Сими нервничала. Дети – повсюду! Носятся, орут, крутятся, плачут! Пальцы липкие, кроссовки в грязи, носы сопливые. Сколько лет тому мальчику? Наверняка он уже способен высморкаться в платок. Ребенок, который ползал по полу в одном подгузнике, дернул Сими за замшевую юбку кремового цвета. Сими отшатнулась и поймала взгляд Ронке.

– Помоги! – прошептала она одними губами.

Подруга улыбнулась и подняла чумазого ребенка.

– Кажется, кому-то нужно сменить памперс, да, малыш? Как думаешь, тетушка Сими хочет помочь?

– Тетушка Сими лучше выколет себе глаза какой-нибудь острой палкой, – сказала она и наморщила нос.

Сими пошла в ванную на втором этаже (она заметила, что дети ходили в туалет только на первом) и тщательно вымыла руки в горячей, как кипяток, воде. Она не касалась того ребенка, но лучше перестраховаться.

Когда Сими вернулась, на кухне никого не было. Все вышли во двор. Ну и она пошла к ним. На улице было холодно, но хорошо хоть не шел дождь.

Мартин играл в футбол с детишками и их отцами. София забила гол – вернее, это Мартин упал на землю, как мешок с картошкой, чтобы мяч перекатился через линию. Он поднял Софию, посадил себе на плечи и понесся с ней по саду, крича: «Го-о-о-ол!»

Заметив Сими, муж крикнул ей:

– Пошли играть!

Какое там! Сими указала на свои белые ботильоны.

– А я говорил не надевать белое! – Мартин вернулся к игре. Он носился по саду, раздавая инструкции. – Стреляйте! Стреляйте!

Его новые дорогие кроссовки (их Сими купила) были в плачевном состоянии. Усталость из-за смены суточного ритма забыта. Вообще, это Сими должна была лететь в Нью-Йорк на выходные, но из-за вечеринки Софии они поменялись.

Почему бы Мартину не довольствоваться ролью дяди? Ронке хочет целый выводок детей – мог бы иногда брать парочку к себе. Желательно, чтобы Сими в это время не было дома.

Она вернулась на кухню. Бу металась по помещению безо всякой цели с лицом мученицы – вид маниакальный, толку ноль. Она всегда была такой, когда принимала гостей, – переживала и жаловалась, что все это требует слишком много усилий. Сими удивлялась, как кто-то настолько умный может, оказывается, быть настолько глупым.

Сими внимательнее присмотрелась к Бу. Она, как обычно, натянула джоггеры и спортивную кофту на молнии, но что-то изменилось. Ее образ выглядел скорее расслабленным и непринужденным, а не неряшливым. И дело было не в безумном афро или новых красных туфлях на каблуках. Бу стала сексуальнее – если не обращать внимания, что она все время нервно щупала волосы. Сими пропустила между пальцев свои идеально ровные пряди, постриженные под боб. Афро она делала в четырнадцать – до того, как узнала о существовании выпрямителей.

В отличие от Бу, Ронке и Дидье в эпицентре хаоса чувствовали себя как рыбы в воде. Они прижимали к себе плачущих детей, успокаивали тех, у кого были разбиты коленки, собирали малышню для игр и подбадривали глупеньких карапузов. Сими не совсем понимала, какое определение можно дать карапузу, – наверное, это маленький человек, который не может составить предложение из слов. Ронке и Дидье действовали по наитию, и получалось у них гармонично. Пройди мимо какой-нибудь незнакомец, он бы решил, что Ронке – мама Софии и жена Дидье.

Сими подошла к тетушке Кей – та устроила спектакль одного актера для родителей Дидье, приехавших из Франции. Она рассказывала историю про угонщиков. Сими довелось слушать ее второй раз. Но это было куда интереснее, чем смотреть на детей, которые ковырялись в носу. Кроме того, Сими с теплом относилась к тетушке Кей, ведь она всегда обращалась с ней и Бу так, словно они тоже ее племянницы. Поддерживала Сими, когда та бросила учебу, – единственный взрослый человек, что навещал ее унылое жилище в Истоне.

– Не обращай внимания на своего папочку, – сказала она. – Он просто в шоке.

Сими ненавидела слово «папочка». Сводные сестры постоянно его использовали, и это ее здорово раздражало – так по-детски! Но из уст тетушки Кей звучало нормально.

