«Я попала в ад», – думала Ронке.

Она в ловушке. Втиснулась в неудобное кресло, которое сжало тело со всех сторон. Бок пронзила острая боль: это София ткнула ее светящейся палочкой со снежинкой. Снова. В голове пульсировало, а от пластиковой короны, что сдавливала виски, лучше не становилось.

Ронке не любила ходить в кино. Нельзя нажать на паузу, выпить чаю, еда дерьмовая, в пушистый плед не завернешься. Но сегодняшний поход в кино должен был стать другим – чудесная феерия радости, надувных шариков, чудесных песен и магии в атмосфере Диснея! А в центре всего – София, миленькая куколка с широко распахнутыми от изумления глазами, которая наслаждается одним из лучших дней в своей жизни. И все благодаря тетушке Ронке, крестной года! Уже пять лет подряд. Выкуси, Сими!

Денег Ронке не пожалела. VIP-билеты на «Холодное сердце» в Альберт-холл, где можно петь вместе с персонажами. Праздник включал чаепитие с феями и подарочную сумку с реквизитом. Чертовы жулики! Двадцать фунтов за жалкий пакет с тремя пенопластовыми снежками, светящейся морковкой на нос и этой убийственной палочкой со снежинкой, которую София использовала как оружие.

Ронке отмела мысль заказать дешевое платье принцессы Эльзы на Амазоне (слишком огнеопасно для бесценной Софии) и раскошелилась на дорогой оригинал из диснеевского магазина. Она пыталась и себе такое купить. Как мило бы они смотрелись в одинаковых нарядах – прямо темнокожая королевская семья! Но сейчас Ронке радовалась, что Дисней не шьет платья четырнадцатого размера. Человечек с рекламы шин «Мишлен» в наряде принцессы из зудящего акрила – достойная вишенка в этом фиаско.

София вовсе не напоминала миленькую куколку. Скорее казалась воплощением дьявольского отродья прямиком из компьютерной игры «Побег из преисподней». Она не переставала ныть с того момента, как Ронке забрала ее, то есть три бесконечных часа назад. Ей хотелось смотреть не «Холодное сердце», а «Красавицу и чудовище», хотелось быть Олафом, а не Эльзой, в метро было слишком жарко, сэндвичи пережарены, голубые мармеладки Эльзы слишком мармеладные, а места слишком далеко от сцены.

Включили свет, и Ронке вернулась в реальность. Она осмотрелась. Пара сотен Эльз, Анн – поменьше, и они не такие блестящие, небольшая кучка Олафов. И все сходят с ума от переизбытка сахара после чаепития. Опостылевшая ведущая показывала очередной дурацкий танец, а перевозбужденные малыши пытались за ней повторять, завывая нестройными голосами так, будто коту хвост прищемили, да и с координацией у них совсем беда.

«О чем я только думала?» – размышляла Ронке. Она пыталась вспомнить, с чего вообще начались эти дурацкие соревнования между крестными. И почему подарок Сими включал алкоголь, шикарные рестораны, но она уделяла так мало времени Софии? «Я, конечно, не осуждаю…» – про себя сказала Ронке.

Она украдкой посмотрела на телефон.

«Черт, еще целый час… Ладно, дыши, должно быть весело…»

Пришло сообщение от Сими:

«Выхожу. Увидимся в четыре. С.».

Они встречаются в «Джилиусе», подарком Софии на Рождество станет чаепитие в стиле Безумного Шляпника. И там будут коктейли. А еще Изобель и Бу.

Впервые в жизни Ронке не хотела встречаться с Бу. Она даже намеренно опоздала, забирая Софию, чтобы избежать любого разговора. Она уже начала придумывать отговорку, чтобы не пойти на это показушное чаепитие, но с Сими-то они помирились, а ее злить не хотелось. Но зачем пригласили Изобель? Ронке винила ее за все – за то, что она встречалась с Кайоде, что Бу переспала со своим боссом, что Сими врет Мартину. Но Ронке понимала, что это несправедливо. Случай с Изо и Кайоде – лишь досадное совпадение, а подруги уже взрослые. Однако их дружба до появления Изобель была крепкой как скала. Теперь же в ней появились трещины.

