– Мама! Ты похожа на черную женщину!

– Tu es belle[79]. – Дидье наклонился ее поцеловать. – Но кто ты такая? И что сделала с моей Бу?

Дидье обошел ее кругом, словно она какой-то экспонат.

– Я как будто изменяю своей жене.

Бу улыбнулась и погладила себя по голове. Софии тоже захотелось так сделать. Она стала тыкать ей в волосы своими пальчиками. Даже как-то успокаивало.

– Фу! Они как противные слизняки! – В голосе Софии смешались отвращение и благоговейный ужас.

– Со временем привыкнешь, – успокоил Дидье.

Но Бу никак не могла привыкнуть. Чесалось просто невыносимо! И приглаживать волосы не помогало! Это было даже хуже, чем когда София вернулась из детского садика и гордо заявила, что у Руди гниды, а значит, все мамочки должны проверить волосы своих детей.

– А что, папы не могут это сделать? – спросила тогда Бу, почесывая голову.

К счастью, Дидье с радостью провозгласил себя «Повелителем вшей». Он расчесывал кучерявые волосы Софии, подложив под них белый лист. София терпеть не могла расчесываться, но в тот раз не жаловалась. Увидев, что лист остался чистым, оба страшно огорчились.

– Не расстраивайся, bébé [80]. Уверен, в следующий раз у тебя будут вши, – сказал Дидье, утешая Софию.

Та надула нижнюю губу.

– Мне хотелось, чтобы они были моими питомцами…

– Вы ненормальные, – сказала Бу.

– А чего ты голову чешешь, мама?

– Она думает, что у нее вши, – предположил Дидье.

– Но мы же проверили, папа!

– Они у нее не на голове, bébé. – Дидье постучал пальцем по лбу. – Они у нее вот тут. В голове.

Дидье и София посчитали шутку смешной до колик, а потому повторяли ее снова и снова. Но с тех самых пор Бу начала страдать от навязчивого страха заразиться. И он обострялся всякий раз, стоило Софии принести из садика записку, в которой говорилось, что нужно провериться на вшей. Происходило это довольно часто.

Но косички оказались куда хуже воображаемых вшей. Это уже ни черта не воображение! Фифи сказала, что волосы человеческие, но на ощупь было не похоже ни на одни волосы, которых Бу когда-либо касалась. Они были кудрявые и сухие, как у куклы. Бу противилась желанию пощупать их снова.

Ужин они готовили все вместе. Лосось, кускус и зеленая фасоль.

– Вкуснятина! Обожаю фасоль! – заявила София. А вчера она закатила грандиозную истерику, вопя, что фасоль на вкус похожа на какашки. Бу гадала: «Неужели я родила социопатку?»

В основном готовил Дидье. Бу была слишком занята тем, что трогала волосы. Краем глаза она заметила свое отражение в серебристом фартуке плиты, а потом присмотрелась внимательнее. Вроде похожа на себя, но немного другая. Улучшенная версия. Горячая штучка Бу? Что подумает про это Нил? Хлоп-хлоп.

– Бу? – Дидье осторожно пихнул ее.

– Папа, она не слушает, – сказала София.

– Чего? – спросила Бу.

– О чем задумалась? – спросил ее Дидье. – О чем-то хорошем, наверное, – ты так улыбалась.

– Да ни о чем. Так, рабочие моменты, скука.

– Ужин через пару минут. София, накрывай на стол.

Позже Бу спряталась в комнате, пока Дидье купал, а затем укладывал Софию. Телевизор работал, но она его не смотрела – все думала о встрече с Нилом. Босс уже дважды ее отменил, но вчера написал, что в следующий вторник они точно увидятся – он освободил в ежедневнике обеденное время. Выглядело ли афро профессионально? Бу решила еще сходить завтра на маникюр, потому что ногти начали отрастать. Она не хотела становиться от него зависимой, нет – это будет в последний раз. А что насчет обуви? Вроде бы черные ботинки выглядят неплохо, но Сими сказала, что если добавить каблук и цвет, то образ с комбинезоном заиграет по-новому. Бу достала ноутбук. У нее же купон с двадцатипроцентной скидкой в «Асос».

Комбинезон. Новые красные туфли (каблук не такой высокий, как у Сими, но для Бу достаточно). Красные сияющие ногти. И грандиозное афро. Прежняя унылая Бу забыта. Теперь это новая, классная Бу. Нет, новая и сексуальная! Уверенная Бу, у которой все под контролем. Она пока еще сама ко всему этому не привыкла. Всякий раз, случайно замечая свой профиль на экране телефона или в отражении окна, Бу поворачивалась посмотреть, кто эта незнакомка. Она даже ходила теперь иначе. Ее размашистый шаг заменила почти такая же вальяжная походка, как у Изобель.