– Он скоро придет в себя. Папочка тебя любит. Просто дай ему немного времени и доверься Богу! Ты должна делать то, что нужно именно тебе. А я всегда буду тобой гордиться. Уверена, что он тоже!

Это был единственный раз за весь депрессивный и напряженный период под названием «я недоучка», когда Сими перестала притворяться, что все в порядке. Она рыдала, а тетушка Кей обнимала ее, как ребенка. Хотя, справедливости ради, рядом с ней Сими и впрямь выглядела маленькой, будто малышка. А еще тетушка подарила Сими нигерийский кожаный пуфик. Жаль, конечно, что она от него избавилась.

Бу еще в Бристоле, когда впервые познакомилась с тетушкой Кей, пыталась сопротивляться.

– Она милая, но мы ведь не родственницы! Я даже своих родных не называю тетушками. Почему нельзя называть ее Кехинде?

Сими попыталась объяснить.

– Так проявляется уважение. В Нигерии любой человек старше – дядя или тетя.

Теперь уже Бу учит Софию называть Сими тетушкой, а Мартина – дядюшкой. Так мило.

Старшие принялись жаловаться на иммиграцию: родители Дидье сетовали, какой ущерб общине наносят нелегальные мигранты, что никто больше не говорит на их языке, что людям вообще следует оставаться там, где положено. Тетушка Кей с удовольствием присоединилась к разговору.

– Да, сегодня в страны пускают кого угодно, – заявила она без капли иронии.

Ронке и Дидье переносили тарелки на кухонный островок. Как всегда, Ронке занималась едой. И, как всегда, переборщила: сэндвичи канапе, сосиски в тесте, пластиковые стаканчики с попкорном, мини-бублики в виде наушников. Миски с чипсами, крендельками, овощными палочками и фруктами. Сими знала, что для взрослых будет большая кастрюля джолофа с курицей. А еще салат с пастой и киш – для вегетарианцев и менее рисковых. Классическая Ронке – пухленькая Лоррейн Паскаль [85].

– Представляешь, они жалуются на иммигрантов, заполонивших Европу! – сказала Сими. – Неужели есть закон, который гласит, что в старости ты должен превратиться в ксенофоба? Мы что, станем расистами?

– Возможно, – улыбнулась Ронке, распыляя съедобные блестки на сосиски в тесте. – Бу уже на полпути к этому. Что логично, она же самая старшая из нас.

В дверь позвонили.

– Я открою! – подскочила Сими.

За дверью стояла Изобель – будто прямиком с канала «МТВ-рэп». Сими не подумала одеться в стиле хип-хоп и теперь об этом жалела. Светлая замшевая юбка была большой ошибкой.

Изобель надела черные джоггеры «Адидас» – три белые полоски удлиняли и без того бесконечные ноги. Они были с низкой посадкой, так что над поясом белела резинка ее розовых трусов от «Кельвин Кляйн». Под расстегнутой спортивной кофтой – тоже «Адидас» – виднелись блестящий розовый кроп-топ и пресс. На голове у нее красовалось пышное черное афро.

Бу бросилась к ней, расстегивая собственную кофту. Теперь все встало на свои места. Подруги планировали, чтобы их образы совпадали. Только кроп-топ Бу был лаймового цвета. А в целом – одинаковая одежда, одинаковый рост, цвет кожи, даже искусственные волосы. Бу – копия Изобель, только из магазина «Все за 1 фунт». Странно как-то. Жаль, что Сими не предупредили. Она могла бы одеться как подружка рэпера. У нее бы точно вышло лучше.

Вадим, в черном с головы до ног, следовал за Изобель. В сильных руках он нес огромный торт. Три яруса: красный, белый и голубой – французский флаг. Наверху – танцующая брейк-данс София из помадки, с кудряшками и дерзко надутыми губами.

– О, Изобель, идеальный торт! Скорее ставьте его сюда, не хочу, чтобы София увидела! – воскликнула Бу. – Я так боялась, что ты не успеешь.

