Ким

Суббота, 17:00

Позже этим же вечером Ким вернулась домой, растянулась на диване в гостиной вместе с ноутбуком, балансирующим у нее на животе, и взялась за работу над приложением, накопившуюся у нее за последнее время. Говоря более позитивным языком, с того самого момента, как они запустили приложение, весь этот проект, казалось, начал самостоятельную жизнь.

Пользователи стекались пачками. Их количество уже перевалило за 6 000, что для нового приложения, да еще и всего за неделю было очень даже неплохо. Обратная связь тоже не могла не радовать, даже несмотря на то, что Ким получала ее только на словах, от своих коллег.

– Отличная работа, – Ханна улыбнулась ей, как всегда тепло и великодушно. – Если я найду парня, который напишет, что его последним культурным мероприятием был просмотр «Величайшего шоумена», тогда я пойму, что это то самое. Плюс пара бонусных очков, если он еще и умеет петь.

– А если я найду девушку, которая скажет то же самое про «Принцессу-невесту», – добавил Грег, слегка подмигивая ей, – я пристроен.

«Принцесса-невеста», как всем было известно, была любимым фильмом Грега. На самом деле, когда они ходили после работы в бар, он частенько снимал свою офисную рубашку, чтобы показать им обтягивающую футболку под ней с надписью «Меня зовут Иниго Монтойя. Ты убил моего отца. Готовься к смерти».

Ее подруга Эмма была настроена чуть более настороженно. – Неплохо, – сказала она, кивнув Ким в знак одобрения. – Заставляет задуматься. По-настоящему задуматься. Ни один другой сайт не заставлял, а этот – заставляет.

– Ну… спасибо, – сказала Ким. – Были ли вопросы, которые вывели тебя из себя или сбили с толку? Если есть хоть что-то стремное, ты обязана мне сказать. Чем больше отзывов, тем лучше.

На секунду Эмма задумалась. – «Кого из современников вы презираете?» – сказала она осмысленно. – Это должно отфильтровать мужчин от мальчиков. То же самое с вопросом «что приносит вам глубочайшие страдания?»

– И что же приносит вам глубочайшие страдания? – с иронией поинтересовалась Ким.

Но Эмма не ответила. Просто смотрела в одну точку, а потом вернулась за свой стол. «В тихом омуте точно черти водятся», – подумала Ким.

Хорошей новостью во всем этом было то, что Айрис казалась довольной… В общем, Analyzed явно что-то менял. Это было заметно, потому что Айрис значительно меньше рычала на Ким, чем обычно, а это всегда добрый знак. Она поделилась с Ким, что протестирует на себе категорию «от 40 до 60», и Ким обязательно узнает, как идет тестирование.

Тем временем ей тоже нужно было дать отзыв на категории младше, и, хотя у нее был большой опыт, почему-то в этот раз все было иначе, когда дело касалось приложения, которое она сама же разрабатывала. Скажем так, все тормозилось. Какими будут его пользователи? Неудачниками? Психами? Сборищем идиотов?

Проверить это можно было лишь одним способом. Именно этим она и собиралась заняться этим солнечным субботним днем. 17:59

И все же, что-то было не так, совсем не так, и Ким потребовалась минута, чтобы до нее наконец дошло. 18:00

Где, черт возьми, Конни? 18:01

Ее мобильный не отвечает. Ким несколько раз попыталась дозвониться до нее – ничего. Она оставила ей жизнерадостное и легкое сообщение: «Привет, мам, я просто хотела узнать, как у тебя дела. Видимо, твое свидание проходит хорошо, раз тебя все еще нет дома. Напиши, а лучше позвони мне, если у тебя есть возможность, чтобы я не переживала. Люблю!» 18:37

Все еще ничего – ни слова, ни одного сообщения в ответ. Ни-че-го! Окна в их гостиной выходили прямо на улицу, на небольшой тихий микрорайон, где был слышен каждый шаг. С каждым прохожим, походка которого хоть отдаленно напоминала Ким материнскую, ее сердце начинало биться чаще и грозилось выпрыгнуть из груди прямо к двери, чтобы проверить, кто там.

