Сидя в гостиной у Амандины с чашкой горячего кофе в руке, смотрю, как Камилла и моя подруга знакомятся ближе.

Девушка, беспокойная и возбужденная, желая «действовать профессионально, даже если мы идем к твоей подруге», прихватила свое резюме и испекла торт с кремом, бретонский фар и апельсиновое печенье – «ты сама говорила, что это лучшая моя визитная карточка». Мы лакомимся ее выпечкой. Настоящее пиршество. Доказательство? Амандина даже глаза закрывает, смакуя второй кусок торта. А когда наконец снова их открывает, облизывает пальцы, чтобы ни крошки не пропало зря, и, повернувшись к Камилле, говорит:

– Ну вот, сама видишь, у меня дел выше головы, я не справляюсь и с булочной, и с ребенком… Мы на несколько недель взяли студентку, она работает продавщицей, но ищем более долговременное решение.

Раздраженно и с досадой обводит рукой беспорядок вокруг и продолжает:

– Моему мужу необходима помощь в лавке, к тому же он хочет расширяться и, возможно, в будущем работать на заказ с доставкой. Даже если я вскоре смогу на какое-то время вставать за прилавок, нам нужен кто-то, кто поможет с выпечкой и с развитием нашей торговли. Люси сказала мне, что тебе требуется стажировка на время обучения, и я подумала, может, ты согласишься работать в нашей лавке?

Лицо Камиллы озаряется сияющей ярче солнца улыбкой, и она мгновенно откликается:

– Да, да, это просто сказочно!

Тут наш разговор прерывают крики и плач, Амандина поворачивается к двери детской. Ева проснулась. Амандина приподнимается, собирается идти за малышкой, но им с Камиллой надо обсудить подробности трудоустройства и прочего. Я знаю, что девушка хочет поговорить о своих планах открыть кафе в «Малуиньер», и самым естественным тоном, хотя мне самой это странно, спрашиваю, показывая в сторону детской:

– Можно мне?

Амандина несколько секунд смотрит на меня, словно пытаясь решить, всерьез ли я это предлагаю, осознает, что да, всерьез, кивает и широко улыбается. Она знает, что это означает для меня. И понимает: настал очень важный момент, один из тех, которые могут изменить траекторию, изменить жизнь. И она мне доверяет.

С бьющимся сердцем толкаю дверь детской, вдыхаю запах присыпки и лосьона, мелкими шажками подхожу к колыбельке и, глядя на сморщенное личико малышки, шепчу:

– Что случилось, маленькая моя?

Неужели осмелюсь? Теперь я знаю, что сделаю это, даже если сама в совершенно раздерганных чувствах. Ева беспорядочно вертится, щеки у нее мокрые от слез, глаза зажмурены, кулачки стиснуты. Перебираю возможности – голод, холод, страх? Неужели осмелюсь? Глубоко вздохнув, наклоняюсь, беру ее на руки, прижимаю к груди. Покрутившись, она находит удобное положение, успокаивается – должно быть, почувствовав мое тепло, – хватает мой палец и крепко сжимает. У меня замирает сердце.

Я это сделала.

Нам обеим надо успокоиться, и я прохаживаюсь с ней по комнате, затем, поменяв малышке подгузник, начинаю ее баюкать, мурлыча песенку. Я-то думала, что все забыла.

Но нельзя забыть, что ты была мамой.

Все рефлексы при мне, никуда не делись. Вся любовь здесь. По-прежнему. И я вновь обретаю цель матери, высшую цель, к которой начинаешь стремиться, как только в твоей жизни появляется ребенок: сделать его счастливым.

Ева успокаивается, и вскоре глаза у нее закрываются, она засыпает у меня на руках – с пустышкой во рту, пристроив головку у моей шеи. Я и позабыла, каким чудесным и волшебным даром обладает спящий младенец: он умиротворяет. Но я получаю от Евы еще более драгоценный дар: она непросто умиротворяет мою душу, мой ум, мое тело – она прекращает мою пытку. Усмиряет демонов. И дарит мне надежду.

Не сразу, только через несколько минут замечаю, что я плачу. И улыбаюсь.

Я создаю радугу в своей душе.

Дождь и солнце способны сотворить чудо. Я пострадала, но краски сохранились в глубине моей души, они никуда не делись. Красоту мира и жизни можно увидеть и тогда, когда серое, пасмурное небо затянуто тучами.