Бу превратилась в собачонку Изо. Забавное, но жалкое зрелище. Теперь Изобель чаще виделась с Бу, чем Сими. Они три раза в неделю бегали по Каммон, и Сими больше слышала о Бу от Изобель, чем от самой Бу. По рассказам Изо подруга представала тоскливой, унылой и обиженной на тирана Дидье. Но Сими считала, что все это полная ерунда. Дидье – святой! Он почти всегда готовит, ходит за покупками, убирает беспорядок и отлично справляется с Софией…

– Все сюда, становимся в круг! – прокричал аниматор. Он изобразил бег, как в рапиде. Дети с бейсболками на голове, золотыми цепями и искусственными микрофонами резко задергались. Полные энтузиазма родители (кроме Бу) и те, кто отчаянно хотел ими стать (Мартин и Ронке), присоединились. Но танец явно был не для Ронке. Лучше бы подруга упаковала грудь в спортивное бра.

На кухне царила тишина. Сими, Бу и Изобель попивали шампанское, усевшись вокруг кухонного островка, подальше от этой шумихи. Сими расслабилась, глядя на танец и слушая разговор Бу и Изобель. Музыка для танца была неплохая – старый хип-хоп из девяностых. Так здорово, что Мартин веселился!

– Школа-интернат, – заключила Изобель. – Самое лучшее место для детей и, конечно, удобнее всего для родителей. Разумное решение.

– А еще разумнее их вообще не заводить, – вмешалась Сими.

– Вы ужасны! – возразила Бу. – София – лучшее, что я могла сотворить.

– А что ж ты тогда тут с нами, а не снаружи – с ними? – Сими указала в сторону сада.

– Я заслужила пятиминутный отдых, – отмахнулась Бу. – Я вообще не присела за день ни разу. Без передышки все бегаю.

– Без передышки стонешь, – сказала Сими.

– Пусть отдохнет, – возразила Изобель. – Она заслужила время для самой себя.

В дверь снова позвонили.

– Я открою. Все равно мне надо в туалет, – подскочила Бу и кинулась к двери.

Спустя несколько секунд на кухню зашел улыбающийся Кайоде. Но вдруг он остановился, улыбка растаяла. Сими посмотрела туда, куда смотрел он. Изобель. Сими невольно вздрогнула.

Изо вскочила на ноги.

– Боже мой! Это же Кайоде Кинг!

Он медленно подошел к ним, и Изобель бросилась ему на шею.

– Как же давно мы не виделись! – воскликнула она. Ее голос был более хриплым, чем обычно.

– Вы что, знакомы? – удивилась Сими.

– Конечно! – сказала Изобель и потянула его за рукав. – Мы встречались. Да?

Кайоде теребил пуговицу своего парусинового пиджака.

– Да, очень давно.

– Тринадцать лет назад! – улыбнулась Изобель. – Ты все еще прекрасно выглядишь.

– А где Ронке? – спросил Кайоде. Его левая нога чуть подпрыгивала, взгляд обшаривал комнату.

Сими подумала, что, если бы его кожа не была такой темной, он бы сейчас покраснел как помидор.

– В саду, – ответила она, указав подбородком в сторону улицы.

– Пойду к ней, – пробормотал Кайоде и вышел.

Они смотрели ему вслед и молчали. Затем Сими повернулась к Изобель и заявила:

– Неловко как-то. Он хотел поскорее уйти.

– Правда? – Изобель улыбалась. – Бедняжка Ронке, она думает, что он ее единственный.

– Ничего смешного, Изо. Ронке разозлится. – Сими знала, что подруга не просто разозлится. Она будет уничтожена. – Надо было сказать, что ты знакома с Кайоде!

– Ой, да ладно, это было сто лет назад, – отмахнулась Изобель. – И вообще, я не виновата. Я ж не знала, что ее Кайоде – это мой Кайоде. Откуда мне было знать?

– Он не твой Кайоде. Я же не дура. Он был на фотографии. – Сими недовольно воззрилась на Изобель, но та смотрела в сторону. – Ты же знаешь: фотография со свадьбы Азари. В фейсбуке.

– Он был там? Не заметила. Я думала, ты не сидишь в фейсбуке.

Но Сими не успела ответить – вернулась Бу с тремя бутылками пива.

– А где Кайоде? – удивилась она.

– В саду, – ответила Сими. – Оказывается, Изобель с Кайоде знакомы. Она просто забыла нам об этом рассказать.

– Шутишь! Типа все нигерийцы знают друг друга?

– Но не настолько же близко, Бу. – Сими сердито глянула на Изобель. – Расскажи ей.

