Хого заболела.

Муж позвонил мне, и я сразу же поспешила к ней.

Дом был выстужен. Хого лежала в постели – бледная, с покрасневшими глазами. Мой муж сидел на краешке кровати и, не отрываясь, смотрел на Хого.

Я пощупала ее лоб. Не сказать чтобы он был очень горячим.

Я поставила на кухне чайник. Пока вода закипала, я заглянула в холодильник и в морозильную камеру. К моему удивлению, там оказалось полно еды.

Я протянула чашку с горячей водой мужу.

– Подержи. Помогу ей приподняться. Когда ты в последний раз ела? – спросила я у Хого.

– Не помню, – слабым голосом ответила она.

– Выпей эту воду и оставайся в постели. Я приготовлю тебе поесть чего-нибудь горячего.

– Спасибо.

– О похоронах не переживай. Я выступлю на них плакальщицей. Бесплатно.

– Нет, Старшая Сестра. Я заплачу́. У меня есть деньги.

– Ты почувствуешь себя лучше, когда поешь, – успокоила я ее.

– Нет.

– Почувствуешь.

– Мясник, он… упал как подкошенный, понимаешь?

Хого покачала головой и начала кашлять.

Я достала из холодильника продукты и принялась готовить еду.

В холодильнике все было аккуратно разложено по полочкам. В том числе свежая фасоль и лук – точно такие же, как те, что росли у меня на заднем дворе. В морозилке я нашла немного грудинки в пластиковом контейнере. Я не могла бы сказать, что свинина выглядела точно так же, как у меня, но контейнер был очень похож. Может ли быть так, что муж крадет наши продукты и носит их сюда? Если бы он спросил разрешения, я бы не стала возражать. С другой стороны, все бобы и лук выглядят одинаково – как и большинство контейнеров для пищи.

Я поставила на прикроватный столик ужин для Хого: свиные ребрышки в кисло-сладком соусе и яичницу-болтунью с луком и рисом. Муж заботливо подпихнул под ее спину подушку.

Прежде чем взять в руки миску с рисом, Хого поблагодарила меня. Затем она спросила, не хотим ли мы поужинать с ней. Я наполнила миску рисом и для мужа. Сама я поем дома. На троих еды было маловато.

Муж останется здесь, а я схожу домой за грелкой.

Я задумалась над тем, когда муж уйдет из дома Хого, если я не вернусь с грелкой. Он ведь может совсем не прийти домой ночевать. Скажет, что заснул у нее в кресле, как человек, навещающий пациента в больнице.

Хого, может, и не особо умна, зато привлекательна. Поскольку всем мужчинам нравятся красивые молодые женщины, я не удивлюсь, если мой муж заберется к ней в постель. Тем более у нее большая грудь. А если он начнет прикасаться к ее округлостям, то уже не сможет оторваться от них.

Я не нашла дома грелку. Я написала об этом мужу, но он не ответил.

Я легла в постель и стала осторожно ощупывать свои груди. Мне хотелось, чтобы к ним кто-нибудь прикоснулся, ведь их никто не трогал уже много лет. Можно было бы попросить об этом мужа, но я никогда этого не делала и никогда не стану делать. Не хочу чувствовать себя униженной, если муж не проявит ко мне интереса.

Возможно, кто-нибудь другой захотел бы потрогать мою грудь. Какой-нибудь другой мужчина. Но я не знаю никаких других мужчин. Хотя нет! Знаю одного. Парикмахер. Мужчина, причем не уродливый и не толстый. Интересно, был бы он похож в постели на моего мужа?

Я выключила лампу, стараясь не думать ни о грудях, ни о парикмахере.

Муж вернулся домой только на следующее утро.

Он выглядел уставшим.

– Представляешь, Хого стало хуже прошлой ночью, – объяснил он.

– Понятно.

– Я сидел в кресле.

– Разве ты не спал в ее постели?

– Я этого не делал.

– Ты этого не делал.

– Я ждал, когда ты принесешь грелку, но ты так и не пришла.

– Я отправила тебе сообщение.

– Мой телефон разрядился. Что ты написала?

– Написала, что не смогла найти грелку. Ну а сейчас с Хого все в порядке?

– Думаю, да. Сегодня я к ней не пойду.

– Кстати, ты рад, что я поработаю для нее плакальщицей бесплатно?

– Я слышал, как ты вчера это сказала. Почему ты передумала?

– Мы все должны помогать вдове.

