Заглянув в свою записную книжку, муж нашел в ней несколько полезных номеров телефонов – большинство из них принадлежало нашим старым школьным друзьям. Иногда мне становилось любопытно, чем занимаются мои одноклассники и как у них идут дела. Вряд ли кто-нибудь из них жил такой же жизнью, как я. Мне не хотелось, чтобы они узнали, что я работаю плакальщицей и по-прежнему живу в вонючей деревне.

– Ты уверен, что хочешь, чтобы работу тебе подкинули друзья? Разве это не будет похоже на попрошайничество?

– Как-нибудь стерплю, если они реально дадут работу.

– Ты слишком старый. Ты говорил это еще несколько лет назад.

– Когда дают работу, на это всем наплевать.

– А почему ты решил искать работу именно сейчас?

– Я просто подумал… если я внезапно умру, как Мясник, то не оставлю тебе никаких денег.

– А может, все наоборот? Если внезапно умру я, то у тебя не будет денег?

Я ожидала, что он разозлится, но он промолчал.

В комнате повисла напряженная тишина.

К сожалению, после разговоров с одноклассниками муж так и не нашел работу, которую хотел. Свободные вакансии были – в основном в магазинах или в ресторанах. Он подумывал о том, чтобы устроиться на кухню в Гушаньчжэне, где требовался помощник повара без опыта. Зарплату предлагали неплохую, плюс бесплатное питание и проживание. Однако муж сказал, что предпочитает возвращаться домой каждый день, а в данном случае это означало бы приезжать где-то около полуночи. Я не увидела в этом никакой проблемы. Он будет только рад пореже со мной пересекаться, да и я возражать не стану. Хотя, наверное, он придумал себе такое оправдание, чтобы отказаться от вакансии. Ведь работа на кухне так скучна и утомительна!

После того, как желание мужа найти работу в очередной раз иссякло, он несколько дней жаловался на невезение. На свое горе он обнаружил, что некоторые из наших одноклассников разбогатели. Ему это казалось несправедливым, поскольку в школе он был умнее их.

– Зря я уехал из Даляня, – вздохнул муж.

– Ты уехал, потому что мы решили пожениться. Ты сказал, что в Даляне жить дорого.

– Я не знал, что в итоге останусь и без работы, и без денег. Эта гнусная деревня сгубила мою жизнь.

– Если хочешь зарабатывать деньги, можно разводить свиней и кур, – предложила я.

– Они воняют.

– Зато не будут вонять деньги, которые они будут приносить.

– Ковыряться в свином и курином дерьме – это мерзко.

– Никому это не нравится, но такова жизнь.

– Жизнь лучше, когда в ней нет дерьма.

– Жизнь точно стала бы лучше, если бы ты был настоящим «студентом».

Он сверлил меня взглядом, но ничего не говорил.

Со дня смерти Мясника шайка-лейка игроков в маджонг попритихла. Возможно, они испугались, что тоже могут внезапно умереть за игрой. Хотя обычно у таких людей память короткая. Впрочем, как и у всех нас, не так ли? Через некоторое время все вернется в привычную колею. Сейчас они, должно быть, молча оплакивали себя, как бы представляя, что могли сами оказаться на месте Мясника.

Перед глазами невольно возникла картинка, как мой муж и Хого голые лежат в постели. Вряд ли они стали бы спать вместе в ее доме днем. В нашей деревне люди могут зайти к вам домой без всякого предупреждения: зайти поздороваться, узнать как дела, зайти по любому поводу или вовсе без повода. Если у вас готов ужин, они сядут и будут есть вместе с вами. Многие здесь до сих пор не запирают двери днем. Я уже не раз бывала в доме Хого и заметила, что ее дверь всегда открыта. Конечно, она могла бы запереться и игнорировать любые стуки, если бы хотела остаться с мужчиной наедине.

Вполне возможно, что мой муж и в самом деле только помогает Хого по хозяйству или развлекает ее беседами. В молодости он был добрым человеком. Он даже носил воду из деревенского колодца нашим пожилым соседям до того, как в деревне появился водопровод.

Я не запрещала мужу ходить к Хого, но и не просила его об этом.

В деревне и так особо нечем заняться. Если бы он никуда не ходил, то сидел бы дома со мной. Бо́льшую часть времени лежал бы на диване, смотрел телевизор, щелкал семечки и курил. А если он бывал дома в обед, то я должна была готовить ему полноценную горячую пищу, иначе он начинал обзывать меня ленивой женщиной.

