Это были, пожалуй, самые грандиозные и торжественные похороны, на которых я когда-либо работала плакальщицей.

В похоронном зале меня встретила симпатичная молодая женщина. Мне ее представили как жену моего клиента – очень богатого человека. Самого очень богатого человека в зале еще не было. Будучи наиважнейшей персоной на похоронах, он прибыл в последнюю минуту.

Возможно, я не права, но на похоронах я не ощутила той печальной атмосферы, на которую настраивалась. Все было организовано идеально. Впереди в рамке стояла огромная цветная фотография улыбающейся женщины. Красивой женщины.

Заметив мое растерянное выражение лица, молодая жена моего клиента сказала:

– Так пожелала Старшая Сестра. Она не хотела черно-белую фотографию. И не хотела, чтобы мы плакали.

– Что я должна делать?

– То же, что обычно. Мы все равно должны ее оплакать. Показать нашу любовь и скорбь. Он хочет проводить ее с почестями.

Он – это, должно быть, тот самый очень богатый человек.

Фоном звучала мягкая, успокаивающая мелодия, показавшаяся мне немного депрессивной. Но это была не та традиционная похоронная музыка, к которой я привыкла.

Я приступила к плачу.

– Старшая Сестра, как ты? Мы знаем, ты наверняка смотришь на нас. И, должно быть, улыбаешься. Нам всем нравится твоя улыбка. Но мы плачем. Ты не хотела, чтобы мы плакали, но мы не в силах сдержать слезы, Старшая Сестра! Как нам не плакать теперь, ведь мы никогда тебя больше не увидим? Нет, мы встретимся с тобой однажды! Однажды мы воссоединимся с тобою там.

Ты образец идеальной женщины. Ты была бескорыстна, преданна своему делу, трудолюбива и терпелива. Ты помогла Старшему Брату основать компанию и руководила ею вместе с ним. Ты не бросила работу даже после того, как заболела. Твои последние три года в больнице показали, чего может достичь человек с сильным характером. Ты подбадривала и успокаивала Старшего Брата и нашла для него отличную помощницу. Его бизнес с тех пор расширился.

Оба твоих сына преуспевают в предприятиях своего отца. Они и их отец будут вечно скучать по тебе. Твоего отца и матери нет сегодня с нами, поскольку сердца их уже разбиты, и они не вынесут прощания с тобой. Прошу тебя, не волнуйся – твоя семья и твои друзья позаботятся о них. Отныне наше счастье не будет прежним, ведь ты покинула нас, но мы сделаем все, что в наших силах, чтобы вести успешную и благополучную жизнь, как ты того желала. В твою честь Старший Брат назовет новый небоскреб, который он строит, так что имя твое будет увековечено.

Покойся с миром. Жди нас. Мы никогда тебя не забудем.

После похорон в углу зала очень богатый человек вручил мне белый конверт. Он похвалил меня за плач и пожелал мне удачи.

– Моя покойная жена… вы уже знаете, была моей бывшей женой. Мы развелись после того, как она попала в больницу. Она сказала, что ей станет легче, если она поможет мне разобраться с финансовыми вопросами, пока жива. Она нашла мне в жены свою дальнюю родственницу – она хотела, чтобы наши деньги остались в надежных руках. Она поступила мудро, и я ей благодарен.

Я не знала, зачем он мне все это рассказывает.

Однако он продолжал:

– Я никогда этого никому не говорил, но вам скажу. Я ее ненавижу, на самом деле. У меня была любовница. Очень хорошенькая. Но она бросила меня, когда я вступил в брак со своей нынешней женой.

– Вы скучаете по возлюбленной?

– Уже нет. Оказалось, что и новая жена очень хороша.

– Да, так и есть. Но зачем вы мне все это рассказываете?

– Затем, что мне надо перед кем-то выговориться, а вас я больше не увижу. Я не хотел расстраивать бывшую жену, когда она умирала, поэтому женился на той, кого она сама мне выбрала.

– Она знала, что у вас была любовница?

– Понятия не имею.

– Знала она или нет, но она выбрала для вас хорошую женщину.

– Да.

– Я никому не расскажу вашу историю. Вы любили покойную бывшую жену?

Он кивнул.

– Думаю, да.

– Поэтому и устроили для нее грандиозное прощание?

– Она была моей женой, так что вполне это заслужила. К тому же я сделал это и ради наших сыновей.

– Мир праху ее.

– Да будет так. Кстати, мы никогда раньше с вами не встречались?

– Нет, не думаю.

– Вы кого-то мне напоминаете, и голос у вас тоже знакомый.

– Правда? Может, я просто выгляжу заурядно?

– Я не хотел вас обидеть.

– Что вы, я не обиделась.

Возвращаясь домой в автобусе, я пыталась вспомнить, встречала ли я раньше этого очень богатого человека. Он ведь тоже показался мне знакомым. Меня нанимала его новая жена, так что я даже не узнала его имени. Из сценария, который мне выдали перед похоронами, следовало, что покойная бывшая жена этого человека была дочерью председателя деревенского комитета. Несомненно, без помощи ее отца очень богатый человек вряд ли стал бы очень богатым.

