Муж вернулся домой после того, как проведал Хого.

– Хого плачет, – заявил он мне с порога.

– Плачет? Это ты довел ее до слез?

– Нет, не я. Она уже плакала, когда я пришел.

– Она сказала тебе, почему плачет?

Муж покачал головой.

– Я спрашивал, но она ничего не ответила.

– А мне, думаешь, скажет?

– Вы женщины.

– Однако я не смогу протянуть ей большие трусы помощи.

– О чем ты говоришь?

– О трусах.

Я вышла из дома и закрыла за собой дверь.

Входная дверь дома Хого была приоткрыта. Хого ужинала. Она уже не плакала, но глаза у нее были опухшими.

– Как дела? – спросила я.

– Нормально.

– Ты уверена?

– Да.

– Ты плакала сегодня?

– Да. Я иногда плачу. От слез мне становится легче.

– Хочешь поговорить со мной?

Я села напротив Хого.

– Хочу, но не буду.

– Почему?

– Никто не сможет меня понять.

– Вдруг я смогу.

– Но ты ничем мне не поможешь.

– Возможно, у меня получится поднять тебе настроение, – настаивала я.

– Нет, не получится, но я кое-что хочу тебе рассказать. Только это секрет.

– Если это секрет, ты не обязана говорить мне о нем.

Она указала на свой живот.

– Этот ребенок… Я не знаю, кто его отец.

От удивления я потеряла дар речи.

Хого продолжила:

– Я думала, что знаю, но теперь не уверена.

Я по-прежнему ничего не говорила.

Она вздохнула.

– Но это неважно, правда?

– Думаю, это важно.

– Я спала с другими мужчинами.

– Я догадалась.

– Хочешь узнать, кто эти мужчины?

– Лучше не надо.

Я почувствовала, как заколотилось мое сердце. Был ли мой муж одним из них?

– Они просили меня никому не говорить. У них у всех есть жены.

– Тогда не говори и мне.

– Они хорошие. Благодаря им я чувствовала себя счастливой.

Ее лицо засияло.

– Благодаря тебе они тоже чувствовали себя счастливыми.

– Да, они мне так и говорили, – кивнула Хого.

– У тебя был муж.

– Но он был… не очень крепким мужчиной.

– И как ты начала общаться с этими другими мужчинами?

– Сначала они заходили поздороваться, когда Мясника не было дома.

– Значит, ты позволяла им навещать тебя повторно?

– Я их не приглашала.

– Они прикасались к тебе, и ты была не против?

– Они давали мне деньги…

– Но это же проституция.

– …и подарки.

– Какие подарки?

– Обычно что-нибудь вкусное. А еще шампунь и однажды поддельное золотое ожерелье.

– Они были не очень щедрыми, да?

– Я понимаю, что я не особо ценная.

– Значит, и денег они тебе давали немного?

– У них у всех не так много денег. Но они старались как могли.

– Они заставляли тебя с ними спать?

– Нет.

– Мясник знал?

– Я призналась ему. Он сказал, что если мне это нравится, то он не против.

– Правда?! Так и сказал?

– Мы же бедные.

– А ты не думаешь, что Мясник сам все это устроил?

Внутри меня клокотала ярость.

– Я не знаю. Мне все равно.

– Но ты плачешь, потому что не знаешь, кто отец ребенка.

– Я плачу, но не злюсь. Просто мне грустно.

– Но если Мясник не отец, то это значит, что у твоего ребенка будет отец, который не умер, – сказала я.

– Ты права, – кивнула Хого.

– Сколько было мужчин? – спросила я.

– Только трое.

– Только трое… – повторила я. – Тогда это легко выяснить.

– Как?

– В больницах проводят тесты.

– Я не буду делать тесты. – Хого помотала головой. – Они не хотят, чтобы их жены знали.

Если мой муж один из этих мужчин, то шанс, что он отец ребенка, – один к четырем: трое любовников Хого и сам Мясник. Как узнать, был ли мой муж среди них? Я подозревала, что все эти люди – друзья Мясника по маджонгу.

С другой стороны, если бы все трое мужчин считали себя потенциальными отцами, то Хого могла бы брать деньги у всех троих. Ей гораздо выгоднее не знать, кто отец ребенка.