Мы возвращаемся домой. Леонару, Вивианне и маме не терпится узнать, что было у Амандины. А у меня ощущение, будто я парю над землей, мне надо на нее вернуться. Впервые после трагедии, впервые после того, как потеряла Колин, я полностью осознаю, что чего-то достигла.

Я взяла на руки ребенка.

Смогла снова взять на руки ребенка и не сломаться. Я это сделала.

С тех пор, как мы вернулись, я все время глупо улыбаюсь. И плачу. Странная смесь, можно было бы даже предположить, что я накачалась наркотиками.

В голове у меня сменяются картинки. Колин у меня на руках.

Звездочка моя, я прекрасно знаю, что это была не ты. Никто никогда не сможет стать тобой. Но благодаря Еве я почувствовала свою с тобой связь. И смирилась с тем, что ты ушла, а я осталась. И приняла то, что могу радоваться другим детям. Смягчить горечь этой несправедливости, того, что я тебя потеряла.

Мне не так больно.

Болит чуть меньше.

Все собираются в гостиной, и я предоставляю говорить Камилле. Сверкая глазами, она рассказывает о том, какое предложение получила.

– Это великолепно, – отвечает дедуля-ворчун. – И очень удачно, что вы все здесь собрались, потому что мне тоже надо много вам сказать…

Ну вот, наконец-то Леонар расколется и откроет нам свои махинации.

– Я уже несколько недель думаю о будущем Вивианны и Камиллы, перебрал все возможности. А потом смирился с очевидностью и принял решение, которое мог принять только я…

Надо признать, он человек одаренный. Благодаря его красноречию, все внимательно слушают. В комнате не слышно ни звука, кроме нашего дыхания. Если бы сейчас произошло землетрясение, мы бы не шелохнулись, момент слишком важный, и все мы это чувствуем.

– …в конце концов я создал собственное предприятие! Поначалу я, в своем почтенном возрасте, был настроен скорее против этого. В самом деле, когда вы с Вивианной планировали открыть книжную лавку, я не собирался ввязываться в вашу коммерцию. Но сегодня речь идет о единственном решении, при котором предприятие может существовать, и я пошел на это. Ради вас всех. И разумеется, с согласия Анник, поскольку она остается владелицей этого дома.

Старик делает паузу, чтобы мы оценили его заявление, и тактика отлично срабатывает: все переглядываются с изумлением и любопытством, дожидаясь, чтобы он продолжил и рассказал побольше. Леонар, явно довольный, широко жестикулируя, делится с нами подробностями своего плана.

– Речь идет о conceptstore, это будет кафе – книжная лавка – библиотека. Сейчас такое, кажется, в большой моде. Я предпринял все необходимые шаги в различных учреждениях и в торговой палате – и вот так родилась «Библиотека счастливых».

– Но как же вы нашли средства? – с любопытством спрашивает Вивианна, понимающая, чего стоит создание торгового предприятия.

– Благодаря наследству, которое оставила мне Рози, я далеко не бедствую. Так вот, я буду управляющим и ответственным, но кафе займется Камилла, а книжной лавкой – Вивианна. Разумеется, если вы согласитесь и если это всех устраивает.

Я, не задумываясь, отвечаю и только потом осознаю свой промах:

– Ну да, вы ведь изучали торговое дело и знаете, как это работает.

– А вам откуда это известно?

Вот лопухнулась! Люси, заговори ему зубы! Напусти туману! Я живенько меняю тему, пока не спалилась окончательно.

– Должно быть, вы об этом упоминали… но давайте сосредоточимся на Камилле и Вивианне.

Леонар смотрит на меня недоверчиво – конечно, он же пока что из ума не выжил! А я как ни в чем не бывало переключаю внимание на Вивианну. Та выглядит совершенно растерянной, и я не уверена, поняла ли она, к чему ведет предложение Леонара. И чтобы вернуть ее к реальности, он мягко спрашивает:

– Вивианна, вы хотите работать на меня?

– На старого ворчуна?

Леонар морщится и уже открывает рот, чтобы ответить, но выражение лица Вивианны меняется. Опомнившись от изумления, она ослепительно улыбается:

– С удовольствием, это будет потрясающе!

– Вот и прекрасно! Остается только все это устроить.

Вечером мы отмечаем хорошие новости как следует – с шампанским, вкусной едой, смехом и огромной радостью. На этот раз все будет как надо, и ничто не сможет помешать нашим планам осуществиться.

Праздник заканчивается, я возвращаюсь в свою комнату, и вскоре кто-то тихонько стучится в дверь. Встаю, отворяю и вижу перед собой маму в халате.