Пока это были только курьер, миссис Муни, которая жила тремя этажами ниже и тащила пакет с покупками, и парень из доставки с огромным свертком для Алекса, который живет через дорогу (бортпроводник слегка за тридцать, известный всем своим шопоголизмом). 19:21

«Так, это хороший признак», – убеждала себя Ким, наматывая круги по их маленькому дому. Время от времени она снова звонила Конни и старалась не паниковать. В конце концов, если бы случилось что-то плохое, она бы уже об этом узнала. Ведь узнала бы? 19:22

Новая волна тревоги накатила на нее. KC Peaches, кафе, в котором она оставила свою мать несколько часов назад, уже наверняка закрыто. Чувствуя, как сердце начинает бешено колотиться, Ким нагуглила в интернете их номер телефона и попыталась дозвониться. Сначала были только гудки, но в конце концов кто-то взял трубку.

– Добрый вечер, – сказала она, немного задыхаясь. – Мне очень нужна ваша помощь…

– Извините, – послышался чей-то женский голос, оживленный, деловой и совершенно точно принадлежащий выходцу из Восточной Европы. – Мы уже закрыты. Приходите завтра, с десяти утра. Спасибо за ваш звонок.

– Нет, пожалуйста, подождите секунду, не вешайте трубку, – попыталась задержать ее Ким. – Я хотела спросить по поводу пожилой дамы, которая была у вас в обед… Короткие волосы, яркое розовое платье в цветочек… Вы случайно не видели ее? Когда примерно она могла уйти?

Последовала издевательская усмешка.

– В обеденное время здесь очень, очень много народа. Все места заняты, очереди даже выходят на улицу.

– Да, но эта женщина сидела за столиком для двоих, с мужчиной примерно того же возраста…

– Мы открываемся в десять утра, спасибо за ваш звонок.

В трубке раздались гудки. 19:39

Что-то явно было не так, и на это множество причин. Почти восемь часов на дневное свидание? Ким была экспертом в этом вопросе, но такого за всю свою практику она не видела никогда. Ким! Которая видела все в своей жизни. 19:44

Послышалась пулеметная очередь из сообщений. Ким ринулась к телефону в надежде, что это Конни, что с ней все в порядке и что она и ее кавалер решили где-то поужинать или что она случайно встретила старую подругу в городе. Хоть какое-то объяснение происходящему.

Всем привет, жду-не дождусь встретиться с вами в восемь. Надеюсь, что нас пустят в Ликерный зал после прошлого раза!

Вот дерьмо. Это не Конни. Всего лишь сообщение в WhatsApp от старых одногруппников, с которыми она собиралась встретиться позже вечером. Она совсем об этом забыла, но она точно будет там, как только материализуется ее мамочка. Ей точно стоит бы выпить, после такого-то нервяка. Она успокоила себя: вероятно, ее мать уже в такси, едет домой и с минуты на минуту войдет в дверь. Вероятно.

Она ответила одногруппникам:

Задерживаюсь, ребят, но увижусь со всеми позже – мне огромную пинту сидра!

Внезапно ее поразила мысль. Разве не должно быть наоборот? Разве не должны родители сидеть дома и переживать, куда запропастился их отпрыск? Как так вышло, что они поменялись ролями? Она почувствовала острый укол совести, когда представила, сколько беспокойства она доставила своей матери за все эти годы. Навалившееся чувство вины стало вишенкой на торте. 19:58

Еще одно сообщение, на этот раз от Айрис. Что-то по поводу Analyzed, о чем ей, наверно, срочно надо было поговорить. Ким бросила взгляд на сообщение, но никак не могла сконцентрироваться на нем, чтобы понять. Твою мать, она всерьез паникует. Субботний вечер, неужели Айрис не понимает, что сейчас не время для рабочих вопросов? 19:59

Так, это не есть хорошо. Ким уже не находила себе места. Разумеется, она тщательно изучила того пожилого мужчину, с которым отправила мать на встречу. Благодаря их приложению она была в курсе многих интимных подробностей его жизни. Она знала, что ему семьдесят два года, вдовец по имени Ронни О’Реган, имеется один взрослый сын. Она знала, что самым нестерпимым страданием для него было не снять линзы на ночь, а в графе «когда вы чувствовали себя самым счастливым?» он написал, что в день свадьбы, целых сорок лет назад. Одного этого факта было для Конни достаточно, чтобы решиться.