Я вспомнила, как на встрече выпускников один из наших одноклассников рассказал о своей истории любви. Нам всем было чуть за двадцать, и он был одним из немногих парней, которые уже женились и имели ребенка.

Совершенно беззаботно он поведал нам, как было дело:

– Я женился по принуждению. Когда-то много лет назад я проходил мимо дома одного из наших соседей и спросил девочку, стоявшую у крыльца, сможем ли мы вместе ходить в школу. Ее отец оглядел меня с ног до головы, после чего кивнул и сказал, что если я хочу ходить с ней в школу, мне придется защищать ее. Я почувствовал себя героем и пообещал заботиться о ней. С тех пор я этим и занимаюсь. Возможно, вы видели ее в школе, она младше нас на два года. Сколько же мне было тогда? Десять лет? Ее отец, мой тесть, – председатель деревенского комитета. Правда, в то время я об этом не знал. В общем, теперь я пребываю в принудительном и заранее устроенном, однако в счастливом и многообещающем браке…

Наверняка на похоронах присутствовали сыновья очень богатого человека, но я не обратила на них внимания. Сыновья, должно быть, похожи на отца в молодости.

Он может быть моим одноклассником, а может и не быть.

Приехав в Гушаньчжэнь, я сделала кое-какие покупки, поэтому опоздала на автобус до дома. Следующий автобус должен был подойти только через сорок минут. Идти домой пешком было далековато, но и стоять на автобусной остановке больше получаса – слишком холодно. На улице еще не стемнело, и я решила пройтись, чтобы не мерзнуть, или, если повезет, окликнуть какой-нибудь мопед по дороге.

Впереди, на тротуаре, я увидела мужчину, который приматывал к велосипеду какие-то коробки. Я могла обознаться, поскольку мужчина стоял ко мне спиной, но все равно поспешила к нему.

– Здравствуйте. Это вы? – спросила я.

Я до сих пор не знала, как его зовут.

Мужчина обернулся.

– О, это вы! Здравствуйте!

Это был он, парикмахер, который тоже не знал моего имени.

– Прикупил новые средства для волос, – улыбнулся парикмахер, указав на коробки.

– Я их попробую.

– Да, обязательно попробуйте.

– Сегодня я плакала на похоронах в одном далеком городе, – сказала я. – Умерла женщина. Примерно моего возраста.

– Это очень печально.

– Да. Автобус будет еще не скоро. Наверное, пойду домой пешком.

– Мы можем пойти вместе. Жаль, у меня много коробок, а то я посадил бы вас сзади.

– Я слишком тяжелая. Из-за меня у вашего велосипеда лопнет колесо.

– Нет, вы не тяжелая. Вы не выглядите тяжелой.

– Но я именно такая.

– Позвольте мне поднять вас, чтобы проверить, так ли это.

– Нет-нет. Тогда я не тяжелая.

– Я могу привязать вашу сумку к своему велосипеду.

– Ничего, я донесу. Она легкая.

– По дороге она станет тяжелее.

Он взял у меня сумку.

– Спасибо.

– Не за что. А как насчет женской сумочки? Похоже, она набита под завязку.

– Там всего лишь мое платье для похорон. Оно почти ничего не весит.

Тут я заметила у него больничный пакет.

– Вы были в больнице?

– Да.

– Заболели?

Он покачал головой.

– Ничего серьезного. Лекарства помогают.

– Надеюсь, вас это не слишком беспокоит?

– Я чувствую себя хорошо. Кстати, что вы купили?

– Разделочную доску, две пары шлепок и несколько пакетов лапши быстрого приготовления. В вашем магазине я этого не нашла.

– Прошу прощения. Надо было мне сказать. У вас же есть мой номер.

– Спасибо, но это лишние хлопоты для вас.

– Вовсе нет.

То, что я шла по дороге рядом с мужчиной, казалось мне чем-то сюрреалистичным. Я совершенно прекратила гулять с мужем с тех пор, как стала плакальщицей. Раньше мы часто проводили время вместе, но только потому, что вместе работали. И даже тогда мы не ходили с ним, держась за руки.

Я хотела, чтобы парикмахер взял меня за руку, пока мы шли рядом. Может, все, о чем я думала и чего хотела, – это гулять вот так с мужчиной, который мне очень нравился, или с мужчиной, в которого я, возможно, влюбилась. Я не знала, каково это – влюбиться, но слышала, что это хорошо. Наверняка хорошо, иначе не существовало бы столько книг и фильмов про любовь.

Я не была близко знакома с парикмахером, но идти рядом с ним было приятно. Я знала, как хорошо он стрижет, моет и красит волосы, ну и, конечно, массаж головы в его исполнении был великолепен. Интересно, как он гуляет с женой? Они держатся за руки? Он обнимает ее за талию? Со мной он не делал ничего такого, просто составил мне приятную компанию, пока мы шли. В общем, все было очень мило, несмотря на сгущающиеся сумерки. Становилось даже романтичнее, когда начало темнеть…

– Вы давно живете в нашей деревне? – спросил парикмахер.