– Если вам хочется открыть цирк, обращайтесь к Леонару. Леонар найдет решение для любого бизнеса на свете!

Мы обе хохочем, потом мама отвечает:

– Да мы и так уже живем в цирке – погляди сама.

Она указывает вниз, на Шиши, которая по ее команде начинает кружиться на месте.

– Вот это да! Не хочешь предложить свой номер? Очень милый был бы аттракцион для нашего conceptstore.

– Завтра поговорю об этом с Леонаром, а сейчас я хотела бы расспросить тебя наедине. Я знаю, что ты была у Амандины, но мы не упоминали о…

– О малышке? Знаешь, теперь я могу слышать это слово.

Я зову ее в комнату, закрываю за ней дверь, мама присаживается на край кровати. Она ждет, чтобы я ей обо всем рассказала, чтобы я поделилась своими чувствами, и я ощущаю такой прилив любви к ней – мама всегда была рядом, всегда готова была меня поддержать, выслушать и услышать, я всегда могла на нее опереться. Надеюсь когда-нибудь стать такой же замечательной матерью, как она.

– У Амандины мы поговорили втроем, они с Камиллой познакомились, все шло хорошо, я была очень довольна. Знаешь, я так рада, что узнала их, и в каком-то смысле мне повезло: я могу им обеим помочь. Думаю, это придало мне сил. И думаю, то, что я встретила Леонара, Вивианну и Камиллу, в некотором роде вернуло мне веру в жизнь. С тех пор, как оказалась здесь, я чувствую себя полезной. Ну вот, а потом наступил такой странный момент, когда все изменилось. Ева заплакала, и… я предложила, что пойду посмотрю, в чем дело. Я взяла ее на руки и успокоила. И она уснула у меня на груди, так доверчиво. Конечно же, я вспоминала Колин. Как не думать о ней? Но я впервые не чувствовала отчаяния, впервые отошла от края пропасти. Почувствовала себя более сильной. Ну, немножко. Мама, я взяла ее на руки.

– Я так рада и так горжусь тобой, тем, какой путь ты проделала за то время, что мы здесь. Знаешь, скажу тебе честно – я всегда чувствовала себя такой бессильной перед трагедией, которую ты пережила. Я не знала, как тебе помочь, не знала, какие слова выбрать, чтобы тебя утешить. Когда ты была маленькая, я могла перевязать тебе ранку, заклеить пластырем ссадину, дать тебе конфету, когда ты плакала, и в конце концов все заживало. Когда ты была подростком, я утешала тебя в твоих сердечных горестях мороженым, фильмами и долгими разговорами. Но когда случилось это горе, – так несправедливо, так противоестественно потерять ребенка, – я не знала, как с ним справиться, как помочь тебе с этим жить. Время волшебного поцелуя, который лечил от всех печалей, давно прошло. Я не знала этой боли и потому не могла говорить с тобой о ней. Как сказать, что я тебя понимаю, если это неправда, если я только представлять себе могу, что ты переживаешь?

– Ты всегда была рядом, но я сама замкнулась в молчании. Я не могла говорить о Колин, мне хотелось уйти к ней, у меня не получалось без нее жить. А говорить о ее смерти означало принять, что моей девочки у меня больше никогда не будет… Каждое слово было осознанием утраты.

– А что ты чувствуешь сегодня?

– Раньше все было черным. Плотная, сплошная чернота. Все эти чувства никуда не делись, но черный цвет сменился серым. Мне не так больно оттого, что ее нет. Чуть меньше.

– Ты же знаешь, я всегда буду рядом, если тебе захочется поговорить о чем угодно, обо всем…

Мы улыбаемся друг дружке, и она обнимает меня. Хоть я и выросла, но мне по-прежнему хорошо в ее объятиях, в такие минуты я всегда чувствую себя защищенной. Защищенной безмерным могуществом моей мамы, ее нежностью и беспредельной любовью.

Перед сном я пишу сообщение Лионелю – невозможно исключить его из моих размышлений после того, что я пережила у Амандины.

Я сегодня много думала о тебе. Ты был со мной в очень важную минуту. Спасибо. Я потом тебе расскажу. Когда-нибудь я наберусь сил и смогу все тебе рассказать.

В следующие несколько недель в доме царит радостная суета. Леонар с Камиллой рыщут по местным барахолкам, покупают столы и стулья для нашего маленького кафе, дедуля расщедрился на великолепную профессиональную кофемашину, умеющую готовить всевозможные напитки, а еще они заключили договор с поставщиком органического чая, и Камилла условилась с Амандиной, что будет печь свои булочки у нее, чтобы потом продавать у нас.