Я шагала по грязной тропинке от дома Хого, озабоченная думами о ней и ее таинственных мужчинах, и едва не столкнулась с кем-то, шедшим навстречу.

– Извините.

Я остановилась, подняла глаза и увидела парикмахера.

– Все в порядке, – улыбнулся он.

– Я чуть не сбила вас с ног.

– Но ведь не сбили.

В руках парикмахер держал большой коричневый бумажный пакет.

– Вы идете домой? – Я посмотрела в сторону парикмахерской.

– Пока нет. Надо доставить кое-какие продукты покупательнице. Она купила несколько початков кукурузы и картошку, но свертки получились слишком тяжелыми – ей самой не донести.

– Вы очень добры.

– Я могу доставить и вам в следующий раз.

– Я справлюсь сама, но все равно спасибо.

– До скорой встречи в парикмахерской.

Он помахал мне и зашагал прочь. Я стояла и смотрела, как его силуэт растворяется в сумерках.

Мог ли он быть одним из тех троих мужчин?

Вернувшись домой, я прошла на кухню. Муж оставил на кухонном столе пустой пакет из-под чипсов и обертку от шоколада. Я много раз просила его выбрасывать мусор, но он по-прежнему не утруждал себя этим. Я скомкала упаковки и бросила их в мусорное ведро.

В морозилке лежали пельмени. Я достала их и обжарила.

Пока муж остужал пельмени, я приготовила соус из масла чили и уксуса.

– Свинина с укропом, – сказал муж, откусив большой кусок.

– Твои любимые.

– Мне все равно.

– А ты помнишь те пельмени, которые мы ели в пельменной?

– Когда это было? Мы же всегда едим дома.

– Очень давно. Тогда мы еще не были женаты.

– Теперь вспомнил, – кивнул муж.

– Точно такие же пельмени.

– Нет, те были другие.

Его слова задели меня.

– Разумеется. Я же не профессионал в приготовлении пельменей.

– Эти вкуснее. Тут больше свинины.

– Послезавтра у меня работа. Богатая семья, большой гонорар, – сказала я мужу, когда мы легли в постель.

– Сколько тебе заплатят?

– Тысячу двести девяносто девять юаней.

– Это здорово. Ты хорошая плакальщица.

– Не плохая.

– Никто никогда не платил больше, чем семья прапрабабушки.

– Никто, кроме нее, и не прожил больше ста лет.

Муж просунул руку под мою ночную рубашку и прикоснулся к соскам.

– Тебе нравится?

Я промолчала.

– Тебе нравится. Все женщины это любят. – Затем он пробормотал себе под нос: – И я тоже.

Я не двигалась.

– Я хочу услышать, как ты стонешь.

Он стянул с меня рубашку и бросил на пол.

Я почувствовала себя униженной.

Он раздвинул мне ноги.

– Не притворяйся, будто ты этого не хочешь.

На следующее утро мы с мужем не разговаривали друг с другом. Он потерпел неудачу: у него ничего не получилось в постели, несмотря на переполнявшую его энергию и уверенность. От недовольства собой он схватил меня и молча ущипнул. А еще стал выкручивать руки. Он не в первый раз терпел неудачу и не в первый раз щипал меня, но никогда прежде он не причинял мне такой боли.

Мои руки болели, но я старалась не обращать на это внимания. У меня было полно работы по дому, а еще мне нужно было выучить довольно длинный сценарий похорон. Богатые семьи всегда устраивают пышные похороны и придумывают длинные сценарии. В этот раз умерла бывшая жена одного богатого человека. Обычно у каждого богатого мужчины своя уникальная история, а вот истории их жен почти всегда похожи: они выходили замуж за мужчин, когда те были бедны, но верили в них и поддерживали всем сердцем; когда мужчины становились богатыми, они уже не любили своих жен, но и не бросали их; независимо от того, сколько любовниц могло быть у богатого мужчины, большинство таких мужчин рано или поздно возвращались к своим женам.