София вцепилась в Ронке липкими пальчиками.

– Я люблю тебя, тетушка Ронке! Это лучший подарок!

У Ронке на глаза навернулись слезы. Она прижала малышку к себе, поцеловала в макушку и засмеялась – светлый парик щекотал нос.

– И я тебя люблю!

В зале загремела песня «Отпусти и забудь», Ронке и София подпевали во все горло, одинаково размахивая руками – почти так же, как показывала ведущая.

Настроение Ронке улучшилось, голова прошла. Все-таки это была хорошая идея. К тому же следом обещали включить ее любимую песню – «За окном уже сугробы». Она напоминала ей о Кайоде.

Когда они пришли в «Джилиус», София все еще была под впечатлением от шоу. И уже не имело значения, понравится ли ей в ресторане, – малышка будет трещать о «Холодном сердце» неделями. Ронке победила! И она надеялась, что порции там не маленькие, потому что мармеладками, конечно, не наешься.

Сначала Ронке не увидела их, а услышала: американскую гнусавость Изобель и ее раздражающий смех, а еще знакомый гогот Сими.

София через все помещение побежала к ним.

– Мама! Мама! Мы танцевали, и пели, и у меня еще волшебная палочка! – И ткнула ею Бу в грудь.

– Ой! Что у тебя за манеры! – проворчала Бу. – Поздоровайся с тетушками.

– Привет, тетушка Сими, привет, тетушка Изобель, – послушно сказала София. – А как это твои волосы то длинные, то короткие, тетушка Изобель? У моей подруги Джеммы есть кукла, и у нее волосы растут, когда на кнопку на животе нажимаешь.

Сими лучезарно улыбнулась Ронке и похлопала по стулу рядом с собой.

– Ронкс! Садись.

– Она немного перевозбуждена, – объяснила Ронке и опустилась на стул – здорово, что не рядом с Бу, но увы – рядом с Изобель.

– Гляди, София! Спорим, такого ты никогда не видела! – Сими указала на двух официантов – они несли огромный торт, ярусы которого разделяли огромные чашки с изображением треф, пик, червей и бубен.

Впервые с тех пор, как они вошли в ресторан, София умолкла. Она покачнулась, пораженная увиденным. Ронке тоже была потрясена. Безе в виде красных и белых грибов, пробирки с покрытыми пенкой молочными коктейлями и наклейками с надписью «ВЫПЕЙ МЕНЯ», крохотные булочки, на которых искрилась серебристая сахарная пудра, домашние песочные печенья с отверстием в виде сердечка, наполненным клубничным джемом, маленькие киши, украшенные помидорами в форме ромбиков, а еще круглые сэндвичи с фигурными стрелками часов.

– Не желаете ли чашечку чая, мадам? – Рядом с Ронке возник третий официант в ярком, разноцветном наряде и с большим цилиндром, украшенным цветами, на голове.

– О, ну да… С мятой, пожалуйста, – сказала Ронке.

– И повторите нам коктейли! – рявкнула Изобель.

– А еще бутылочку газированной воды, – добавила Сими.

– В следующем году, София, – защебетала Изобель наигранным детским голосом, – я отвезу тебя в Лапландию, к Санте. Мы все туда поедем. За мой счет!

София восхищенно уставилась на Изобель. Ронке плюхнулась на свой стул. Может, Сими права? Может, счастье на самом деле можно купить?

На вкус еда оказалась не так хороша, как на вид. «Красивая пустышка», – самодовольно подумала Ронке. София отвергла все сытное и набросилась на сладкую дрянь – три безе за три секунды! Бу ничего не замечала. Три подруги устроили себе второй завтрак, а Изобель и Бу, похоже, пили без остановки.

– Попробуй сэндвич, София! Очень вкусно, – соврала Ронке.

– Фу! Безешки вкусные, – с набитым ртом отозвалась София.

– Как дела у Кайоде? – спросила Изобель. Она растягивала каждый слог, уродливо кривя рот.