Коллеги, которые месяцами ее не замечали, теперь улыбались и подходили к столу Бу поболтать. Трое предложили принести ей кофе.

– Замечательно выглядишь, Бу! Тебе идет такая прическа, – сказала Элейн. Она сидела по соседству. Бу удивилась, что та знает ее имя.

– Только это не мои волосы! – Бу прикоснулась к голове. Неужели она решила, что они настоящие? – Наращенные.

– А! Я-то подумала, может, ты просто завивку сделала. – Рука Элейн скользнула по голове Бу. Чуть надавила. Погладила. Затем потянула. Бу это поразило. Женщина, которая раньше говорила ей только «привет», теперь щупает ее голову.

– О, так пружинит! – сказала Элейн. – Думаешь, мне пойдет?

– Скорее всего нет. Это для черных.

Бу повернулась к компьютеру. Впервые в жизни она почувствовала себя черной. И ей это очень даже понравилось.

На ноутбук пришло сообщение:

«Все утро на совещаниях…»

Сердце Бу замерло.

«Встретимся в ресторане? В час. “Хутонг”. 33-й, этаж, небоскреб “Шард”».

Сердце пустилось вскачь.

Бу никогда не была на вершине «Шард». Сими часто предлагала туда сходить, Ронке вечно отмахивалась.

– Двенадцать фунтов за бокал шампанского? В здании, которое напоминает огромный средний палец? А чем обычные бары хуже?

Бу соглашалась с Ронке. До этих пор.

Она вышла из лифта, стуча красными каблуками по металлической дорожке. Ресторан смахивал на декорации из фильма про Бонда: все вокруг такое богатое и соблазнительное, резные двери с замысловатыми решетками разделяли столы, так что получались небольшие отдельные закутки. Новая походка смотрелась здесь естественно. Новая Бу вписывалась в обстановку.

Официант в идеальном костюме проводил ее к столу. Место оказалось хорошим, как раз возле панорамного окна – внизу простирался Лондон, точно картинка. Нил встал, посмотрел ей в глаза и мягко поцеловал в щеку. У Бу скрутило желудок, нейроны вдоль оптической оси «мозг – пищеварительный тракт» активизировались. Ну, была не была. Бу опустилась на стул.

– Ого! Потрясающе выглядишь! Мне нравится прическа, тебе очень идет, – сказал Нил и улыбнулся. Его глаза сияли.

«Да, это я – Бу, которую очень долго не выпускали наружу», – подумала она. Изобель права: зачем, черт возьми, надо скрывать сильную, порывистую и сексуальную Бу? Невероятную Бу.

Нил отдал меню с коктейлями официанту, даже не взглянув на него.

– Мы будем «Нет дыма без огня».

Как только официант ушел, Нил наклонился вперед и посмотрел ей прямо в глаза.

– Их утка по-пекински знаменита. Считается самой вкусной в Лондоне. Еще нужно будет заказать краба в мягком панцире и каре ягненка. Чего ты не ешь?

– Я не привередлива, все ем, – ответила она. Прежняя Бу ненавидела слишком острую или соленую еду. И баранину тоже не любила.

Нил заказал еду. Если бы Дидье так сделал, она бы назвала его помешанным на контроле сексистом. Новая Бу во многом отличалась от старой.

Утку разрезали прямо на столе – официант угрожающе размахивал длинным ножом, как самурай. Краба подали в обрамлении ярко-красного перца чили, словно какую-то инсталляцию. Для Бу еда оказалась слишком острой (даже для новой Бу). Вот рис, к счастью, был обычный. Бу перемешивала еду в тарелке палочками, почти ничего и не съев.

Здорово было обсудить геномику с равным по интеллекту – с тем, кто понимал, о чем говорит. Будто ты вернулась в университет – с той лишь разницей, что там никто так хорошо не выглядел.

Рукава рубашки Нила были закатаны по локти. Волоски на загорелых руках отливали золотым. На левом запястье – кожаный браслет с серебром. Он настоял на том, чтобы Бу попробовала креветки, – взял одну палочками и предложил ей. От острого перца губы онемели. Бу облизала их. Опасные ощущения.

Нил хотел узнать, собирается ли она на конференцию в Йорк. Но Бу не планировала. Эти конференции были ужасно нудными, а поездка подразумевала целую ночь вдали от дома.

