Ронке поняла, что душ – не лучшее место для тренировки танца «бегущий человек», лишь когда едва не совершила роковую ошибку. Только представьте, что ваше голое тело найдут через два дня, – умереть со стыда можно! Правда, двух дней и не потребуется: вода потечет по ступенькам вниз, а у Лизы есть запасные ключи. Ронке скончалась бы на месте, увидь Лиза ее голой. Да, еще разок бы умерла. Но было бы хуже, если бы пришла не Лиза, а ее муж Кевин.

В голове после выходных все еще гудело. Кайоде прекрасно вел себя на вечеринке у Софии – даже помог прибраться. А еще замечательно справлялся с детьми, ему с ними было хорошо и легко. Будущие родители должны любить детей. Сими так и застывала на месте, когда какой-нибудь ребенок подходил к ней совсем близко. Даже София как будто ее пугала. Она правда пыталась завести ребенка? Образ выглядел совершенно нелепо – даже по меркам Сими. Кремовая замшевая юбка на детском празднике? Серьезно? А еще она слишком много пила. Под конец Мартину пришлось даже ее поддерживать.

Кайоде постарался произвести впечатление на родителей Дидье. Сначала выслушал их долгие (и скучные) возмущения авиакомпанией «Райанэйр». Затем рассказал свою историю – как ему пришлось дополнительно оплачивать ремни безопасности. Ронке не сомневалась, что он это все выдумал, но родители Дидье так и покатились со смеху. Когда они говорили по-французски, Бу то и дело закатывала глаза, словно это преступление какое-то – говорить на родном языке.

Сама Бу весь день держалась в стороне. Образ от Изобель, который очень подходил под тематику вечеринки, выглядел странно. Зачем вообще было прилагать столько усилий, наряжаться, если не собиралась танцевать со всеми, помогать с едой и предлагать своим родственникам чашечку чая? А смеяться над Дидье – просто омерзительно! Дидье хоть и не качок (вроде Кайоде), но далеко не толстый.

Но что Ронке никак не могла выбросить из головы – так это встречу тетушки Кей и Кайоде. Он подвел дважды, и Ронке начала беспокоиться: а вдруг тетушке это настолько не по нраву, что Кайоде придется защищаться от ее нападок? К счастью, обошлось. Он сумел ее очаровать.

– Наконец-то, хм! А вот и неуловимый Кайоде. Слава Богу, сегодня ты явился. Я ведь уже начала волноваться, не выдумала ли тебя моя маленькая племянница. Присаживайся, дай-ка я на тебя посмотрю хорошенько, – сказала тетушка Кей и похлопала ладонью по свободному месту рядом с ней. – Малышка Ронке, у меня что-то в горле пересохло. Принесешь чашечку чая? Да не спеши.

Ронке дернула ее за волосы.

– Будь с ним поласковее. Ты обещала.

– Все хорошо, Ронке, – улыбнулся Кайоде. – Иди, у тебя много дел. А мы с тетушкой пока поговорим, познакомимся получше.

Ронке пошла наводить порядок дальше. Она надеялась, что тетушка не станет донимать его вопросами: «Кем работают твои родители? Какая у тебя специальность? У тебя стабильный доход? Ты ходишь в церковь?» Она оглянулась: тетушка Кей устроила форменный допрос с пристрастием. Ронке надеялась, что Кайоде не рассердится.

Она выждала, сколько было в ее силах, и вернулась к ним, тетушка Кей как раз заканчивала историю про угонщиков. Она произнесла молитву – тетушка совсем недавно добавила этот кусочек к своей истории, которая теперь оканчивалась целой службой на дороге. Ангел (медсестра), свора зевак (явившихся из ниоткуда) держались за руки и восхваляли Иисуса. Кайоде сказал: «Аминь».

– Благослови тебя Бог, Кайоде, – заключила тетушка Кей. – Присмотри за моей маленькой племянницей.

– Конечно, тетушка Кей. Мне так повезло! Благослови Господь и вас, – ответил Кайоде. Он чуть поклонился и затем ушел к Мартину и Дидье.

Мысленно Ронке ликовала. Она знала, что этот поклон понравится тетушке.

– Красивый молодой человек. Одобряю твой выбор, – постановила та. – И он из хорошей семьи. Тебе, кстати, следовало бы сказать, что его мама – староста баптистской церкви в Икойи.

– Так что, он тебе понравился? – просияла Ронке.

– Хорошо воспитан, хорошая работа. Господь велик! Пора-пора тебе остепениться.

– Он идеален, да? Так на папу похож.