Ронке улыбнулась. Она была готова к этому вопросу и надеялась, что этот момент настанет.

– Мы собираемся в Нигерию на Рождество. Он хочет познакомить меня со своей мамой.

– Ого! Ну, надеюсь, у вас первый класс. Нигерийские рейсы ужасны. Особенно на Рождество, когда там одни работяги, которые возвращаются домой. Я бы лучше вообще не полетела, чем лететь третьим классом. – Изобель помахала у носа, будто пытаясь избавиться от противного запаха.

– Премиум эконом. Для меня это уже подарок. Я ведь тоже рабочий класс, – сказала Ронке, взглянув на Бу в поисках поддержки. Когда Сими в прошлом году предложила не скупиться на поездку в Рим, Бу сказала, что она позерка, у которой денег больше, чем здравого смысла.

– Будем надеяться, в этот раз он правда поедет, – вставила Бу.

Изобель звонко засмеялась и дотронулась до ее руки.

– Точно! Он же оставил ее на Сент-Панкрас стоять как дуру. Проделай он такое со мной, я бы его прикончила.

Бу засмеялась вместе с ней.

Сими ткнула Ронке в колено: «Не обращай внимания». Ронке вонзила ногти в ладони. Поведение Изобель ее не удивляло, но что случилось с Бу?

– Мартин приезжает в пятницу, – сказала Сими. – Мы думаем согласиться.

– В пятницу? Испеку ему торт. Он расстроился, что в этом году не я пекла торт на день рождения Софии. Говорит, от того торта его тошнило, – заявила Ронке, довольная, что смогла поставить Изобель на место. – Не волнуйтесь, голубки, я вам не помешаю, оставлю подарок у Эбенезера.

– Мартин будет страшно рад! Но он захочет с тобой увидеться. Уверена, что смогу отвязаться от него на полчаса, – пошло хихикнула Сими.

Засмеялись все. Кроме Изобель.

– Что такое? – удивилась Бу.

Изобель украдкой осмотрелась, а затем наклонилась вперед.

– Не хотела я ничего говорить, портить вам настроение… Но от этих разговоров о счастливых парочках становится только хуже… Снова Чейз.

– Что он сделал? – спросила Сими.

– Пока ничего, – сказала Изобель. – У него съемка в Лондоне. Этот урод собирается задержаться здесь, черт возьми, на полтора месяца, и я никак не могу этому помешать.

– А тут кое-кто ушки греет… – Ронке приподняла брови и повернула голову в сторону Софии.

– Прояви хоть немного сочувствия, Ронке, – проворчала Бу. – И откуда ты набралась таких фразочек?

Спустя час Изобель все еще жаловалась на Чейза, Сими и Бу ее утешали, а Ронке пыталась убедить вымотанную Софию, что лежать на полу не очень красиво. Чтобы принести им напитки, официанту пришлось через нее перешагнуть. Коктейли для Бу и Изобель, чай для Ронке и эспрессо для Сими.

– Отвези ее домой, Бу. – Ронке кивнула на Софию, чтоб Бу наверняка понимала, о ком идет речь, – вдруг подруга слишком пьяная.

– Я не хочу домой, – надулась Бу.

– Вадим ее отвезет, – отмахнулась Изобель. – Давайте тусить всю ночь! Хочу танцевать.

– А я хочу в кровать, – сказала Сими. – Я сегодня впервые за всю неделю пила. Отвыкла.

– Что произошло с Сими? – удивилась Изобель. – Раньше она умела веселиться!

– А я бы хотела развлечься, – заныла Бу. – У меня был такой стресс.

– Да, ты заслужила отдых! Пузатый муженек поймет.

Ронке была поражена. Стресс? Заслужила отдых? Пузатый муженек? Да что здесь происходит… У Бу какой-то срыв? Она бы ни за что не отправила своего ребенка домой с напичканным стероидами русским мужиком! Не отправила бы, да?

– Вадим не против? – спросила Бу.

– Он делает все, что ему велено. – Изобель достала телефон. – Теперь ты будешь моей алобам. А Сими уволена, она стала занудой. Пошли с нами, Ронке. Я настаиваю!