– Ты очень добрая, но тебе не обязательно делать это бесплатно.

– Не обязательно? А ей действительно не хватает денег? – спросила я как бы невзначай, не очень-то рассчитывая получить ответ.

Я вспомнила слова Хого о том, что она может позволить себе нанять плакальщицу.

Похороны Мясника были отложены на несколько дней из-за болезни Хого. Обычно похороны устраивают сразу после выдачи свидетельства о смерти. В случае с Мясником эта процедура заняла немного больше времени. Несмотря на то что он умер дома, его отвезли в больницу для установления причины смерти. Гроб с телом привезут в их дом в день похорон. Похороны пройдут и на заднем дворе, и в гостиной. Их задний двор слишком мал, чтобы вместить всех скорбящих, а аренда зала крематория обошлась бы в кругленькую сумму.

В сельской местности даже некоторые богатые люди предпочитают организовывать похороны дома, поскольку так проще собрать людей, ведь большинство друзей и родственников, как правило, живут поблизости. После похорон семья устраивает поминальный обед, чтобы продемонстрировать односельчанам свое благочестие и печаль по умершему пожилому родственнику или скорбь по трагически погибшему молодому.

Согласно традиции, на похороны не принято никого приглашать. Люди приходят сами после того, как объявляется дата и место проведения похорон. Часто членов семьи мучает страх, что на похороны не придет никто, кроме родственников, но в случае с Мясником такого не будет. Люди в деревнях в основном добры друг к другу, а также любопытны, так что Хого не о чем беспокоиться. По крайней мере, придут все партнеры Мясника по маджонгу, а это уже немало.

За свою жизнь я побывала на многих похоронах – в последние годы чаще всего как плакальщица. Кажется, никому нет дела до того, как жил покойный, если на его похороны потрачено достаточно много денег. Пока ваши родные живы, люди не могут судить, насколько хорошо вы относитесь к своей семье. Однако, если вы не устроили для родственника достойные похороны, окружающие подумают, что вы никогда его и не любили. Все ваши усилия, направленные на заботу о семье, тут же пойдут прахом. Возможно, это прозвучит странно, но похороны должны быть не только дорогими, но и оживленными. В начале похорон обычно царит тишина, но ближе к концу, когда все едят, атмосфера становится шумной и веселой. Чем больше пришло людей и чем больше потрачено денег на похороны, тем лучше.

Например, прапрабабушка стала легендой долголетия в нашей деревне, но никто не знал, ладила она со своей семьей или нет. Она прожила так долго, что это само по себе стало самым значимым достижением, какое только можно представить. Однако никто никогда не интересовался ни ее обычной жизнью, ни тем, что она чувствовала. Была ли она счастлива или, наоборот, несчастна – никому до этого дела не было. Но благодаря тому, что в качестве финальной точки родственники устроили ей грандиозные похороны, ее жизнь кажется идеальной.

Должна сказать, что Хого отнюдь не показалась мне умственно отсталой. Люди считали ее глупой, потому что им так сказали, когда она выходила замуж за Мясника, чтобы ни у кого не возникло ощущения, что она не подходит ему из-за большой разницы в возрасте. Мне говорили, что у нее интеллект десятилетнего ребенка, но, судя по тому, что увидела лично я, она была ничуть не глупее любой среднестатистической женщины. Я встречала похожих на нее молодых женщин. Внешне они казались наивными или невинными овечками, но внутри были очень непросты. Впрочем, я могу ошибаться. Кто знает?

Хого настояла на том, чтобы заплатить мне за услуги.

– Я не хочу провожать Мясника дешево, – объяснила она.

– Я могу научить тебя плакать правильно, и тогда тебе не придется платить мне за слезы.

Она слабо улыбнулась.

– Я умею плакать, но твой плач лучше.

– Ты можешь получить мой плач бесплатно, как от Старшей Сестры.

– Но ты мне не сестра. Я почти не знала тебя раньше.

– Но теперь-то ты меня знаешь.

– Я могу себе позволить нанять плакальщицу.

– Нет, тебе все-таки не нужно платить.

Когда вернулся муж, я гладила черный пояс от траурного платья при помощи большой эмалированной кружки с горячей водой. Скорее всего, муж был у Хого.

Мой утюг давным-давно сгорел. Я не спешу покупать новый, потому что пользуюсь утюгом редко. Достаточно, чтобы верх траурного платья был не слишком мятым, так как все равно никто ничего не замечает, когда я встаю на колени. Обычно я более тщательно проглаживаю пояс, но с этой задачей неплохо справляется и кружка с горячей водой.