Эта женщина, бывшая жена богатого человека, несколько лет боролась с какой-то разновидностью рака, но так и не смогла вылечиться. Название рака в сценарии не упоминалось, основное внимание было уделено силе духа этой женщины. Она упорно цеплялась за жизнь, она не хотела расставаться с детьми, с мужем, с людьми, которыми дорожила. Когда на первый план выходит борьба за жизнь, все наши проблемы кажутся ничтожными.

Эта «бывшая жена» была не совсем «бывшей». Муж не бросал ее – она сама захотела развестись с ним, когда заболела. Она приняла это решение, чтобы защитить семейный капитал. Я не поняла, что это значит, и мне никто не объяснил, но спрашивать я, конечно, не стала. У меня сложилось впечатление, что люди считали эту женщину удивительной и самоотверженной.

Еще я обратила внимание на ее возраст. Она была на два года младше меня, так что смерть, можно сказать, посмотрела мне прямо в глаза.

«Сестра, я сделаю для тебя все, что от меня зависит», – мысленно пообещала я образу этой женщины.

Мы с мужем сели обедать.

– Вчера я поболтала с Хого.

– Кстати, я совсем забыл спросить тебя о ней вчера вечером, – ответил муж, перемешивая палочками рис.

– Вечером мы с тобой вспоминали, как когда-то ели пельмени.

– Когда-то мы были молоды.

– А теперь я стара и уродлива.

Он взглянул на меня, но ничего не сказал.

– С Хого все нормально. Беременная вдова имеет право на перепады настроения, – заметила я.

– И всё? – удивился муж, отправляя в рот немного риса.

– Она беспокоится о ребенке.

– С ребенком все будет хорошо.

– Она не знает, от кого забеременела.

– Как такое может быть?

– Она спала с разными мужчинами.

Муж не проявил никакого интереса к вопросу о том, кто же отец ребенка. Это было немного странно. Я ждала, что он начнет расспрашивать меня, и я расскажу подробности. Я хотела увидеть его реакцию.

Однако он лежал на диване и дремал. Возможно, таким образом муж пытался избежать разговора со мной. Что ж, у меня найдутся дела и поважнее. Мне нужно сделать прическу для ответственной работы плакальщицей.

Парикмахер стриг какую-то женщину. Я выдвинула стул из-под туалетного столика у двери и села ожидать своей очереди.

Клиентка показалась мне смутно знакомой, но я не смогла вспомнить, кто она такая.

Ждать, судя по всему, предстояло долго, но меня это нисколько не расстроило. Мне нравилось наблюдать за ловкими движениями пальцев парикмахера, накручивавших волосы женщины на бигуди. Прежде я никогда не видела его руки так отчетливо. У парикмахера были длинные пальцы.

Внезапно женщина повернулась ко мне.

– Ой, это вы! Мы ведь знакомы. Как ваши дела?

Женщина оказалась матерью школьной подруги моей дочери. Несколько лет назад их семья перебралась в Далянь.

– Я приехала, чтобы привести в порядок наш старый семейный дом. Он пустовал много лет.

– А зачем вам приводить в порядок пустой дом?

– Все родственники умерли, а мы в деревню жить не вернемся. Будем сдавать дом в аренду.

– И кто же будет снимать его?

– Горожане. Они будут приезжать сюда на выходные.

– Никогда бы не подумала.

– Таких пока немного.

– И что же их влечет сюда?

– Им тут нравится.

– Нравится?

– Сложно понять. Они считают, что здесь красиво.

– Красиво?

– Они приезжают в эти места побродить по горам.

– Но там же ничего нет.

– Это именно то, что им нравится.

– Странно… А вам нравится жить в Даляне?

– Ну, чтобы наслаждаться жизнью там, нужно быть богатым. Мой будущий зять – предприниматель, так что в этом смысле у нас все в порядке. А как дела у вашей дочери?

– Она живет в Шанхае.

– Чем занимается?

– Вместе со своим парнем управляет компанией, которая специализируется на декоре. Работает без отдыха, – постаралась максимально гордо ответить я.

Я ненавижу лгать, но и правду сказать я не могла.

Парикмахер закончил обслуживать женщину. Она встала с кресла и сказала:

– Прошу вас, приезжайте к нам в Далянь.