Оказывается, Бу и впрямь способна отправить свою дочь домой с каким-то незнакомцем. Ронке подняла Софию с пола.

– Извини, мне надо встретиться с Кайоде. – Нет, не надо. – Я отвезу Софию домой.

– Спасибо, что привезла ее. – Дидье пришел к Ронке на кухню. – Она так и уснула в платье принцессы. Стало жаль будить.

– Долго она будет спать? – спросила Ронке.

– Если повезет, до шести – точно. Может, останешься, выпьем немного? – Дидье выдвинул для гостьи стул. – Ты голодная? Давай омлет сделаю.

Ронке собиралась отказаться, но в голосе Дидье слышались грустные нотки. А еще она страшно хотела есть. В знак согласия Ронке улыбнулась.

– Maman советовала это вино. – Дидье эффектно, будто французский официант, откупорил бутылку красного вина, понюхал пробку, а потом наполнил большой бокал. – Пряный вкус и богатый букет. Думаю, тебе понравится.

Ронке с внимательным видом покрутила бокал, поднесла к носу, а потом сделала глоток и причмокнула.

– Неплохо. Не розовое, конечно, но сойдет. Ладно, шучу! Очень вкусно.

Дидье взял миску и три яйца.

– Так с кем, говоришь, она там? Погоди, дай угадаю – с Изобель la magnifique[145]?

– Ага. Ее новая лучшая подружка. Честно говоря, она мне не нравится. Хотя я пыталась как-то ей посочувствовать. Я знаю, что это такое – потерять отца в детстве. Это тебя меняет. А потерять маму, наверное, еще хуже.

– Non, – сказал Дидье. – Ее мама живет в Москве.

– Она умерла. Когда ей было двенадцать, – возразила Ронке и зевнула.

– Бу упоминала, что мать Изобель живет в Москве. Может, я ошибаюсь. Меня просто парализует, когда она начинает рассказывать про эту дамочку.

Пока жарился омлет, Ронке говорила о своих планах на Рождество. В отличие от Бу, Дидье новости обрадовался. Ронке перечислила, что собирается сделать в Лагосе: поесть оригинальный рис офада в Шагаму, прокатиться на скоростном катере в заливе Тарква, съездить в музей рабства в городе Бадагри.

– Я слегка волнуюсь перед встречей с его мамой. Это очень важно.

Дидье лопаткой сложил омлет на сковороде втрое.

– Все видят, какая вы хорошая пара. Он тебя любит! И она полюбит.

– Надеюсь, – сказала Ронке и попробовала кусочек омлета. Вкусный, легкий, нежный, приправлен почти идеально (она бы добавила щепотку кайенского перца). – Спасибо! Очень вкусно.

– Не за что, – улыбнулся Дидье, глотнул вина и выпалил: – Я беспокоюсь о Бу. Не понимаю, о чем она думает. Она тебе что-нибудь говорила?

– Нет! Ничего… – Ронке уставилась в тарелку, тыкая омлет вилкой.

– Думаю, с нами ей все равно чего-то не хватает. Я думал, мы счастливы. Но она – нет, – пожаловался Дидье. Кажется, он готов был расплакаться.

– Слушай, у вас просто тяжелый этап. Вы с этим справитесь. Съездите куда-нибудь на выходные. А я посижу с Софией.

– Думаю, тут другое. Ронке, скажи, у нее роман? – Дидье с мольбой воззрился на нее.

«Ну какая ты дурочка, Бу!» – подумала Ронке и посмотрела прямо в глаза Дидье.

– Нет. Конечно нет. Она любит тебя.

Тот аж засиял.

– Не говори ей, что я спрашивал об этом, пожалуйста. Веду себя как параноик. Я доверяю ей.

– Я – могила, – поклялась Ронке, глядя на свои ноги.

Они переместились в гостиную – Ронке с зеленым чаем, а Дидье с вином – и долго разговаривали. Ронке закрыла глаза, чтобы дать им отдых. Всего на минутку.