Я восхищаюсь нашими предками, которые придумали игру маджонг. Как убивали бы люди время, если бы у них не было возможности поиграть?

Дочь опять стала просить меня приехать к ней в Шанхай. Она вернулась к работе и планировала вновь забеременеть. Она боялась, что у нее может случиться еще один выкидыш, и надеялась, что мое присутствие обеспечит ей некоторое душевное равновесие.

В Шанхай я не поехала, а пошла на почту и отправила дочери еще немного денег. У нее будут дополнительные средства, значит, она сможет лучше питаться. Я хранила в наволочке немного наличных денег, о которых муж ничего не знал. Честно говоря, у меня не было причин втайне от мужа откладывать деньги, поскольку я не собиралась их тратить на какие-то собственные нужды. К тому же муж рассердился бы, если бы узнал об этом. Возможно, именно поэтому я их и откладывала.

Деньги могли бы в какой-то степени успокоить дочь. Я не поехала к ней, потому что было непонятно, сколько времени уйдет у нее на то, чтобы снова забеременеть. Мне хотелось помочь дочери, но в собственном доме я чувствовала себя куда свободнее. Конечно, заводить детей до свадьбы – не самая разумная идея, однако отговаривать дочь я не собиралась. В нынешнее время многие молодые люди вообще не желают иметь детей. Как мать, я должна быть благодарна, что моя дочь не такая.

Я подумала о маме – о собственной матери. Похороны Мясника и беременность Хого так отвлекли меня, что я забыла навестить маму. Впрочем, она не будет переживать, пока знает, что со мной все в порядке. Я периодически звонила ей на мобильный – на мобильный брата, если говорить точнее. Ее голос звучал достаточно жизнерадостно.

А что же папа? Вход в дом престарелых мне отныне запрещен, и я подумала, что будет неуместно спрашивать маму или брата, навещают ли они его. Иногда я и сама не понимала, хочу ли на самом деле увидеться с ним. С тех пор, как папа перестал меня узнавать, разочарование и горечь усилились настолько, что почти вытеснили мою привязанность к нему. Мне было очень грустно от того, что связь между отцом и дочерью постепенно ослабевала, ведь в его обществе я никогда не чувствовала себя ущербной.

Выбирая свинину в продуктовом магазине, я услышала, как кто-то поприветствовал меня сзади. Обернувшись, я увидела парикмахера. В руках он держал два больших пустых ящика.

– Привет! Как дела? – произнес он.

– Нормально. Как у вас?

– Хорошо. Как у вас? – повторил он.

– Все в порядке. Я пока без работы, так что прическу делать не надо.

Я заправила прядь волос за ухо.

– Я приходил на похороны Мясника, но вы меня не заметили.

– Простите.

– Все в порядке. Вы были заняты делом, да и ушли рано.

Мне захотелось извиниться еще раз.

– Нет, это моя вина. Я должна была вас заметить. Похороны были не слишком многолюдными.

– Вы ни в чем не виноваты. Кстати, вы хорошо поете.

– Спасибо. Но мне не нравятся эти песни.

– Почему?

– Я ощущаю себя клоуном, когда пою веселые песенки на похоронах.

– Это как раз то, чего хотят люди. Не переживайте.

– Я бы предпочла этого не делать.

– Я впервые увидел вас в роли плакальщицы. Я останусь без работы, если вы начнете делать себе прически самостоятельно.

– Я не думала о прическе, так как похороны были в нашей деревне.

– Я просто пошутил. Я бы все равно не смог заработать на жизнь, если бы трудился только парикмахером.

Мне стало интересно, почему он стоит с ящиками.

– Вы здесь работаете?

– Вроде того. Я совладелец магазина.

– Я не знала об этом.

– Почти никто не знает, – улыбнулся он.

– У вас хороший магазин.

– Обычно я захожу сюда по утрам – разобраться с поставками или проверить запасы.

– Тяжелая работа, да?

– Ну не то чтобы…

Он закатал рукава и огляделся.

– Сегодня вы не выглядите как парикмахер.

– А как я выгляжу?

– Вы выглядите, как… не знаю…

– Мне нравится проводить время в парикмахерской.

– Почему?

– Там тихо.

– Да, вы правы.

– Между прочим, я видел, как вы гуляли в бамбуковой роще, – сказал он, подходя со мной к прилавку.

– Я люблю гулять.

– Я тоже.

Да, я это уже знала. Я тоже видела его в роще, но подумала, что он меня не заметил.

Когда я выходила из магазина, парикмахер меня догнал. В руках он держал маленькую корзинку.