Еще она прошла подготовительную стажировку, прослушала факультативный курс, знакомящий со всеми аспектами создания ремесленного предприятия. Пять дней Камилла усердно трудилась, знакомилась с нормативными требованиями, экономическими сторонами своего проекта, чтобы, опираясь на полученные знания, открыть свое предприятие и управлять им. Она усвоила понятия коммерческого управления, правовых положений, налогового режима и социального статуса. Леонар постоянно помогал ей советами, он даже два дня вместе с ней ходил на занятия, чтобы получить гигиенический сертификат. Вивианна не стеснялась делиться с ними всякими ухищрениями. Вот не думала, что можно столько времени обсуждать нормы и проблемы безопасности питания.

Вивианна почти все время висит на телефоне, покупает книги, делает заказы. Она сказала мне, что готовит огромный сюрприз к открытию книжной лавки. И даже прибавила, что Ральфу нее получит, и я каждый день молюсь, чтобы она не наделала глупостей, включающих в себя тухлую рыбу, анонимные письма или салат.

Или даже блинчики с кленовым сиропом.

И вот настал день Д. Наконец! Оглядываюсь кругом, и мне трудно поверить и осознать, что на этот раз дело сделано, у нас все получилось. Мы все так переставили, чтобы поместились три маленьких разноцветных – голубой, зеленый и розовый – столика и несколько деревянных стульев в зоне кафе (остальная мебель спрятана до лучших времен, когда можно будет открыть террасу), а Вивианна заново обустроила книжную лавку и ждет покупателей.

Камилла работала как бешеная, чтобы наготовить побольше вкусного. Мы, мама и я, ходим с нагруженными подносами, предлагаем всем гостям выпить и закусить, а Вивианна тем временем идет встречать свой «сюрприз»!

Леонар наслаждается зрелищем, сидя на диване с бокалом шампанского в руке и беседуя с мадам Легофф о Мориаке.

Не выпуская из рук подноса, смотрю через окно на Вивианну – она нас не обманывала, когда обещала нечто потрясающее. И не обманулась в своих ожиданиях: у дома уже выстроилась очередь, читатели с нетерпением ждут встречи, прижимая книги к груди, как самое драгоценное, что у них есть.

Вивианна, привыкшая устраивать такого рода мероприятия, поставила посередине своей лавки стол для автора и выложила стопками экземпляры его последнего романа. «Это единственная встреча в нашем регионе», – ликовала вчера Вивианна, сообщив нам, что подготовила втихомолку. С помощью своего списка для рассылки она предупредила наших завсегдатаев и поклонников автора. Ральф пришел в ярость, поняв, какая возможность ускользнула у него из-под носа, когда Вивианна благодаря известности своей прежней лавки (все знают, как хорошо там встречали покупателей) и своей записной книжке без труда уговорила писателя.

Мишель Бюсси в элегантном синем пиджаке входит, улыбаясь, под аплодисменты читателей – они в полном восторге оттого, что видят его «живьем», – и, продолжая весело болтать с Вивианной, усаживается за стол.

Леонар, привлеченный шумом, поднимает голову, видит Бюсси, умолкает, с совершенно детской радостью смотрит на него во все глаза, тут же бросает мадам Легофф, бежит в свою комнату, а потом, ошарашенный, подскакивает ко мне:

– Это Мишель Бюсси? Настоящий?

– Да нет, мы заказали двойника. Настоящий намного больше и слишком дорого стоит.

– Вы что, смеетесь надо мной?

– Нисколько. А вообще – откуда вы знаете Бюсси?

– Я знаю эту среду и уже видел его фотографии в газетах, он как-никак один из самых продаваемых писателей Франции!

Часом позже, когда Бюсси делает перерыв и хочет выйти в туалет, Леонар его перехватывает с тремя книжками карманного формата и ручкой.

– Какое милое кафе, дорогая моя. Я уверена, что места будут брать с боем, у вас несравненная кондитерша.

Мадам Легофф отвлекает меня от созерцания, и я перестаю смеяться, но эта картина – Леонар просит Бюсси подписать книги – надолго останется в моей памяти.

– Да, у Камиллы настоящий талант. Скоро она начнет работать и у Амандины, так что вы сможете полакомиться ее шедеврами и здесь, и в центре. Попозже разберемся с часами работы кафе.