– Никто не идеален. Твой папа был хорошим человеком, но поверь мне: у него имелись свои недостатки. – Тетушка Кей заговорила тише: – Скажи-ка, что это за девушка, которая постоянно разговаривает с Буколой? Она прямо ее копия. Они родственницы?

– Нет, это Изобель Адамс, – засмеялась Ронке. – Старая подруга Сими. Еще со школы.

– Как зовут ее отца?

– Не знаю. В Нигерии живет сто девяносто миллионов человек. Даже ты не можешь знать их всех. Да и разве это так важно?

– Вряд ли, – ответила тетушка Кей.

Еще кое-что порадовало Ронке во время праздника: Кайоде был совершенно равнодушен к Изобель. Чего не скажешь обо всех остальных.

– Слишком громкая и мужеподобная, – пренебрежительно заявил он по пути домой. – Я встречал ее раньше. Она не нравилась мне тогда, не нравится и сейчас. Ужасная нигерийка: высокомерная, надменная и грубая. – Кайоде протянул руку и положил на колено Ронке. – Ты совершенно не такая. От нее же одни неприятности. Держись от нее подальше.

Ронке откинулась на спинку сиденья, сжимая в руках контейнер с джолофом и курицей. Она не знала, изнутри или снаружи шло тепло, которым ее согрело. И это еще не все: в воскресенье у них будет обед с Йетти и Абайоми. Получается уже традиция. Их традиция!

Ронке выключила душ. Она израсходовала всю горячую воду и уже опаздывала. В восемь пятнадцать она накинула пальто поверх медицинского костюма и побежала вниз по лестнице. Внизу Ронке случайно наткнулась на Кевина, который тоже уходил. Ронке чуть покраснела, когда они поздоровались. А если бы она все-таки поскользнулась и умерла! Он бы поднялся к ней в ванную, пытаясь понять, откуда протечка. И нашел бы ее голой.

Когда Ронке пришла на работу, Тина уже заканчивала разговор по телефону. Вид у нее был измученный.

– Твой любимый пациент звонил, – сказала она.

– У меня все пациенты любимые.

– Но только не мистер Оуэн. Уже третий раз звонит, а еще даже девяти нет.

Настроение у Ронке тут же испортилось.

– Он ведь уже не мой пациент.

– Знаю! Я ему так и сообщила. Извини, не нужно было его упоминать. Не переживай, я разберусь.

– Buenos días[86], Ронке! Как прошла вечеринка?

Ронке широко улыбнулась своему ассистенту. Про мистера Оуэна она сразу забыла.

– Отлично! Мне столько нужно тебе рассказать!

Но все утро шли пациенты – один за другим. Не оставалось ни минутки поболтать, ни свободного окошка, чтобы потренироваться в танцах. Ронке удалось ненадолго вырваться – сбегать в туалет и сделать несколько глотков теплого, потом чуть прохладного и в конце концов холодного кофе, тем временем разбираясь с записями после приема.

– Последний, – сказал Рафа, открывая файл. – А потом обед.

Новый пациент. Мистер Уоткинс. Экстренное пломбирование. Визит первый, поэтому нужно сделать полное обследование и рентген. Пожалуйста, пусть это будет только пломба! Ронке страшно хотелось есть.

Когда мистер Уоткинс вошел в кабинет, она встала поздороваться, однако вполне могла этого и не делать – он сразу направился к Рафе.

– Доброе утро. Или уже день? – Он протянул руку. – Так это вы Ронке Тинубу? Какое необычное имя! Каталонское?

Рафа пожал протянутую руку, но его уши покраснели.

– Я не стоматолог, я ассистент.

Ему было очень неловко. За Ронке, за себя и за этого придурка. Конечно, такое уже случалось раньше. С женщинами это происходит постоянно. Но чаще всего, конечно, именно с черными (или темнокожими). Ронке слышала голос Сими: «Даже не думай извиняться!»

– Я Ронке, ваш стоматолог. И нет, имя не каталонское, а нигерийское. Моего ассистента зовут Рафа, он из Галисии – это почти в километре к западу от Барселоны. Садитесь, пожалуйста. – Ронке указала на кресло и натянула перчатки. – Вижу, вас интересует ономастика. На языке йоруба «Ронке» означает «драгоценная». К счастью, это не про меня.

Она надела медицинскую маску и ухмыльнулась. Но все, что она сказала, совершенно не подействовало на Мистера Остолопа Уоткинса – тот даже ради приличия не притворился смущенным.

Ронке подмигнула Рафе, который так и стоял весь розовый.

– Давай дадим мистеру Уоткинсу защитные очки. Мы же не хотим попасть ему в глаз пародонтальным зондом.