– Возьмите яйца.

– У меня есть дома яйца.

– Эти особенные. Я купил их у наших соседей. Свежие, от кур на свободном выгуле.

– Сколько такие стоят?

– Для вас нисколько.

Пока я рылась в сумке в поисках кошелька, парикмахер ушел. Я обернулась. Слегка прихрамывая, он заходил в подсобку магазина. Мне стало грустно. Когда он спросил меня, как он выглядит, я подумала, что он очень красивый. Он был бы счастлив, если бы я произнесла это вслух. Но как можно сказать подобное мужчине?

Остаток дня я убиралась в доме и готовила. Я посмотрела на яйца, которые мне подарил парикмахер. Они были немного мельче обычных. Я знала, каковы они на вкус, и мне нравились их упругие оранжевые желтки. Раньше я собирала свежие яйца – иногда еще тепленькие, – снесенные нашими собственными курами.

Из трех яиц и ярко-красных спелых помидоров, которые я купила в магазине, я приготовила яичницу. Половину муж отнес Хого. Я также положила для нее в небольшой контейнер свинину, тушенную в соевом соусе. Свинину по-шанхайски я научилась готовить, когда работала няней в Нанкине. Она слаще, чем свинина по-северо-восточному.

Ужиная в одиночестве, я снова стала представлять, что могли бы сейчас делать мой муж и Хого. У нее теперь пузо, так что буду надеяться, что сексом заниматься они не смогут. Я ненавидела себя за такие мысли, но ничего другого на ум мне не шло.

Пока я ела яйца, образ парикмахера волей-неволей всплывал у меня в голове. До нашей сегодняшней встречи я ни разу не разговаривала с ним вне стен парикмахерской, хоть и видела его в деревне тут и там. Ситуация казалась абсурдной – будто мы одновременно очутились не в том месте. Никто в деревне его толком не знал, так как он был здесь пришлым. Нет, уже не таким пришлым, но на него все еще смотрели как на чужака. Если человек живет там, где у него нет друзей, с которыми он рос с детства, он всегда будет чувствовать себя пришлым.

Я попыталась вспомнить, как давно парикмахер работает здесь. Три года? Или больше? Я не смогла даже сообразить, где и когда увидела его впервые. В Синихэцуни, в нашей «Деревне у западной грязной реки», он стал первым парикмахером за все время ее существования. Пока он не поселился у нас в деревне, я сама себе делала прически.

Я удивилась, когда заметила парикмахера в бамбуковой роще. Прежде я никогда никого там не встречала. Для большинства односельчан бамбуковая роща не представляла никакого интереса. Для меня же она была связана с воспоминаниями. Мы с мужем провели там немало счастливых часов вместе. Мы обсуждали наши планы на будущее, и атмосфера в бамбуковой роще иногда становилась почти романтической. В той же бамбуковой роще мы несколько раз неловко поцеловались. Когда недавно я гуляла там, я вспоминала нежные улыбки и ямочки на щеках мужа.

В бамбуковой роще я забывала, кто я такая и чем зарабатываю на жизнь.

Однажды утром, после прогулки по бамбуковой роще, я заглянула к Хого. Я принесла ей немного домашних овощей, а также детскую шапочку, которую связала сама.

Дверь была не заперта, я постучала и сразу открыла ее.

Хого сидела за обеденным столом и шила детскую одежду.

– Ты хорошо умеешь шить.

– Нет, я ничего не умею, – грустно ответила Хого.

– Ты не права.

Я села и взяла в руки кусок ткани.

Она рассматривала детскую шапочку, которую я принесла.

– Ты очень добра ко мне…

– Я делаю то, что должна делать старшая сестра.

– Обо мне никто никогда так не заботился.

– Я не хотела тебя обидеть.

– Все в порядке. Я и сама ничего никогда не делала для других.

– Наверняка что-то делала.

– Нет. Я была ленивой и эгоистичной. И никогда не работала.

– Думаю, в будущем ты станешь хорошей плакальщицей.

– Я говорила тебе, что не умею петь.

– Ты умеешь плакать.

– Но это же так тяжело, когда приходится притворяться.

– Это не совсем притворство. На похоронах всегда становится грустно, – объяснила я.

– Я думаю, если люди платят тебе за то, что ты плачешь, то становится уже не так грустно.

Я была не согласна с ней, но решила не продолжать этот разговор.

Я огляделась и спросила:

– Может быть, тебе нужна какая-нибудь помощь?

– Если никуда не торопишься, сложи, пожалуйста, выстиранное белье. – Хого указала на стул рядом со мной.

