Сими не могла вспомнить, чего наговорила там, в «Скай Гарден», – вот в чем беда. Должно быть, каких-то гадостей, раз Ронке не отвечает на звонки. Ведь подруга никогда так не поступала.

Дидье сказал Бу, что ему за нее стыдно. А Дидье никогда не отчитывал жену. Бу не хотела говорить о Ронке, правда, она вообще ни о чем говорить не хотела. Зато Изобель не молчала. Она считала, что Ронке – неврастеничка.

Спустя неделю тишины Сими решила перейти к тяжелой артиллерии. Она заявилась к Ронке с подарками – едой из «Бука» (толченый ямс, эгуси, рыбные закуски), дисками с ее любимыми фильмами («Идеальный голос», «Бар „Гадкий койот“», «Супер Майк»), бутылкой розового вина, чаем со вкусом персика и навороченной теркой-шинковкой. Идею Сими нашла в гугле, забив в строку поиска «лучшие подарки для гурманов».

Но дело было не в подарках. Сими искренне извинилась – хотя не до конца понимала, за что именно просит прощения. Зато на этот раз она хотя бы говорила правду.

– Извини, что огорчила тебя, Ронкс. Я бы ни за что этого не хотела…

– Ты правда считаешь, что я трачу свою жизнь впустую? – спросила та.

– Нет! – воскликнула Сими. – Я несла какую-то чушь. Это из-за папы, он все твердил о мистере Бабангари… Я перенервничала и выпила лишнего. Но это не оправдание. Я правда очень сожалею. Прости меня, пожалуйста!

Еда и чай Ронке очень понравились. А вот шинковка ее не впечатлила – она не поняла, зачем делать овощные спагетти из цукини вместо настоящих. Сими ела рыбу и пила вино. Ронке умяла толченый ямс и выпила три кружки отвратительного фруктового чая.

Они разговаривали три часа, пока Ченнинг Татум с компанией беззвучно мелькали на экране телевизора на заднем фоне. Они говорили о Кайоде (который, по словам Ронке, почти сделал ей предложение и пригласил в Лагос на Рождество, – а это значит, что Изобель ошиблась), о Бу (которая, как они обе согласились, превращается в ручную собачку Изобель), о папе Сими (который все разглагольствовал о семье Бабангари, но, к счастью, уже уехал домой).

И, конечно, они говорили о Мартине. Ронке по-прежнему считала, что Сими должна все ему рассказать, но Сими была иного мнения, а ей виднее. Ему незачем знать о беременности. Вообще ни к чему. Зато она будет честна с ним во всем остальном. Например, что она снова пьет таблетки (а то, что она отказывалась от них всего на четыре недели, знать необязательно) и хочет подождать, пока он окончательно не вернется и только потом попробует еще раз. Она признается, что передумала – спишет все на то, что так на нее повлияло одиночество. Про собеседование не расскажет. Зачем?

Кое в чем Ронке все же права: Мартин любит Сими, а Сими любит Мартина. Появится ребенок или нет – у них все будет хорошо. Она расскажет ему в Вермонте. Расскажет правду. Ну, точнее, большую ее часть.

Сими неделями мечтала о каникулах в Вермонте. Вот они с Мартином катаются на лыжах, будто в замедленной съемке – как в спортивной передаче на BBC. Звучит классная клубная музыка, взрывная и яркая, с гитарными переборами и оглушительными ударными, пока Сими спускается по склону в новой лыжной куртке от «Монклер», а за ней летит снег. Вообще-то, Сими плохо каталась на лыжах, но этот факт не портил картинку в ее фантазиях.

Она считала оставшиеся ночи, и вот настал момент встречи с Мартином. Но рейс задержали, и Сими опоздала на пересадку. Наконец, спустя шесть часов, она добралась до места отдыха – уставшая и обезвоженная. Курорт оправдывал свою славу: у домика были заснеженная крыша, высокое – в два раза больше обычного – окно, деревянная терраса и спа-бассейн. Внутри повсюду лежали оленьи шкуры, в камине горел огонь, а бутылка шампанского ожидала своего часа в ведре со льдом.

Не хватало только Мартина. Муж оставил радостную записку:

«Ты наверняка сильно вымоталась. Отдохни в спа. Вернусь к шести – не пропадать же снегу. Люблю тебя!»

Сими решила, идти в спа – все равно что упахаться на работе, поэтому просто приняла душ и голая залезла в кровать. Она все еще спала, когда спустя четыре часа Мартин улегся рядом с ней. Лучшего пробуждения и придумать нельзя. Через три часа они выбрались наружу и, взявшись за руки, стали пробираться через снег. Горнолыжный курорт весь искрился сказочными огнями. «Все будет хорошо», – твердила себе Сими, крепче сжимая ладонь мужа.

Ресторан был в причудливом американском стиле – рай для Мартина и ад для Сими. Стейк или лобстер. Или стейк с лобстером. Огромные порции со взбитым маслом и целые горы картошки фри. Салат от шефа утопал в вязком, гадком соусе «Ранчо», который на вкус напоминал кислый майонез.

