После рождественских каникул, в начале января, мы возобновляем работу библиотеки и продолжаем обустраивать книжную лавку, рассчитывая в ближайшее время ее открыть. Хотя Вивианна все еще ждет решения торгового суда, мы все этим занимаемся, потому что общий проект соединяет нас еще крепче.

Камилла помогает нам во всех делах, а кроме того завладела кухней и часами печет замысловатые торты и булочки. Раз в неделю Камилла пробует приготовить что-то по новым рецептам и угощает посетителей библиотеки – в результате народу к нам приходит все больше и больше. Книги и сласти – райское сочетание, правда?

Сегодня у нас эклеры – шоколадные, кофейные и с лимонным кремом, дегустация в самом разгаре, я облизываю пальцы, чтобы ни капли глазури не пропало зря, и тут в гостиной появляется мадам Легофф с огромной фарфоровой свиньей в руках.

– Люси, можно мне оставить ее в уголке?

Я в недоумении. Не понимаю, с чего старушка вдруг решила подложить мне свинью и что мне с ней делать.

– Конечно… Вы думаете, что собачка и чайка начинают чувствовать себя одиноко и могли бы поговорить с ненастоящей свиньей?

Она смотрит на меня как на помешанную, и ей кажется необходимым уточнить, отчетливо выговаривая каждый слог, как будто она обращается к двухлетнему ребенку:

– Нет, это копилка! Ко-пил-ка! Вы ведь знаете, как с ней обращаться? Сверху есть щель, и туда можно бросать грошики.

– Грошики?

– Ну, денежки, монетки. Вы понимаете, что я говорю?

– Я… ну… да. Я вроде бы понимаю, но… зачем?

– Мы, то есть читатели, поговорили между собой и решили, что могли бы вас немного поддержать, время от времени скидываться, участвовать в ваших тратах на библиотеку. Да еще теперь, когда есть Камилла, нас бесплатно угощают булочками, так что… вполне естественно вам чем-то помогать. Вот и все.

– Это… просто чудесно. Спасибо, мадам Легофф.

– Вам спасибо, Люси.

Старушка прощается и уходит, прижимая к себе сумку, – а ведь она пришла без нее, – и я спешу поделиться новостью с остальными. Они помогают Вивианне собрать столы, чтобы та могла разложить книги из своих прежних запасов. Леонар держит в руках шуруповерт, Камилла – молоток, а мама – ножку стола (причем перевернутую). Вивианна внимательно изучает чертеж стола, крутит его во все стороны – никогда еще не видела ее настолько увлеченной. Каждый вечер она допоздна трудится, часами разбирает книги, вытирает пыль с обложек и чертит планы, решая, как ей лучше обустроить свой уголок. Так приятно видеть, что она наконец занялась чем-то кроме уборки. Я тем временем обдумываю, как лучше сообщить об открытии книжной лавочки. Постоянные посетители, конечно, заметили, что у нас что-то меняется, но поскольку мы не знаем, когда сможем начать эту деятельность, то предпочитаем пока помалкивать, а если нам задают вопросы – отвечаем туманно.

Сегодня утром, едва проснувшись и еще нежась в нагретой моим теплом постели, я тянусь за телефоном, чтобы проверить свои социальные сети. Через несколько секунд приходит сообщение:

Я думаю о тебе.

Я улыбаюсь – даже не ожидала, что меня так обрадуют эти четыре слова. Отвечаю Лионелю «я тоже» и больше ничего не прибавляю, я пока не готова открыть ему больше, но и не хочу дольше замыкаться в своем разрушительном молчании.

Наскоро ополоснувшись, иду вниз, чтобы до прихода наших любителей чтения посидеть в тишине и уюте гостиной. Пристраиваюсь рядом с Леонаром и пью кофе. Надев очки, он сосредоточенно читает газету и все громче ворчит. А потом взрывается так, что я дергаюсь, и половина моего кофе выплескивается на плед.

– Только не это!

– Только не что? И разве можно так шуметь с утра пораньше!

– Прочитайте. А потом скажете мне, есть ли из-за чего возмущаться!