– Когда я вырасту большая, стану как Камилла. Все, что она делает, слишком вкусно. Особенно ее шоколадный пирог. Убийственно!

Матильда держит в руке кусок пирога, лицо вокруг рта перемазано шоколадом. Заметив Камиллу, девочка бросается к ней и просит еще раз повторить рецепт «лучшего пирога на свете». Камилла включается в игру и напоминает, что понадобятся яйца, мука, масло, сахар – только не слишком много, очень хороший шоколад и много любви, а потом обещает записать рецепт, как только закончится праздник по случаю открытия «Библиотеки счастливых».

Амандина забежала к нам днем, но Карина в этот знаменательный день, к сожалению, не появилась. Она пообещала приехать в следующий раз. До закрытия Вивианна успела продать несколько десятков книжек, Камилла со своим буфетом имела бешеный успех, рекламная кампания нашей новой деятельности принесла плоды, и теперь у меня нет ни малейших сомнений в том, что будущее «Библиотеки счастливых» в стенах нашего дома обеспечено.

Камилла уже несколько дней трудится, составляя меню своего кафе, и, к огромной нашей радости, все свои рецепты тестирует на нас. Сегодня мы собрались в гостиной, потому что она решила показать нам свой проект меню. Наконец-то! Разумеется, все, и в первую очередь Леонар и Вивианна, начинают давать ей советы еще до того, как она успевает показать нам карточки, которые заказала в местном рекламном агентстве и теперь держит в руках.

– Я думаю, если хочешь, чтобы все остались довольны, ставку надо делать на классику. Фрукты и шоколад, – уверяет Леонар.

– Но все же не слишком, потому что надо отличаться от других! – прибавляет Вивианна.

– Как бы там ни было, даже если Камилла станет печь «классические» булочки и пирожные, они все равно будут в тысячу раз лучше, чем в других булочных, – говорит мама.

Мы все с этим соглашаемся и поворачиваемся к Камилле, которая беспокойно переминается с ноги на ногу. Она подходит ближе и раздает нам карточки, а потом выдыхает:

– Вот.

И тут же садится на краешек кресла, вглядываясь в нас, пытаясь понять что-нибудь по нашим лицам и нетерпеливо дожидаясь, когда мы выскажемся.

– Ну? Почему вы молчите?

– Я еще и половины не прочитал, – откликается Леонар, продолжая изучать меню.

– А мне от этого есть захотелось, – признается Вивианна.

Я в третий раз перечитываю ее чудесное предложение и тщетно пытаюсь удержать выступившие на глаза слезы. Я так горжусь ею и тем, что она совершила. Я бы еще десять раз перечитала меню, и мне бы не надоело, но Камилла, похоже, сейчас лопнет от нетерпения, а мы все молчим. И я начинаю первой, изо всех сил сдерживая волнение и стараясь, чтобы голос не дрогнул:

– Камилла, это просто… безупречно.

Мне никого не удается обмануть, и мама незаметно протягивает мне платок. Я всхлипываю, сморкаюсь, глаза у меня полны слез. Дольше держаться не могу и, убедившись, что не рискую облить Камиллу слезами и соплями, вскакиваю и заключаю ее в объятия.

– Я так горжусь, так горжусь тобой и всем, что ты делаешь.

– Никогда не видел, чтобы кто-нибудь плакал, читая меню. – Леонар тоже растрогался, и мама и ему сует платок. – Камилла, тебе удалось искусно соединить классическое с необычным, и я стану первым посетителем твоего кафе. И самым верным! И обещаю оставлять тебе хорошие чаевые.

– Вы – хозяин, вы все будете получать бесплатно!

– Шампа-а-а-анское! – кричит Вивианна.

Мы чокаемся и пьем за успех нашей девочки, то и дело поглядывая на составленное Камиллой меню, изумленные и восхищенные этим проектом, который родился и развивался у нас на глазах благодаря ее таланту и решимости.

И одному старенькому ангелу-хранителю.

Кафе счастливых

Кофе 2,50 €

Маккиато 3 €

Капучино/Латте 3,50 €

Органический чай 3,50 €

Домашний шоколад 4 €

Дежурный торт 4 €

Эклер по настроению 4,50 €

Маффин с лимонной ноткой и тающей серединкой 4,50 €

Шоколадный пирог Матильды 4,50 €

Тарелка с органическими овощами из своего огорода 12 €

Домашнее мороженое, один шарик 3 €

Домашние пироги на заказ – по договоренности