Сими уже собиралась все рассказать и наверняка рассказала бы, но муж опередил:

– Меня хотят оставить на Манхэттене. На три года, а может, и на пять. Но мы же этого и хотели! У нас все наладится. Ты же любишь Нью-Йорк. Только подумай о шопинге! И у малыша будет тройное гражданство – британское, американское и нигерийское. Здорово, да?

Мартин все продумал. Первые несколько месяцев Сими могла бы потратить на поиск квартиры или дома – он считал, что жить лучше в Бруклине. Она может заняться хобби, пойти на курсы или начать свое дело – хотя зачем стараться, ведь беременность наступит в любой момент.

Взгляд жены Мартин истолковал неправильно.

– Эй, чего ты, прошло всего лишь шесть месяцев! Ты же сама сказала, что ничего не получится, пока мы живем в разных странах. Я тебе не говорил, нам дают полное медицинское страхование? Я на этом настоял. Если потребуется ЭКО, сделаем ЭКО.

Сими размазала салат по тарелке, осушила бокал и попросила Мартина заказать еще бутылку. Нет, сейчас она не могла признаться.

– Полегче, Сими, – сказал Мартин и воткнул нож в стейк с кровью. – Завтра мы идем кататься на лыжах, тебе нужна ясная голова.

Сими вспомнила об отце, который ворчал всякий раз, стоило ей выпить бокал вина. Она уже закипала от злости.

– Говоришь прямо как папа, – заявила она, поставив бокал.

– Да, кстати, я написал ему. Сказал, что мы поможем Олу, но все десять тысяч не сможем дать. Он очень переживает из-за твоей подруги Изобель. Об этом твой отец беспокоится сильнее, чем о деньгах. Он хочет, чтобы я попросил тебя держаться от нее подальше.

Тут Сими окончательно разозлилась и ухватилась за свой гнев, как за спасательный плот.

– Давай-ка разберемся, правильно ли я тебя поняла. Ты согласился на новую должность, не сказав мне! Спокойно предположил, что я брошу работу и превращусь в прелестную домохозяйку! Это вы с папой решаете, сколько детей я должна родить, как нам тратить свои деньги и с кем я могу общаться? – Сими махнула официанту и указала на ведерко со льдом для вина. – Повторите.

– Сими, да ладно тебе! Все же не так. Почему ты злишься? Мы оба хотим ребенка, и ты сама попросила поговорить с твоим папой. Я никогда не решаю за тебя, что тебе делать. Я бы не стал!

Муж прав. Беда не в том, что Мартин за нее решает. Это она молчит о том, чего хочет. Как можно злиться за помощь ее брату? Но отступать было уже слишком поздно, и Сими решила сыграть по-крупному.

– Не могу поверить, что ты, не поговорив со мной, принимаешь решения, которые касаются меня! Моя работа важна. Моя жизнь в Лондоне тоже имеет ценность. Мы с тобой вроде как команда, если забыл!! Ты не должен был соглашаться работать на Манхэттене, не сказав об этом мне.

– Да, мы команда, – кивнул Мартин. Он подождал, пока официант откроет бутылку и наполнит бокалы. – Я еще не согласился, а говорю с тобой прямо сейчас. Если предложение не устроит нас обоих, я откажусь.

Сими решила приоткрыть душу.

– Я люблю Лондон. Это мой дом, там мои друзья. Нью-Йорк замечательный, но я не уверена, что хочу там жить. Я не хочу быть мамой-домоседкой.

«Я пока вообще не уверена, что хочу быть мамой», – подумала она.

– Ну ты что! Я никогда и не хотел, чтобы ты была домохозяйкой. У тебя все равно бы не вышло, – улыбнулся Мартин и потянулся к ней через стол, чтобы взять за руку. – Ты можешь работать где угодно, ты замечательная! Мне показалось, будет здорово, ведь твоя компашка может приезжать и оставаться у нас в любое время. Но если ты скажешь «нет» – значит, и я скажу «нет». Мы против целого мира, помнишь?

Сими молча потягивала вино. Она никак не могла понять, на что разозлилась. Просто ей надоело быть наполовину одинокой, слишком много пить, все время тревожиться. C Мартином всегда было спокойно.

– Когда тебе нужно решить?

– Не мне. Нам. Это наше решение. Твое. Я передам, что мне нужно подумать пару недель.

– Может быть, из этого что-то выйдет, – пробормотала она.

Возможно, именно это им и нужно сейчас. Новое начало. Перезагрузка. Квартира в стиле лофт, шопинг в модных магазинах, кексы (не то чтоб она их ела) из знаменитой пекарни «Магнолия Бэйкери», стильная мебель из «ЭЙ-БИ-СИ Карпет-энд-Хоум».

– Я не стану давить, – предупредил Мартин, наливая ей вино. – Взвесь все за и против. Вот приеду домой на следующей неделе в выходные, тогда и поговорим.

