыре человека и бывали случаи, когда кто-то не мог прийти. Вскоре обнаружилось, что он играет довольно хорошо, и все больше людей стали приглашать его специально. Раньше, когда муж еще работал, он играл один-два раза в неделю.

Но теперь он стал таким же посредственным игроком, как любой другой мужчина в деревне, если не хуже.

– Твоя мама долго здесь пробудет? – спросил муж.

– Я же сказала, что не знаю.

– Это наш дом.

– Это ее дом.

– Когда она здесь, я не чувствую себя свободно.

– Раньше, когда мы жили с мамой и папой, ты ни на что не жаловался.

– Тогда у меня не было выбора.

– Какая свобода тебе нужна?

– Мы с тобой муж и жена. Я не хочу, чтобы с нами жил кто-то еще.

Меня это почти тронуло, но я не знала, что ответить.

Муж потянул мои трусики.

Я замерла. Он что, собрался их снимать? Но он лишь проворчал:

– Устал сегодня.

И перевернулся на бок.

Закрыв глаза, я перекатилась на свою сторону.

Но когда я уже почти засыпала, я что-то почувствовала у себя в трусиках. Это были пальцы мужа.

Он притянул меня к себе и быстро забрался на меня. Мои ноги почувствовали его член – теплый, но мягкий. Муж снял с меня трусы и прижался своим телом к середине моего тела. Затем он принялся медленно тереться об меня, пока его член не затвердел.

Он стал двигаться – неторопливо и спокойно, – но потом внезапно остановился.

– Ты не шевелишься, – недовольно произнес муж.

Я не поняла, что он имеет в виду.

– Ты лежишь как дохлая рыба. Никакой радости, когда ты не шевелишься, – пояснил он.

Я не ответила.

– И молчишь все время. Ты испортила мне вечер, глупая женщина.

Да. Я испортила ему вечер.

Мне стало жаль его. И жаль себя.