Он протягивает мне газету, показывает фотографию мужчины: тот, самодовольно улыбаясь, позирует перед магазином. Прищурившись, начинаю читать возмутившую Леонара статью. Странно, где-то я этого красавчика видела.

Новый гипермаркет в центре Сен-Мало

Сеть магазинов «Боннар» выработала новую стратегию: каждый год открывать новую точку. В ближайшем будущем их вывеска появится в самом центре крепости Сен-Мало, в бывшем помещении супермаркета. Что за новшество будет в этом гипермаркете? Создание культурного пространства и открытие внутри самого гипермаркета книжного магазина, кстати, на месте прежнего «Книжного буйства». «Мы считаем, что книжный мир сильно меняется и что время книжных лавок прошло, это отжившая модель, – объясняет мсье Боннар, бизнесмен, создавший эти успешные филиалы. – Доказательство тому – лавка, которая разорилась на этом самом месте несколько месяцев назад, совершенно очевидно, что управляющая не смогла приспособиться к ожиданиям населения. Рынок изменился, и она не справилась. Это печально, но такова реальность. Теперь потребитель может приобрести хлеб, салат и любимый роман в одном и том же месте. Ему уже некогда ходить в три магазина, он хочет купить все побыстрее. Мы здесь для того, чтобы обслужить его как можно эффективнее и принести ему все, что требуется или чего пожелается, как можно скорее, – с воодушевлением прибавляет директор. – Кроме того, мы гордимся тем, что наш книжный магазин предлагает самый большой выбор романов в центре Сен-Мало. Мы надеемся снискать самую лучшую репутацию на книжном рынке».

Не может быть, я глазам своим не верю. Этот тип позволяет себе критиковать бывшую лавку Вивианны и так грубо, недостойно себя нахваливать? Прямо с души воротит. К тому же появление нового книжного магазина совсем рядом с нами – не лучшая новость дня. Со злостью швыряю газету на стол и в свой черед кричу:

– Только не это!

– Вот видите!

– Что я вижу?

– Вы тоже сказали «только не это»!

– Ну да.

– Эта история нам совсем ни к чему сейчас, когда мы собираемся открыть свою книжную лавочку…

Внезапно рядом с нами материализуется розовая тень.

– Можно мне к вам присоединиться? Кажется, у вас тут очень интересный разговор. Все из-за этой статьи?

Мы с Леонаром переглядываемся, явно думая об одном и том же: лучше бы Вивианне ее не читать. Слишком поздно – она уже схватила газету и с любопытством разглядывает фотографию.

– Мне знакомо его лицо! Мы его уже видели, прямо здесь.

– О господи… Ты права.

Заглядываю ей через плечо, еще раз всматриваюсь в фотографию, но ничего сказать не успеваю, потому что она орет:

– Вот гад!

Ну все, она прочитала статью. Я выдергиваю у Вивианны газету, но этим уже ничего не поправишь. Обрывок страницы зажат у нее в руке. Внезапно до меня доходит, где я видела эту высокомерную физиономию.

– Да это же Ральф!

– Ральф? – переспрашивает Леонар.

– Ну да, приглядитесь к нему. Он был на первом занятии моей литературной мастерской.

Похоже, Вивианна зависла. Мне вспоминается то, что Амандина рассказывала о ее прошлом, о ее отце, который так сурово с ней обходился, когда она была ребенком. То, что Ральф публично признал ее неспособной управлять своей лавкой, должно было растравить давние раны, удар пришелся точно по больному месту, теперь она еще больше сомневается в своих способностях.

Вивианна сидит неподвижно, все еще держа в руке обрывок статьи, смотрит в пустоту. У нее шок? Она впала в бесчувственное состояние? Приглядевшись, я замечаю, как трепещут ее ноздри. Потом она стискивает челюсти. Потом еще крепче сжимает пальцы – и происходит неминуемое. Я слышу, как она скрипит зубами, потом тихо рычит – и взрывается. Вивианна разом вскакивает, вытаращив глаза, мечется по комнате, расшвыривает страницы газеты, которую выхватила у меня из рук.