– Не уверена, – сказала она. – Я как-то не собиралась…

– Было бы здорово, если бы ты поехала.

– Тогда поеду.

На улице начало моросить. Нил в бежевом тренче, с зонтиком над головой придержал для Бу дверь такси. Когда Бу садилась внутрь, он наклонился, чтобы чмокнуть ее в щеку, но промахнулся, и губы их на миг соприкоснулись. У Бу участился пульс.

Бу раздумывала: что же сказать Дидье, если тот поинтересуется, как прошла встреча?

«Скажу: Замечательно. Лучше не бывает!» – решила она.

Когда Бу вернулась около пяти вечера, кухня выглядела так, будто там прошел ураган. София и Дидье валялись на полу в окружении резиновых змеек, неоновых ластиков, пластиковых морских звезд, пальчиковых кукол и упаковок от мармелада – мусор, мусор и снова мусор!

– Что ты делаешь? – спросила Бу. – И почему ты дома?

– Salut[81]! Совещание закончилось раньше, – сказал Дидье. – Поэтому я избавил Софию от занятий и мы поехали во «Флэпинг Фиш».

– Мы готовимся к моей вечеринке, – заявила София. – Я сама выбирала. Папа сказал, я могу взять все, что хочу!

Бу помассировала виски.

– Дидье, мы же платим за клуб, в который она ходит после уроков.

– А я не против потерять десять фунтов, чтобы провести время с моей дорогой девочкой, – улыбнулся он и пощекотал Софию.

Бу внимательнее осмотрела игрушки на полу.

– Это что, пистолеты? – В голове начало пульсировать.

– Водные пистолетики, – ответил Дидье. – Très petits. [82] Безвредные!

– Ты же знаешь, что я бы с этим разобралась, – сказала Бу. – Это было в моем списке.

– Ну а теперь мы вместе можем этим заняться. Помогай. – Дидье похлопал пенопластовым динозавром по свободному квадратику на полу.

– Нет, спасибо. Я хочу пойти переодеться. Ты это все начал – ты и заканчивай. – Бу направилась в сторону лестницы. – И вы оба знаете, что я думаю по поводу пластика.

Когда Бу спустилась вниз, беспорядка уже не было, а София поедала брокколи.

– Вчера же брокколи была ядовитой! – укорила Бу. – Ты меня разыгрываешь, София.

– А папа приготовил вкусно, – ухмыльнулась София и показала язык.

– Такой уж папа! Un chef extraordinaire[83]! – сказал Дидье.

– Oui! – взвизгнула София.

Бу сердито посмотрела на них. Отец и дочь синхронно пожали плечами.

– Бу, проверь расходы по кредитке, – попросил Дидье, вытирая стол. – Чек в комнате. Что-то странное: сто восемьдесят фунтов потрачено в какой-то «Банановой» компании…

– Это за прическу.

– Ты же говорила, что она стоит восемьдесят фунтов.

– Не говорила. – Но вообще-то да, говорила. Но только потому, что как-то нелепо тратить столько денег на волосы. – Ты что, следишь за моими расходами?

– Нет, конечно нет. Извини. А что там в «Нэт-а-порте»? Больше тысячи?

– Не переживай. Большую часть одежды я отправила обратно. Оставила только комбинезон. Деньги вернут в следующем месяце, – отмахнулась Бу. Она натянула рукава толстовки и скрестила руки под грудью. – Хочешь, чтобы я советовалась с тобой насчет покупки одежды? Или чтобы хранила для тебя чеки из супер-маркета?

Голос Бу стал понемногу срываться на крик.

– Бу, я же извинился… – Дидье примирительно поднял руки. – Я не имел в виду, что…

– Поверить не могу – ты за мной следишь!

– Вовсе нет. Почему ты так злишься, chérie?

– Перестаньте кричать! – София заткнула уши грязными пальцами.

Дидье отвел дочь в ванную. От их криков и хохота у Бу разболелась голова. Всего лишь чертов комбинезон! Она закрыла дверь кухни, чтобы не слышать воплей, и написала Изобель:

«Все прошло прекрасно. Хочу туда опять. Снова дома с пузатым муженьком и непослушным ребенком. Увидимся завтра! Бу».

Ее одолевало чувство вины, но она противилась. Дидье правда набрал вес, а София часто не слушается. Но это не значит, что она любит их меньше.

Через полчаса в проеме двери показалась голова Дидье.

– Будешь вино?