Весь оставшийся отдых они не разлучались. Завтракали в постели, пили шампанское в джакузи, ужинали в своем домике перед камином. Выходили на улицу только покататься на лыжах, но и тогда Мартин настаивал на том, чтобы торчать с Сими на спуске для начинающих. Она понимала, что для него это сродни пытке, пыталась отправить мужа на черные трассы, где ему и положено кататься, но тот ни в какую не хотел. Поэтому они болтались рядом с шестилетками, которые катались намного лучше Сими.

Мартин сказал, что она замечательно выглядит в своей новой куртке. Она светилась, в капюшоне ей было тепло и уютно. Но снежинки не летели следом за ней, а вихрились вокруг, когда она падала в сугроб. И это было не в замедленной съемке. Все происходило быстро. Яростно. И больно. И музыка была другой. Никаких струнных или ударных. Только смех Мартина, который поднимал ее, когда она падала в тысячный раз. И все шло замечательно.

Сими приняла решение в самолете, когда летела обратно. Нью-Йорк подойдет идеально! Она устроится на новую работу, что примерно на год отодвинет детей на второй план. Или даже на два.

Она позвонила Мартину сразу же, как приземлилась. Муж сказал, чтобы она подумала хорошенько. Но зачем? Сими решила твердо. Она готова к новой жизни. И начнет ее прямо сейчас с мини-детокса.

В первый же вечер, когда она вернулась в Лондон, Изобель настоятельно попросила о встрече. Сими неохотно согласилась. Это проще, чем спорить. Изо пыталась уговорить ее выпить, дразнила слабачкой. Но Сими стояла на своем и согласилась только на газировку.

Она рассказала Изобель, что Мартину предложили работу. И Изобель поступила так же, поступала всегда, когда планы Сими не включали ее. Похожим образом подруга вела себя в семь лет. Она надулась («я столько для тебя сделала, а ты меня бросаешь»). Затем разозлилась («тебе не понравится в Нью-Йорке, там грязно и полно народу, а еще слишком жарко и слишком холодно»). Затем включила стерву («Мартин чересчур тебя контролирует, ты не сможешь работать без грин-карты и застрянешь дома»).

Но враждебность подруги привела не к тому, чего она добивалась. В список плюсов переезда в Нью-Йорк Сими добавила пункт «сбежать от Изобель».

И впервые в жизни Сими почти радовала мысль о ребенке. Ну не прямо сейчас. Через пару лет – да. Родить ребенка в Нью-Йорке намного лучше, чем в Лондоне. Никто не ждет, что мама с Манхэттена будет справляться со всем сама. Няня на полный день, проживающая в семье, – это показатель успеха, а не того, что вы плохие родители. Мартин был прав: они все могут сделать по-своему. Их ребенок будет наслаждаться выходными так же, как и они. Учиться в частной школе, как хотела сама Сими. В своих фантазиях она решила, что ее ребенок будет девочкой. И она даст дочери все, чего не хватало ей самой, и не позволит переживать то дерьмо, которое переживала она, когда родители грызлись друг с другом.

Сими хотела поделиться радостью с друзьями. Они порадуются ее счастью. Даже если это счастье связано с переездом. Сими вдруг поняла, что соскучилась по их прежней троице, по старым временам. Они праздновали важные этапы жизни вместе – первая работа, увольнение, расставания, помолвка, свадьба, – и это событие тоже разделят друг с другом. Сими попыталась организовать обед с Ронке и Бу, но у обеих нашлись какие-то глупые отговорки. Поэтому она навестила каждую по отдельности.

Ронке пришла в восторг, разулыбалась. Закружила Сими по комнате, радостно вереща.

Пришлось признаться ей, что с Мартином она так и не поговорила, но Ронке не стала ее отчитывать.

– Знаешь, тебе виднее! Но тебе все же стоит сказать ему, что ты пока не уверена насчет детей. Вместе вы с этим разберетесь.

Сими не согласилась. Она насчет детей уже была уверена. Уверена, что сейчас неподходящее время. Уверена, что однажды это случится.

Мрачная Бу словно замкнулась в себе (похоже, это стало ее привычным состоянием).

– Везет же тебе, – сказала подруга. – Хотелось бы и мне поменять мою жизнь.

Но ничто не могло испортить Сими настроение. Жизнь направлена в нужное русло. У Сими все в шоколаде! Они с Мартином против целого мира. Победа!

В эти выходные она не станет торчать дома, убивая время. Настала пора ежегодного соревнования крестных. Подарок от Ронке Софии на Рождество – сводить малышку на какое-то дурацкое шоу. Тысячи орущих детей в кинотеатре. Сими не могла представить ничего ужаснее! Ее подарок был куда цивилизованнее – послеобеденный чай в шикарном ресторане «Джилиус». В качестве извинения за свое поведение она пригласила Изобель. Пусть сядет между Бу и Ронке, чтобы не давать им вести себя как дети.