– Подо-о-о-онок! Мерзкая тва-а-а-арь! Рррр…

Она проносится через гостиную и взбегает по лестнице, не переставая все более грязно ругаться. Я поворачиваюсь к Леонару:

– Думаю, надо срочно звонить Симону Перрюшу, пока она совсем с катушек не слетела.

Психиатр оказывается довольно шустрым и появляется через полчаса. На наше счастье – потому что Вивианна все еще носится по дому и ругается. Симон ставит на пол свой чемоданчик, снимает пальто, подбирает чемоданчик, поправляет очки и начинает расспрашивать меня о причинах срыва. Я объясняю ему ситуацию, он озабоченно качает головой, потом спрашивает:

– Вы знаете, где она сейчас?

Прислушиваюсь к ее воплям.

– Я бы сказала, в подвале, если судить по тому, как отзывается эхо.

Несколько секунд спустя мы слышим очередной крик:

– Засра-а-а-анец!

– Похоже, переместилась, теперь она на лестнице, идет наверх.

Он явно трусит, но все же улыбается мне.

– Я… пожалуй, я пойду к ней.

– Хорошо. Удачи. Если что – зовите, я буду внизу.

– Спасибо.

Часом позже, когда в доме снова покой и тишина, Симон Перрюш спускается. Волосы у него растрепаны, очки сидят криво, лицо такое, будто он встретился с привидением. Я все еще волнуюсь за Вивианну и потому вскакиваю с дивана и встречаю Симона у подножия лестницы, мне не терпится его расспросить.

– Ну что? На этот раз обошлось без сливок?

– Она воспользовалась феном… чтобы заставить меня отступить. Включила его на максимальную мощность.

– Вот оно что! Теперь мне понятно, что с вашей прической. Как там Вивианна?

– Спит. Я дал ей транквилизатор и прописал анксиолитики и снотворные. Вы сможете проверять, принимает ли она таблетки? Всего несколько дней, пока Вивианна успокоится.

– Конечно.

Он дает мне копию рецепта с дозировкой и прибавляет, что еще зайдет на неделе, посмотреть, улучшится ли состояние Вивианны. Визит явно дался ему нелегко, но я готова поклясться, что, выходя из дома, он улыбается.

Два дня спустя в самом начале девятого иду в кухню, собираясь выпить первую чашку кофе. На нижних ступеньках останавливаюсь, удивленная шумом, доносящимся из гостиной. Приниматься за работу еще рано. Мне становится любопытно и слегка тревожно. Заглядываю в гостиную и вижу Вивианну. Она сидит на полу, пристроив между ног коробку с книгами, вышвыривает их оттуда на пол и приговаривает что-то, чего я не могу расслышать. Что-то очень уж она, по-моему, возбужденная для человека, принимающего транквилизаторы, ее поведение кажется мне подозрительным. Подхожу ближе, прислушиваюсь, и вскоре уже могу разобрать, что за ругательство она без конца повторяет: «подо-о-о-онок». Шлепнув на пол очередную книгу, Вивианна припечатывает ее этим словом. У меня тут же появляются сомнения насчет того, выполняет ли она предписания Симона Перрюша, и я решаю проверить, действительно ли подруга лечится.

– Привет, Вивианна, как дела? Скажи, ты сегодня утром приняла свои таблетки?

Услышав мой голос, она поднимает голову, но в глаза мне не смотрит. Потом вскакивает и, явно спасаясь от моих вопросов, выбегает из комнаты. Я бегу по коридорам следом за ее летящей розовой косынкой – нет уж, так легко Вивианна от меня не отделается. Ворвавшись в кухню, застаю ее там – Вивианна прячется за спиной у Камиллы, которая подрумянивает блинчики. Леонар тоже здесь – храпит, уронив голову в тарелку с недоеденным завтраком, весь перемазанный, даже в волосах у него яблочное пюре. Поглядев на Леонара и Камиллу, останавливаю взгляд на Вивианне.

– Что здесь происходит?

Камилла с невинным видом разводит руками – похоже, это вторжение удивило ее не меньше, чем меня. Я начинаю догадываться и, показав пальцем на старого ворчуна, спрашиваю у Вивианны, которая изо всех старается на него не глядеть:

– Вивианна, что ты сделала? Леонар в это время никогда не спит, обычно он даже успевает выпить банку энергетика и несколько чашек кофе.