Обед прошел в спешке – у Ронке было десять минут, чтобы съесть весьма посредственный сэндвич из супермаркета. Когда она прожевала последний черствый кусочек, ей пришло сообщение:

«Сегодня не смогу посмотреть квартиру. У Токса билеты на матч! Люблю тебя. К.».

Ронке набрала его и сразу попала на голосовую почту. Она оставила сообщение. Длинное (и очень спокойное).

Кайоде в ответ не перезвонил. Снова написал:

«Спокойно! Забронирую просмотр на завтра. Или пойди сегодня сама, я тебе доверяю. И не бесись. Вперед, Канониры [87]!!!»

Когда ушел последний пациент, у Рафы хватило ума сбежать.

– Adiós[88], Ронке! До завтра!

Ронке позвонила агенту. Тот сказал, что завтра квартира уже вряд ли будет свободна, потому что вечером у них шесть просмотров подряд. Ронке пыталась не расстраиваться, но ее не отпускала мысль: почему футбол оказался важнее? Будто Кайоде делает ей какое-то одолжение. Это нужно им.

Дома она переоделась в теплую бесформенную пижаму и улеглась на диван проверить свои сообщения. Предупреждение от портала недвижимости (зачем она вообще его открыла?), сообщение от брата (фотография его собаки, которая валяется в грязи, без подписи, как обычно) и еще одно от мамы.

От кого: Мэри Пэйн

Кому: Ронке Тинубу

Тема: В воскресенье?

Привет, милая!

Как вечеринка, было весело? Уверена, ты приготовила потрясающее угощение. В воскресенье приезжает тетушка Шина. Очень хочет с тобой повидаться. И я тоже. Пожалуйста, приезжай! Если согласна, я испеку ананасовый пирог-перевертыш.

Люблю тебя, мама.

Тетушка? Что за шутки такие! Если Шина – тетушка, значит, Ронке анорексичка. Шина просто стерва. Ронке еще могла оправдать своих бабушку и дедушку: в семидесятые годы смешанные браки считались чем-то необычным, к тому же старики жили по устоявшимся обычаям в какой-то глуши. Но вот что касается Шины – ее оправдать не так просто! Она жила в многонациональной столице – в Лондоне. Выросла в «разгульные шестидесятые». Как ее можно оправдать? Когда Ронке стукнуло четырнадцать, эта дрянь предложила ей выпрямить волосы, чтобы она выглядела «нормально». Да-да, именно «нормально».

Ронке застучала по клавиатуре.

От кого: Ронке Тинубу

Кому: Мэри Пэйн

Тема: Re: В воскресенье?

Привет, мама.

ТВОЯ СЕМЬЯ – РАСИСТСКИЕ УРОДЫ!

Шина никогда не была мне тетей. А будь ты честна с самой собой, то признала бы, что и сестрой она была дерьмовой. Она не хотела иметь ничего общего с нами, пока папа не умер. Но и даже тогда эта нахалка заявила тебе, что не стоило за него выходить! При мне!

Я не собираюсь гладить ее по головке за то, что она наконец-то поняла, что я не втыкаю кость в нос. А помнишь, как она спросила, умею ли я пользоваться ножом и вилкой? Я плакала целый час! А ты ее не осадила. А что она говорила о моей «большой африканской заднице»?

Извини, мам, но она глупая и мерзкая старая карга, которая голосует за Партию независимости Соединенного Королевства [89]! И зубы у нее желтые! Надеюсь, она подавится пирогом-перевертышем.

У нас все хорошо. Сейчас собираюсь заказать еду навынос, поговорим позже.

С любовью, Р.

P. S. Вечеринка прошла отлично, спасибо, что поинтересовалась. У Софии был настоящий бал. Туда пришла моя настоящая тетя. Тетушка Кей. Помнишь ее? Сестра-близнец твоего покойного мужа. Она меня любит. Даже несмотря на то, что у меня непрямые волосы.

Ронке сглотнула и стерла сообщение. Разумеется, в воскресенье она сядет на поезд до Мейденхеда. Она будет улыбаться и строить из себя саму вежливость. Даже привезет не-тетушке Шине подарок. Какое-нибудь интересное мыло или цветок в горшке. Но ни в коем случае не свой домашний острый соус.

Зазвонил телефон. Кайоде. Она набралась решимости и отклонила вызов, а затем открыла меню местного индийского ресторана. Что-нибудь одно. И наан[90]. Может, еще пападам[91] – парочку. Дал[92] не надо. Хотя она любит этот суп… Черт с ним, дал тоже. Но рис она приготовит сама.