– Не тороплюсь.

Кучка белья была относительно небольшой.

В основном там лежало ее нижнее белье, в том числе пара женских кальсон и термобелье. Затем мне попалась пара трусов… мужских трусов.

– Это…

Я даже не знала, как реагировать.

– Они остались от Мясника. – Хого выхватила у меня трусы.

– Но он умер!

– Я их ношу, потому что сейчас мне нужно что-то свободное.

Она погладила свой живот.

– Но ты можешь купить большие женские трусы.

– Мужские ничем не хуже. Такие же свободные.

Она добавила трусы к стопке, которую я только что сложила.

– Хорошо, когда есть свободные вещи.

Я встала. Пора идти домой.

Я не сразу пошла домой. Я хотела найти мужа, но не знала, где он играл в маджонг. Теперь они собирались на игру у совершенно разных людей. У меня не было желания звонить ему. Внутри бушевала ярость. Я должна спросить его в лицо, почему его трусы оказались в доме Хого?

Но его ли это трусы? Серые, с торчащими нитками. У мужа действительно были похожие. Впрочем, наверное, все мужские трусы похожи. Хого сказала, что это трусы Мясника. Почему бы мне не поверить ей?

Я открыла дверь. В доме было холодно.

Муж еще не пришел. В последнее время он возвращался домой все позже и позже. Он ничего не объяснял, а я ничего не спрашивала. Я не особо переживала – я хотела побыть одна.

Так как в доме никого не было, я достала косметическое зеркальце и принялась внимательно себя разглядывать.

На лбу появилось несколько свежих морщин, а лучики вокруг глаз сделались глубже. Волосы начали виться и нуждались в стрижке, но самое неприятное – стали видны седые корни. Чтобы выглядеть моложе, мне приходилось красить волосы каждые три месяца. Но стоило ли этим заниматься?

Хочу ли я хорошо выглядеть для мужа или все-таки для себя?

Зазвонил телефон.

Это была дочь.

– Мама, ты приедешь ко мне погостить?

– Не сейчас.

– А когда?

– Когда ты будешь на поздних сроках беременности.

– Папа дома?

– Нет.

– Играет в маджонг?

– Да.

– Он тебя не обижает?

– У нас все хорошо.

– Не спорь с ним.

– Мы никогда по-настоящему не спорим.

Я положила телефон на прикроватный столик рядом со старой лампочкой от потолочного светильника. Она сгорела около года назад, и муж пообещал ее заменить. Конечно, он ничего не сделал. Недавно я сама поменяла лампочку, а он этого даже не заметил.

Раньше я думала, что мне все равно, есть у меня муж или нет. Я никогда в этом никому не признавалась, но я считала мужа помехой и обузой. С тех пор как умер Мясник, я стала задумываться о реальных преимуществах наличия мужа. Теоретически, муж должен уметь чинить вещи в доме, таскать тяжести или доставать предметы, которые хранятся слишком высоко. Правда, я все это делала сама, но рядом, по крайней мере, всегда был кто-то, с кем я могла поговорить и с кем могла поесть.

Однако если муж забывает свои трусы в доме другой женщины, то ему лучше оставаться там, где и лежат его трусы. Хого сказала, что сама их носит. Это очень странно. Я бы никогда не надела мужские трусы, тем более такие старые и потрепанные.

В спальне было тихо – так тихо, что я пожелала, чтобы ночь поскорее закончилась. Мне хотелось, чтобы уже наступило утро и я смогла бы встать.

Когда я оставалась одна, я вспоминала о папе, который тоже был один. Интересно, о чем думает он по ночам в своей каморке, когда не может заснуть? Мне больше не разрешали заходить в дом престарелых, поскольку я работала плакальщицей на похоронах. А что, если я скажу им, что перестала этим заниматься? Ложь – это не такое уж и зло, если не причиняет вреда другим.

Если я навещу папу, я вновь почувствую себя заботливой дочерью. Это необходимо мне для душевного равновесия. Для других это, может, и не важно, но для меня это имеет огромное значение. Он не узнает меня и не запомнит, что я приходила, но я-то буду помнить.

Тогда я подумала: а не сделать ли мне прическу перед поездкой к папе? В последнее время я занималась волосами, только если мне предстояла работа на похоронах. Но почему бы не сделать прическу в обычный день?

Папа и мои волосы: что в этом общего? Они никак не связаны друг с другом, но, кажется, тесно переплетены с моими представлениями о хорошем настроении.

Кроме того, появится лишний повод увидеть парикмахера.