– Вышло так, что…

Она не договаривает. Ясно, что дело нечисто, и я хочу услышать продолжение:

– Что?

– Что я поддалась чисто альтруистическому порыву и сегодня утром поделилась с ним своими таблетками. Он выглядел таким усталым, ему, несомненно, надо было отдохнуть.

Поверить не могу! Чуть не захлебываюсь от изумления.

– Да ты что! Так нельзя! Это может быть опасно, вдруг у него станет плохо с сердцем? А сама-то ты таблетки приняла?

– С сердцем у него все в порядке, судя по тому, как он храпит, Леонар явно не умер! А я сегодня с утра отлично себя чувствовала и потому ничего принимать не стала.

– И потому ты с утра, как заведенная, повторяешь «подонок»?

– Я… что? Нет, ничего такого не было.

– Вивианна… – Я начинаю сердиться.

– Ну ладно, я тебе обещаю больше не ругаться. Но мне не нравятся эти таблетки, они превращают меня в зомби, когда я их принимаю, у меня нет сил заниматься книжной лавкой. Вчера я весь день провалялась на ковре.

Камилла, блеснув глазами, переспрашивает:

– Зомби? Это круто, нельзя ли и мне попробовать?

Да сколько же можно!

– Камилла! Вы смерти моей хотите или что?

– Вот, садись, поешь. – Девушка подсовывает мне тарелку с горячими блинчиками. – Обещаю тебе ничего такого не принимать и к лекарствам Вивианны не притрагиваться.

– Ты ошибаешься, Люси, мы не хотим, чтобы ты умирала. Никогда! Ну то есть еще очень-очень долго, – поправляется Вивианна и выскальзывает из кухни.

Камилла с широкой улыбкой протягивает мне бутылку с органическим кленовым сиропом, и я, вконец обессилев, пристраиваюсь рядом с Леонаром – друзья мои, конечно, хотят как лучше, но все это очень утомительно. Стараясь не вляпаться в размазанное по столу яблочное пюре, вытираю рот старичку – как бы не подавился, всхрапнув и вдохнув его.

Входит мама в длинном халате, наливает себе чашку кофе, садится рядом со мной. Пользуюсь этим, чтобы пожаловаться ей, кивнув на Леонара:

– Вивианна дала ему свои транквилизаторы. Ну что мне с ними со всеми делать?

– Мне, значит, не показалось, что здесь кто-то шумел? А спросить следовало бы скорее, что бы ты делала без них?

Невольно улыбаюсь маминой проницательности.

– Спасибо, мама. Ты не всегда оказываешься права, но на этот раз я могу лишь склониться перед твоей великой мудростью. Они меня просто убивают… но я их люблю.

– Это заметно, и я думаю, что они отвечают тебе взаимностью.

– У нас тут подобралась отличная компания неудачников.

– У меня такое впечатление, что к вам все меньше и меньше подходит это определение…

Она тоже улыбается мне, отпивает еще глоток кофе, кладет свою руку на мою, переплетает наши пальцы.

После обеда я, сидя по-турецки на диване в гостиной, снова пытаюсь поработать над своей рукописью, но приходится признать, что я окончательно застряла, просто ни строчки больше написать не могу. И меня это бесит! Вокруг бродят, выбирая книги, несколько наших завсегдатаев, Леонар с Матильдой читают роман, Вивианна перешептывается с мадам Легофф. Я видела, как они выходили, и у Вивианны была в руке большая сумка – что это они затевают? Что вообще здесь творится? Мы открыли библиотеку в десять, и после этого я видела еще одного читателя, выходившего с сумкой, которой у него не было, когда он пришел. Я, наверное, переутомилась, и мне это мерещится. Все происходящее у меня доверия не вызывает, и я решаю прислушаться к своей интуиции – не раз уже доказано, что ей-то довериться можно. Встаю, ставлю ноутбук на стол и крадусь по стенке в прихожую, чтобы проследить за Вивианной. Выхожу из гостиной как раз в ту минуту, когда она провожает мадам Легофф. Взглянув на них, замечаю в руке у Вивианны ключ от почтового ящика – понятно, собралась сходить забрать почту. И еще успеваю услышать, как старушка радостно говорит:

– Большое спасибо, мне как раз давно хотелось…

Они выходят и закрывают за собой дверь. «Хотелось»… чего? Дальше-то я не слышала. Вскоре Вивианна появляется снова, очень возбужденная, орет на весь дом:

– Письмо пришло, письмо пришло! Я получила решение суда! Ой, как страшно!