– Нет, – холодно отрезала Бу.

Дидье уселся на диван и приобнял ее за плечи.

– Ты же знаешь, мне все равно, что ты покупаешь. Я проверяю расходы, всегда это делаю. Просто не понял, откуда чеки, вот и все.

Бу напряглась и отстранилась от мужа.

– Мне не нужно спрашивать у тебя разрешение купить помаду. Мы не в тысяча девятьсот шестьдесят втором. И это Клэпем, а не Степфорд [84].

– Я имел в виду другое… Может, закроем тему?

Но Бу не хотела. Она так и сидела с каменным лицом.

– Расскажи, как прошла встреча с боссом?

– Нормально, – огрызнулась Бу. – Мне хотят дать больше рабочих дней. Думаю, это хорошая идея. Я больше заработаю и смогу тратить свои деньги.

– Бу, это наши деньги. И ты это знаешь. Но если хочешь, давай подумаем, что можно сделать. Возможно, я буду работать из дома по пятницам? Поговорю с Робином.

Но Бу знала, что Дидье не станет ни с кем разговаривать. Он будет продолжать шантажировать ее Софией. Она так и слышала в голове голос мужа: «Мне это не нравится, Бу. С семи до семи – чересчур тяжело для ребенка». Она встала.

– Хочу лечь пораньше.

– Но сейчас только половина девятого…

– Голова раскалывается.

Бу засыпала с мыслями о мужчине с золотистым загаром. И не таким, какой получается в солярии. Со здоровым загаром от прогулок на свежем воздухе.

– Bozhe moi! Вы будто сестры, – хмыкнул Вадим, придерживая дверь машины открытой. Бу впервые услышала его голос.

– Да-да, все черные похожи друг на друга, – сказала Изобель.

– Это все из-за волос, – отмахнулась Бу. У Изобель был парик с афро. Его подстригли так, чтобы он был похож на прическу Бу. А еще они обе надели черные легинсы и черные водолазки.

Так здорово, что можно поговорить о Ниле. Бу не упоминала поцелуй – точнее, это был и не поцелуй вовсе, лишь прикосновение. Но рассказала про Нью-Йорк.

– Ночь вдали от дома с сексуальным боссом! – ухмыльнулась Изобель и ткнула Бу под ребра, когда они сели рядом на заднее сиденье. – Пробил час Бу! Ты заслуживаешь веселья. Ты ведь красивая женщина – наслаждайся вниманием.

Бу обрадовалась, что Изобель ее понимает. Здорово, когда на тебя обращают внимание. Когда Нил сказал, что она замечательно выглядит, она почувствовала себя такой живой! Не помешает позаботиться и о себе.

– Ничего ведь плохого в флирте нет, правда?

– Немного веселья – и ваши отношения станут только прочнее. Дидье начнет ценить то, что имеет. И вообще – что случилось в Нью-Йорке, остается в Нью-Йорке.

– Я никогда не изменяла Дидье, – сказала Бу.

– Получается, нового сексуального белья не будет?

Бу решила, что самое время сменить тему разговора.

– А ты знала, что Сими пытается забеременеть? Это Мартин сказал Дидье.

– Правда? – спросила Изобель, подняв брови. – Да ладно!

– Ты знала! – вскрикнула Бу. – Выкладывай!

И Изо рассказала. Вывалила все как есть.

Аборт… Бедная Сими! Прошла через все это одна. Даже не сказала Мартину. Бу взглянула на Изобель. Почему Сими поделилась с ней?

– Почему она ничего не сказала мне? Или Ронке?

– Может, Сими не хотела, чтобы Ронке об этом знала.

– Но почему?

– Да перестань, Бу! Открой глаза. Очевидно же: Ронке тебе завидует. Она страшно хочет выйти замуж и завести ребенка. – Изобель ткнула длинным ногтем на Бу. – Она хочет такую же жизнь, как у тебя. И Сими не сказала ей потому, что знает: Ронке ее осудит. Что она разозлится.

Бу покачала головой. Она вообще не представляла кого-то менее завистливого, чем Ронке. Или злобного.

– Ты ошибаешься, – возразила она. – Ронке не такой человек.

– Посмотрим. Тебе лучше знать. Но у меня чутье на подобные штуки. Ни слова об аборте, ладно? Я обещала Сими.

– Не скажу, – кивнула Бу. Она потянулась к своему хвосту, но вместо него нащупала кудри. Она знала, что скрыть разговор от Ронке будет сложно. Афроприческа будто стала тяжелее. Она тянула ее вниз.