Раньше поверх траурного платья я надевала белый пояс, но потом муж стал жаловаться, что так я похожа на привидение. Честно говоря, выглядеть как привидение на похоронах вполне уместно. Стандартный поминальный наряд для ближайших родственниц – это большой капюшон, свободное платье и пояс из белого льна. Белый пояс можно заменить бельевой веревкой. Группа людей в белых одеждах, вставших на колени на похоронах, – душераздирающее зрелище. Чтобы избежать споров с мужем, я стала носить черный пояс, но белый так и не выбросила. Муж даже не догадывается, что я его сохранила. Если бы он узнал об этом, он бы разозлился. Неужели я храню белый пояс лишь потому, что он не нравится моему мужу – пусть даже он и не знает о его существовании?

– С ней все в порядке? Я имею в виду Хого.

Я продолжала гладить пояс.

– Уже лучше.

– Странно, что она не хочет принять мои услуги бесплатно.

– Странно.

– У нее есть деньги. Больше, чем мы думаем.

– Понятия не имею, сколько у нее денег.

– Как и я. Кстати, она тебе кажется глупой?

– Вроде бы нет.

– Ты знаешь ее лучше, чем я, правда же?

Я попыталась заглянуть мужу в глаза, но он отвел взгляд.

– Ну да, – ответил он, замявшись.

Я взяла кружку и сделала глоток. Не люблю тратить воду попусту.

– Она хорошенькая. Жаль, что вышла замуж за бедняка, да к тому же за пожилого.

– Она нравилась Мяснику, – буркнул муж.

– А он ей нравился?

– Вроде да.

– Но никто на самом деле не знает, как они ладили.

– И про нас никто не знает.

– Если только мы никому об этом не болтаем.

– Мы можем не говорить правду.

– Люди не всегда верят в то, что слышат. Иногда они даже не верят в то, что видят, – принялась рассуждать я.

– На что ты намекаешь?

– Ты можешь притворяться перед другими людьми.

– Я не притворяюсь.

– Ты кому-нибудь рассказывал что-нибудь плохое про меня? – спросила я.

– Нет.

Муж лежал на своей половине кровати и храпел. Я ворочалась, не в силах заснуть. Не знаю, что мешало мне уснуть – то ли его храп, то ли еще что-то. Мне рассказывали, что некоторые мужчины храпят так, что их жены уже не могут заснуть без этих звуков.

Я придвинулась к мужу и потянула его за плечи, чтобы он сменил позу. Теперь он лег на спину и перестал храпеть. Я проделывала такое и прежде и ни разу его не разбудила.

Возможно, я заблуждаюсь, но мне кажется, что от мужа теперь пахнет лучше. От него и раньше пахло не плохо, но всегда воняло сигаретами. Трудно сказать, чем от него пахнет сейчас, но, безусловно, этот запах мягче. Честно говоря, меня не интересовал запах мужа, а ему было наплевать, как пахну я. Не то чтобы мы обсуждали этот вопрос, но я всегда это чувствовала.

Муж подкатился ко мне во сне и ухватил меня за руку.

– Хого, Хого, – пробормотал он.

Я поколебалась, прежде чем ответить:

– Да. Чего ты хочешь?

– Ты знаешь, – ответил муж и принялся шарить рукой у меня под ночной рубашкой.

Я не понимала, проснулся он или нет, поэтому затаила дыхание и постаралась не двигаться.

Его пальцы добрались до моих сосков – и это редкое ощущение заставило все мое тело задрожать. Я разозлилась, но в то же время почувствовала себя слишком ослабевшей, чтобы оттолкнуть мужа.

Ладно, пусть я сегодня буду Хого.

Когда муж слез с меня, я задумалась, знает ли он, в ком только что побывал. Они с Хого, должно быть, спали вместе. Или, по крайней мере, он об этом мечтал.

Впрочем, мне было все равно. В кои-то веки я почувствовала себя хорошо. Надо прислушиваться к своему телу, а оно велело мне сохранять спокойствие и наслаждаться тем, что есть. Жаль только, что это чувство такое кратковременное. Стоило мне подумать, что мне становится лучше и лучше, как все уже закончилось.

Странно, но в этот раз мне не было больно.

Не буду говорить ему ни слова. Не буду.