– Всю жизнь.

– Всю жизнь? Я думал, это родная деревня вашего мужа.

– Он сирота, поэтому, когда мы поженились, переехал сюда.

– А ваши родители?

– Мама сейчас живет со старшим братом в Далунчжэне, а папа – в «Сансете», это дом престарелых.

– Мне жаль вашего отца.

– Все нормально. Я думала, все об этом знают. В деревне ни от кого ничего не утаишь.

– Видите ли, я пришлый. Нет, уже не такой пришлый, как раньше, но все еще мало кого знаю в деревне.

– А вам нравится? Жить в деревне?

– Здесь красиво и тихо. Особенно хорошо в бамбуковой роще.

Он остановился.

Мне тоже было хорошо в бамбуковой роще, но я промолчала.

– А вы раньше жили в деревне? – полюбопытствовала я.

– Нет, я жил в маленьком городке – чуть крупнее поселка городского типа. Там у меня был супермаркет.

– Большой?

– Ну достаточно. Я оставил его сыну, а сам переехал сюда. Его мать сбежала от меня, когда он был совсем ребенком.

– И вы умеете стричь волосы…

– Я работал парикмахером до того, как открыл супермаркет. Но мне приходилось весь день проводить на ногах, и я очень уставал.

– И теперь вы снова работаете парикмахером? – удивилась я.

– Мне тяжело стоять весь день, но я люблю делать прически.

– А ваша жена…

– Она мне не жена. Мы не зарегистрированы. Просто живем вместе.

– Я не знала.

– Никто не знает. Люди думают, что мы женаты. Я всем говорю, что она моя жена.

– А где вы с ней познакомились?

– Она работала уборщицей в моем супермаркете.

– Я давно ее не видела. Она сейчас в деревне?

Я уже не могла сдерживать любопытство.

– Нет. Уехала навестить своего сына.

– Это далеко?

– Не близко.

– И вы сейчас дома один…

Я слишком поздно осознала, что не стоило этого говорить.

– Ну да. Можете зайти на чашку чая. У меня наверху есть чудесная комната.

Парикмахер хотел занести мою сумку с покупками к нам в дом, но я настояла, что справлюсь сама. Муж вряд ли обрадуется, если увидит меня с парикмахером. И не потому, что это парикмахер, – рядом со мной он не потерпит никакого мужчину. Да и я не хотела, чтобы кто-нибудь увидел меня с парикмахером.

Мужа дома не оказалось, и я испытала облегчение. Я хотела немного побыть одна, подумать о том о сем. Я не очень понимала, чем именно было «то-се», но определенно чувствовала, что в моей голове что-то засело.

Как я должна расценивать слова парикмахера? Он что, пригласил меня к себе домой? Может, он сказал это всего лишь из вежливости? Наверное, это прозвучит странно, но такова правда: пока я приходила к нему делать прическу, это была парикмахерская; но если я зайду выпить чашку чая, парикмахерская превратится в его дом.

Возьмет ли он меня за руку, если я приду? Сделает ли еще что-нибудь? Позволю ли я ему это сделать?

Он был совершенно обычным человеком ростом чуть повыше моего мужа. И выглядел бы лучше, если бы не хромал.

Если бы он не был хромым, то не жил бы с вдовой. Нет, я не хочу ничего плохого сказать о вдове, но если бы он не хромал, то у него, безусловно, появилось бы больше возможностей.

Лежа в постели, я не могла выбросить из головы мысли о подруге парикмахера. Я никогда в жизни не была ничьей девушкой. Даже когда наша с будущем мужем дружба переросла в нечто бо́льшее, я не называла его своим парнем, а он меня – своей девушкой. К тому же мы достаточно долго работали вместе, прежде чем поженились.

Наверное, здорово быть чьей-то девушкой. Я даже немного ревновала парикмахера к его подруге. Ведь это приятно, когда есть мужчина, который хотел бы, чтобы ты оставалась его девушкой – даже если ты уже не молода и не красива.

Странно, что у большинства людей есть жена или муж, но никогда не бывает друга противоположного пола. Я, например, мало что знала о мужчинах до того, как вышла замуж. Мой муж был первым и единственным мужчиной, с которым я сблизилась. Как я могла понять, что он именно тот мужчина, с которым я хотела бы прожить всю жизнь? Да и муж, кажется, мало что знал о женщинах.

Сколько женщин было у парикмахера? Разбирается ли он в них?

Я не должна заводить отношения с посторонним мужчиной. И не должна ходить в парикмахерскую ни за чем, кроме прически, тем более не должна подниматься в какую-то там комнату наверху.

Если я хочу, чтобы ко мне прикасался мужчина, он у меня уже есть.

Если мне захочется выпить чаю, дома его предостаточно.

Я повторяла себе раз за разом: я не должна ходить в парикмахерскую ни за чем, кроме прически.