Затем она взяла свою блестящую сумочку и с высоко поднятой головой покинула парикмахерскую.

А я подумала про себя: «Конечно, я бы с удовольствием навестила тебя, только ты не дала мне свой адрес».

Я полулежала в откидывающемся кресле, пока парикмахер массажировал мне голову.

Я закрыла глаза, понимая, что в любую секунду могу уснуть.

Пальцы парикмахера были довольно сильные, поэтому иногда в процессе массажа он делал мне немного больно. Я не жаловалась – я знала, что уже скоро почувствую себя прекрасно и комфортно. Я всегда просила парикмахера делать массаж побыстрее, так как не хотела, чтобы его пальцы уставали. Массаж был бесплатным дополнением к стрижке, поэтому я испытывала некоторую неловкость, когда эта процедура занимала слишком много времени. Я вовсе не хотела злоупотреблять добротой парикмахера. Однако он игнорировал мои просьбы и делал массаж столько, сколько считал нужным.

Сегодня ощущения были слегка необычными. Я чувствовала себя смущенной. После того, как я поболтала с парикмахером в продуктовом магазине, а потом еще встретила его по дороге домой, мне показалось, что в наших с ним отношениях что-то изменилось, или вернее, появилось что-то новое. Я и раньше замечала его вне парикмахерской, но теперь мне начало мерещиться, что он попадается мне повсюду.

Мы ни о чем не говорили. Я слишком устала, чтобы разговаривать. Я почти не спала прошлой ночью, размышляя о таинственном отце ребенка Хого. Да еще и неудача мужа в постели помешала мне полноценно отдохнуть. Внезапно массаж прекратился – или мне показалось, что прекратился. Но нет: пальцы парикмахера по-прежнему гуляли в моих волосах, однако теперь это был не массаж – это больше походило на ласку. Его прикосновения заставили меня почувствовать то, чего я никогда раньше не испытывала в парикмахерской.

Переходя к окраске волос, парикмахер предложил мне нанести только внешние слои, уверяя, что это меньше навредит моим волосам.

Он сказал:

– Ваши волосы в неплохом состоянии. У вас не так уж много седины. Если бы вы не работали на похоронах, я бы вообще не рекомендовал их красить. Но вам ведь платят за то, чтобы вы выглядели так, как хотят заказчики, верно?

– Не совсем. Я сама хочу выглядеть хорошо.

– Вы очень хорошо выглядели на похоронах Мясника. Вы были похожи на кинозвезду.

У меня запылали щеки.

– Спасибо.

– Кстати, я заметил, что в магазине вы купили пакет риса. Разве вы не выращиваете с мужем рис на собственных полях?

– Нет. У нас нет полей.

– У нас тоже. Знаете, наш магазин скупает рис у жителей деревни. Я дам вам знать, когда появится свежий.

– Спасибо. Раньше и я покупала у них рис, но они мне больше не продают.

– Почему же?

– Я плакальщица, работающая на похоронах.

– Простите за бестактность.

– Ничего страшного. – Я покачала головой. – Может, у них действительно не так уж много остатков.

– Если у вас возникнет в чем-нибудь нужда, дайте мне знать. Вот номер моего мобильного.

– Спасибо.

– Можно и мне взять ваш номер?

Парикмахер написал свой номер на чеке из магазина. Чернила были светлыми, так что мне понадобилось некоторое время, чтобы разобрать цифры и сохранить их в телефоне. Я бросила чек в мусорное ведро и взяла сценарий похорон, чтобы порепетировать, однако у меня никак не получалось сосредоточиться. Я продолжала ощущать прикосновения пальцев парикмахера к моим волосам.

Я смотрела на номер парикмахера в своем телефоне, когда на кухню вошел муж. Я быстро спрятала телефон в карман.

– Что у нас на ужин? Я проголодался.

Муж окинул кухню взглядом.

– Сначала мне нужно выучить сценарий. Ты можешь пока чем-нибудь перекусить.

Он открыл шкаф.

– Хочешь, я помогу тебе поучить текст?

Я протянула ему сценарий.

– В последнее время у тебя хорошо получается помогать людям.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился муж.

– Сам знаешь.

Муж застыл со сценарием в руках.