Конец дня, последние читатели несколько минут назад ушли, и мы в лихорадочном волнении ждем, чтобы она распечатала конверт – всем не терпится узнать решение. Вивианна садится на диван, выпрямляет спину, делает глубокий вдох, резким движением разрывает конверт, разворачивает письмо и читает. Мы глаз с нее не сводим. Весь наш проект зависит от этих нескольких строк. На карту поставлено очень многое. Все так в это включились, только бы их не постигло разочарование, молюсь я про себя. Ну пожалуйста.

Леонар, который остался стоять, опираясь на трость, и старается казаться равнодушным, не выдерживает:

– Ну?

Вивианна, похоже, второй раз перечитывает письмо, а мы пытаемся по ее лицу угадать, что там написано, но оно остается непроницаемым. Наконец она издает такой вопль, что мы все вздрагиваем:

– И-и-и-и-и-и!

Мама окидывает нас безнадежным взглядом.

– Что означает «и-и-и-и»? У кого-нибудь есть декодер от Вивианны?

– Вивианна, – спрашиваю я, – как это понимать?

Она начинает скакать на месте, размахивая своей розовой косынкой, а потом ее лицо озаряет улыбка, и улыбка эта делается все шире и шире.

– Или она безумна, или довольна, – определяет Леонар.

Мама хмурится.

– Она в любом случае слегка безумна, так что вам следовало бы выбирать выражения, голубчик…

Но старшее поколение не успевает поцапаться – Вивианна перестает скакать, усаживается и, похоже, готова сообщить нам решение суда. Театральным жестом воздев руку с письмом, она прочищает горло, и…

– Так вот, здесь написано, что торговый суд не запрещает мне управлять…

– Ура-а-а-а! – вопит Камилла.

– Потрясающе, – прибавляет мама.

Но Вивианна еще не закончила. Не утратив ни капли радости и уверенности, она продолжает:

– …но он требует восполнения пассива, и только после этого я смогу открыть что-то новое.

У меня ощущение, будто я на теннисном матче, моя голова непрерывно мотается вправо-влево, я не знаю, на кого из моих друзей смотреть.

– Требует чего?

Несколько сникший Леонар со вздохом объясняет:

– Она должна выплатить часть своих долгов. А это, насколько я понимаю, подразумевает обращение за ссудой в соответствующее учреждение. Я хорошо знаю банки, они, конечно, осведомятся о прошлой деятельности руководителей предприятия, чтобы снизить риски.

Я переключаюсь на Вивианну:

– А ты… думаешь, банк согласится тебе помочь, несмотря на твое банкротство?

– М-м-м-м. В этом нет ничего невозможного. Но мне надо будет подкрепить свою просьбу очень вескими аргументами. Я составлю досье и разработаю новый бизнес-план.

– И мы откроем эту книжную лавку! – радуется Камилла.

Леонар уходит к себе, на прощанье проворчав:

– На вашем месте я бы не был так в этом уверен…

Бросаю ему вслед, пока он не успел закрыть дверь:

– Не занудствуйте! Вивианна, мы все тебе поможем, как сумеем.

– Я бы хотела, чтобы вы с Леонаром прочитали досье, как только я его закончу, и… может, ты бы даже согласилась сходить со мной к банкиру?

– Конечно. Поверь, мы сделаем все, чтобы этого добиться.

