Бу пыталась вставить ключ в замок. Тротуар уходил из-под ног. Она облокотилась на дверь, чтобы устоять, но упала, когда та распахнулась.

– Ну и где тебя носило? – Дидье строго на нее посмотрел.

– Не думала, что у нас есть комендантский час! – Господи, вот бы пол перестал шататься.

– Не кричи, Софию разбудишь.

Бу решила, что ее мотает из-за обуви. Она скинула туфли и пошла за Дидье в гостиную. На диване спала Ронке, закутавшаяся в валлийский плед. Обалдеть как уютненько!

– Что она здесь делает?

Изобель права: нельзя доверять подруге, которая тебе завидует.

– Она привела нашу дочь домой, – холодно прошептал Дидье.

– Прошло несколько часов. Почему она еще здесь?

Ронке зашевелилась, стала тереть глаза.

– Сколько времени?

– Уже поздно. Я подброшу тебя, – сказал Дидье.

– Такси уже не ездят? – Бу взяла плед и сама в него закуталась.

– Я хочу убедиться, что она доберется до дома в целости и сохранности. Буду через десять минут. Иди спи.

Дидье вышел из комнаты.

– О чем вы разговаривали? – спросила Бу Ронке.

– В основном о тебе. Он переживает.

– Что ты ему сказала?

– Ничего! – Ронке приложила палец к губам.

– Хватит мне завидовать. И Изобель!

– Иди спать, Бу, – сказала Ронке. – Чушь какую-то несешь.

Бу решила, что и правда было бы здорово поспать. Она споткнулась на лестнице, подвернула ногу и вскрикнула.

– Простите… – жалобно прошептала она. Но поздно. Дверь в детской открылась, оттуда выглянула дочь – все еще в дурацком платье Эльзы. Дидье, по всей видимости, был слишком занят, развлекая Ронке, и забыл уложить Софию как полагается.

– Уже утро, мама?

– Нет, милая, еще ночь. Иди в кроватку, – сказала Бу, икая. Ронке и Дидье снизу смотрели на нее осуждающе. София тоже выглядела озадаченной. Да пошли они все! Развлекаться – не преступление! Она рухнула прямо на покрывало. Если Софии можно спать в одежде – значит, и Бу можно!

Она проснулась в семь. В голову словно воткнули нож для колки льда. На кровати со скрещенными ногами сидела София.

– Что ты тут делаешь? – спросила ее Бу.

– С головой разговариваю, – ответила дочь. Она попыталась поднять сувенир из Ифе, но тот оказался слишком тяжелым и полетел на пол. Его злые глаза уставились на Бу.

– Это не игрушка, не трогай! – рявкнула Бу, но, увидев, что София вот-вот расплачется, добавила мягче: – То есть я хотела сказать, она тяжелая, ты можешь ушибиться…

Разумеется, именно в этот момент заявился Дидье.

– Папа! – завопила София.

– Пойдем завтракать, mon bébé. Маме нужно еще поспать.

Дидье оставил ей бутылку воды и парацетамол.

– Выпей две, должно стать легче.

Бу осмотрела голову – ничего не отвалилось. Затем выпила таблетки, разделась и легла в кровать. Когда через два часа в комнату вернулся Дидье с подносом, Бу еще спала.

– Мне очень плохо… – проснувшись, пробормотала она.

– Не удивлен. Ты была пьяная в стельку. – Дидье поцеловал ее в лоб. – Побудь еще в постели. Я отведу Софию на футбол.

Бу глотнула чаю. Черный, крепкий. Идеально.

– Спасибо.

– На здоровье.

Она откусила уголок тоста – поменьше масла, побольше пасты, все как надо.

Дидье положил ее телефон на кровать.

– Все жужжит и жужжит. Твоя подруга Изобель. Чего она названивает? Ты говоришь с ней больше, чем со мной. Ронке считает, что она…

– Так значит, святоша Ронке поливает ее грязью? – вдруг зло огрызнулась Бу. – Я должна была догадаться! А хотя знаешь что? Плевать. Изобель моя подруга. И хватит об этом.

Бу накрылась одеялом с головой. Когда она выглянула, Дидье уже ушел.

В двенадцать Бу заставила себя встать с кровати и прочитала сообщения Изобель.

«Алобам! Какой был отличный вечер! Я иду в зал, ты со мной? А потом пообедаем!»

«Подъем! Подъем!»

«Сдаюсь. Наверное, твой пузатик тебя на домашний арест посадил. До среды!».