– Не понимаю. Почему ты раньше не сказала? – спросила Бу.

– Я не знала, что это тот самый Кайоде. – Изобель посмотрела на Сими – в ее глазах была мольба. – Никто же не сказал, что это Кайоде Кинг.

– Ты знаешь много Кайоде? – возразила Бу.

– Это распространенное имя, – пожала плечами Изобель.

Сими по-прежнему не отводила от нее взгляда. Изобель говорила так искренне. И вообще, это правда: Кайоде – это аналог Кевина, только африканский.

– Клянусь, я не знала, – огорчилась Изобель и положила руку на сердце. – Да ладно вам, если бы я сказала, что встречалась с Мартином, вы бы не подумали на Мартина Сими?

Сими выдавила улыбку. Она решила, что ей необходимо немного подышать.

– Передай мне пиво, Бу. Отнесу его.

Сими пошла во внутренний двор к Мартину. Кайоде обнимал Ронке за талию. Они хорошо смотрелись вместе – танцевали так плавно и естественно.

Аниматор изобразил новое движение, и Сими попыталась его повторить. Мартин явно воспринял задание очень серьезно. То, что у него не получалось с точки зрения техники, он восполнял энтузиазмом. А Дидье отплясывал ужасно – валял дурака.

Мартин, пританцовывая, направился в сторону Сими.

– А говорят, у всех черных есть чувство ритма, – ухмыльнулся он.

– Это нечестно, – сказала Сими. – Ты много практиковался. А я не слышала, что нужно делать.

– Давай тогда попробуем вот это.

Мартин притянул ее к себе. Они закружились в вальсе. Это был их свадебный танец. Сими закрыла глаза и позволила мужу вести, хотя музыка играла слишком быстрая.

– Надеюсь, у нашего ребенка не будут обе ноги левые, как у тебя, – прошептал он ей на ухо.

Сими вырвалась из его объятий. Неужели нельзя хотя бы один-единственный день провести без разговоров про будущих детей?

– Я пошла обратно.

Дидье крикнул ей вслед:

– Скажи Бу, что скоро пора выносить торт!

Когда Сими вернулась на кухню, она увидела, что Изобель и Бу о чем-то перешептываются, секретничают, как два подростка, склонившись головами, так что соприкасаются волосы. Подруги замолчали, как только Сими подошла к ним.

– Тебя там Дидье спрашивает, – сказала она Бу. – Что-то про торт.

– Всегда какое-то «что-то». Ни минуты покоя, – вздохнула Бу, кивнула Изобель и убежала.

Стоило им остаться одним, Сими тут же спросила, стараясь говорить непринужденно:

– О чем сплетничали?

– О Кайоде. Бу считает, что Ронке сильно расстроится. Пожалуйста, не говори ей про фото с фейсбука. Клянусь, я его не узнала! Ронке мне действительно нравится, не хочу раздувать из этого проблему.

– Она не расстроится. Все же давно прошло, – сказала Сими и указала подбородком в сторону сада – туда, где Кайоде и Ронке все еще танцевали. – Ты только посмотри на них.

Кайоде притянул Ронке к себе, они столкнулись, и он потер ушибленное место. Она повернулась взглянуть на него и просияла. Кайоде поцеловал ее.

– Видно же, что он ее любит, – заметила Сими. Она надеялась, что права.

– Ох, сомневаюсь. Он прижался ко мне, когда я его обняла, – возразила Изобель и двинула бедрами вперед. – Все тот же подлец, каким всегда был.

– Не говори глупостей! Он мечтал от тебя сбежать.

Изобель явно несла чушь – она, как обычно, любыми способами привлекала к себе внимание.

– Мне-то лучше знать, что я почувствовала, – упрямо покачала головой Изобель. – Ладно, а что там с твоим собеседованием?

– Во вторник. Но давай сейчас не будем об этом.

– Ты не сказала Мартину, да?

– Еще нет.

Изобель наклонилась к уху Сими и прошептала:

– Не переживай, алобам, я не скажу ни слова.

Сими чувствовала, как ее недосказанность все более тяжким грузом ложится на плечи. Противозачаточные таблетки. И те, другие таблетки. Собеседование на должность, куда ее не возьмут. Фото в фейсбуке. Сими подняла бокал и вздохнула. Мартин возвращается в Нью-Йорк во вторник. Лучше не дергать тигра за хвост.