Середина февраля, лютый холод, шквальный ветер, на море апокалиптические волны, которыми я охотно полюбовалась бы, если бы не наша важная встреча. Вивианна уже месяц работает над своим бизнес-планом и досье для банка. Сегодня мы представим результат эксперту Орели Мадек, и сказать, что мы в стрессовом состоянии и даже в панике, означало бы сказать лишь половину правды. Леонар, который, несмотря на свой угрюмый вид, умеет искусно вести переговоры, предложил пойти с нами, потому что – цитирую его: «Одна из вас витает в облаках, а другая слишком мила».

Мы ждем банкиршу в приемной. Леонар в десятый раз перечитывает досье, Вивианна напевает «I willsurvive[11]», заменяя слова банковскими терминами (улавливаю «кредит, ипотека и проценты»), а я пытаюсь сосредоточиться, чтобы замедлить сердцебиение. Но все мои попытки заканчиваются неудачей, и когда появляется Орели Мадек, я близка к инфаркту. Она приглашает нас в свой кабинет, указывает на три стула напротив ее стола.

– Насколько я поняла, вы хотите получить ссуду, чтобы открыть новое предприятие?

Мы все трое переглядываемся, не зная, кому говорить первым. Я легонько толкаю локтем Вивианну, чтобы она бросилась в воду (не буквально, понятно, мне не хочется, чтобы ее унесло волной).

– Да, совершенно верно. Я очень скучаю по книгам, и мы подумали, что я могла бы открыть маленькую книжную лавку при библиотеке. Я увлечена своей работой и прекрасно знаю тенденции рынка, мне хочется снова разделить свой интерес к чтению с покупателями.

Вполуха слушая Вивианну, Орели Мадек показывает на одну подробность в досье.

– Тем не менее ни для кого не секрет, что в прошлый раз ваше предприятие, к сожалению, обанкротилось…

Вот и начинаются проблемы. Пауза, затем Леонар решает броситься на амбразуру и защитить наш проект.

– Да, прежний книжный магазин был ликвидирован, но надо учитывать и то, что рынок меняется, возможно, предложение превышало спрос…

– Хорошо, но в таком случае не встретитесь ли вы снова с теми же трудностями? – спрашивает банкирша.

Вивианна задумывается, словно не решается чем-то поделиться. В конце концов она начинает говорить, и так искренне, что я чуть не плачу:

– Если обратиться к прагматическим аргументам, то помещение будет намного меньше, и арендная плата – намного ниже. Но если говорить совершенно честно и откровенно – большая доля ответственности за неудачу, которая постигла мою торговлю, лежит на моих плечах. Мне было плохо, мадам Мадек. Я утратила интерес к работе. И даже вкус к жизни и к книгам. Но сейчас я снова мотивирована, хорошо себя чувствую и всей душой желаю пробуждать у людей желание читать. Ведь правда же – это одна из лучших профессий на свете? Так дайте нам шанс снова к ней вернуться. Торговый суд требует, чтобы я выплатила долг части моих кредиторов, к сожалению, без этого мне нельзя открыть книжный магазин. Я знаю все население крепости, за годы работы немалая часть покупателей стали постоянными. Сегодня мы можем рассчитывать, кроме того, и на читателей нашей библиотеки. У нас должно получиться, прошу вас, дайте нам шанс!

Леонар раскрывает рот от изумления, я распахиваю глаза – моя Вивианна внезапно оказалась такой мотивированной и такой живой. Банкирша, улыбаясь, закрывает досье и бизнес-план.

– Моя мама, Брижитт Легофф – одна из ваших постоянных читательниц. Не стану скрывать, она много рассказывала мне о вас и о вашей библиотеке.

– Вы – дочь мадам Легофф? – изумляюсь я.

– Ну да. Я поменяла фамилию, когда вышла замуж. Знаете, мама не устает нахваливать то, что вы создали. Это, среди прочего, было для меня одной из причин добиваться от моего начальника, чтобы он поручил сегодня принять вас именно мне. Вы сами понимаете, что случай у вас сложный и что банк, как правило, на такой риск не идет. Несмотря на эти дополнительные препятствия, я все же хотела с вами встретиться, но…

Кажется, все рухнуло. Смотрю на своих спутников – они ловят каждое слово банкирши, а та держит паузу, серьезно глядя на нас.