Бу нравилось быть алобам Изобель. Вот бы тоже жить без обязательств! Ронке завидует и не понимает, как ей повезло, ведь легко думать, что ты будешь идеальной женой и мамой, когда у тебя нет ни мужа, ни ребенка.

Бу проверила почту – один мусор! «Нет-а-Порте», «Свити Бэтти», АСОС, Дженни из клуба мамочек спрашивает о Софии (сколько нужно повторять, что у Софии не было ветрянки?). Одно письмо от Нила.

От кого: Neil@ModernScience.com

Кому: Boo@ModernScience.com

Тема: Пообедаем?

Эй, привет!

Никак не можем пересечься. Я буду в офисе в понедельник – давай пообедаем. Надень то сексуальное платье – ты понимаешь, о каком я говорю. Растянем удовольствие в этот раз.

Бу охватило отвращение. И восторг. А также чувство вины. И вседозволенность. Она сохранила все его сообщения и перечитывала каждый день. Нил то заигрывал с ней, то писал пошлости. Но Бу отвечала только по рабочим вопросам. Она не провоцировала его. Но и не просила перестать. Может, у нее шизофрения?? Или она просто идиотка. Послышался звук открывшейся двери.

– Мама! Я гол забила! – В кухню забежала София, стуча по деревянному полу пластиковыми шипами на футбольных бутсах.

– Умница какая, молодец! Только не кричи, – попросила Бу, наблюдая, как София сдувается на глазах.

– Как голова? – спросил Дидье.

– Нормально. Она оказалась крепкой.

– Я про твою.

– А, намного лучше, – соврала Бу.

– Обедать будешь? Я могу приготовить пасту. Или в пиццерию сходим?

– Пиццерию! – заорала София и принялась танцевать по всей кухне, а ее бутсы противно заскрипели.

– Паста, – отрезала Бу. Она не могла находиться в комнате, полной буйных детей, за которыми не смотрят нервные родители. Тут и одного ребенка достаточно. Сегодня и один – слишком много.

Пока Дидье готовил, Бу играла с Софией в настольную игру и поддавалась, чтобы дочь выигрывала. Это было несложно – Бу просто не могла сосредоточиться.

Затем она ушла в туалет, а когда вернулась, Дидье сидел за ее ноутбуком. Кажется, она не вышла из почты. А значит, та была открыта. Значит… Черт, черт, черт! На шее запульсировала вена, и Бу влажными руками выхватила у Дидье ноутбук.

– Прости, он мне нужен для работы, – сказала Бу и все же заглянула в экран. Спортивные новости.

– Что случилось? – удивился Дидье.

– Ничего, – ответила Бу. – Я просто устала. Извини, веду себя как глупая телка.

– Му-у! – протянула София.

Не стоило чересчур остро реагировать. Даже такой уравновешенный человек, как Дидье, может что-то заподозрить. Она постоянно смотрит его почту. Даже открывала папку с отправленными: убедиться, что он не жалуется на нее своей маме. Но муж этого никогда не делал, он был идеальным. А Бу нужно было удалить сообщения Нила. Она бы и удалила. Просто захотелось прочитать их в последний раз.

Вторую половину дня Бу кое-как смогла пережить. Она искупала Софию и уложила спать (Дидье помощь не предложил).

– Ты завтра из дома работаешь? – спросил он, когда Бу закончила.

– Какая разница? – Бу еще не решила, идти на работу или нет. Нельзя встречаться с Нилом. И совершенно точно нельзя с ним обедать.

– Просто не знаю, кто поведет Софию в школу.

– Понедельник. Вообще-то твой день, – огрызнулась Бу.

– Ладно. Извини, что спросил.

Бу закрыла глаза.

– Нет. Ты меня извини.

– За что, Бу? За то, что не смотришь мне в глаза? За то, что отправила свою дочь домой с Ронке? За то, что ты такая несчастная? Или за то, что ты в ловушке? – Дидье обхватил голову руками. – Поговори со мной, Бу. Je ne comprends pas[146].

Снова прикинулся святошей. Бу только разозлилась.

– Меня все это достало! Я не должна извиняться за то, что хотела оторваться. Мне тридцать пять, а не шестьдесят! Хватит навязывать мне чувство вины!

– Я никогда не возражал против твоих гулянок, – подавленно заметил Дидье.

– О чем вы вчера говорили с Ронке? Грязью меня поливали?

– Конечно нет. Что за бред…

– Ладно, забей. Я – спать, – бросила Бу и умчалась наверх. Она понимала, что ведет себя отвратительно, но что ей оставалось делать, если ее обвиняли?