– Я ответила то же самое! – воскликнула она радостно. – День, когда я вышла замуж за твоего отца, был и остается самым счастливым днем в моей жизни. Я дам этому мужчине шанс, Ким, – ответила она решительно. – Тебе не кажется, что у нас правда много общего? Только представь, мало того, что мне платят за это, так я, может быть, еще и познакомлюсь с хорошим, честным человеком. Что может быть лучше? 20:15

Ким знала абсолютно все о человеке, с которым ее мама собиралась на свидание: когда, где, кто и зачем. Но какое это имело значение теперь, когда ее мать пропала? Она проклинала себя, что не осталась сидеть с ними за столиком, пристально следя за обоими и не спуская с них глаз. О чем она, блин, думала? Она должна была стоять как телохранитель над этой парочкой, снимая их на телефон, чтобы было что показать копам, если понадобится.

Твою мать. У нее уже тряслись коленки. Копы. Она что, правда уже думала об этом? 20:39

Еще один поток сообщений, но снова все они были от подгоняющих ее одногруппников в Ликерном зале.

Ну же, Кимми, давай скорее сюда! Вечеринка – не вечеринка, когда тебя нет… нам нужны твои ржачные истории, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки!

«Не исключено, что мою мать похитил серийный убийца». Ким выскочила из дома, громко хлопнув дверью и зашагала вдоль по улице в поисках свободного такси. «И все, о чем вы думаете, это, как бы заполучить комика, чтобы вам было не скучно? Да пошли вы все! У некоторых есть проблемы посерьезнее». 20:45

В бешеной, слепой панике Ким прочесывала все соседние с Нассо улицы, заглядывая буквально в каждую открытую палатку, показывая всем фото Конни на телефоне и спрашивая то, что, как казалось ей раньше, никогда не придется спрашивать. «Извините, вы не видели эту женщину?»

Совершенно наплевав на то, как это выглядит, она врезалась в толпы ночных гуляк, заглядывала в окна ресторанов, спрашивая каждого официанта и менеджера, которые попадались на ее пути, не видели ли они светловолосую женщину в возрасте в розовом платье в цветочек, которую, возможно, везли связанной в багажнике машины в сторону Дублинских гор, чтобы похоронить заживо. 21:58

Снова сообщения.

Ким! Слишком долго даже для тебя. Ты где? Твоя пинта сидра здесь и ждем тебя!

Ким понимала, что ее друзья хотят как лучше, но сейчас все, о чем она могла думать, было «пожалуйста, отвалите и оставьте меня в покое, вы все». 22:07

Зазвонил телефон, и она чуть не уронила его в своей спешке скорее ответить. На этот раз номер не определился – лишь бы это были хоть какие-то новости, молила она.

– Ciao, buona sera…[16] Я Луиджи…

Луиджи? Какой на хрен Луиджи?

Мужской голос, итальянский, очень плохой английский.

– Да? Да? – в нетерпении кричала Ким. Пришлось встать в дверной проем и плотно прижать телефон к уху, чтобы хоть что-то услышать.

– Я звонить вам из Pizza Action ristorante… E tua madre… Ваша мама…

Ким ни слова не понимала по-итальянски, но, черт возьми, она прекрасно понимала слово «мама».

– Моя мама? – запиналась она, чувствуя нехватку воздуха. – Она с вами? Она в порядке?

– Troppo da bere… Может быть, она немного… немного… немного много vino rosso…

Красное вино. Ее непьющая мать, которая гордилась тем, что выпивала лишь крошечную рюмочку шерри в Рождество? Какого хрена вообще происходит?

– Но она в порядке? – спросила Ким, ее прошиб холодный пот. – Я хочу сказать… с ней не случилось ничего плохого? Она не ранена?

– Нет… не ранена… но, может быть, будет больно завтра… в голове…

– Скажите свой адрес, я сейчас приеду, – перебила его Ким, останавливая еще одно такси и забираясь внутрь.

Ким не знала, из какого ресторана звонил этот Луиджи, там было очень шумно. Но где-то на фоне, она могла поклясться, что слышала орущий женский голос, горланящий песню The Carpenters «Top of The World».

Что было фирменной песней в исполнении ее матери. 22:22

Pizza Action! (Хотя Ким сейчас было не до восклицательного знака) находился прямо в недрах Temple Bar, который в любой субботний вечер неизменно был центром всех тусовок. Сегодня не было исключением, и такси, в котором ехала Ким, пришлось целую вечность проезжать через толпы нетрезвых гуляк, тусовщиков и участников мальчишников. Им даже встретилось по меньшей мере три компании девиц с девичников, увешанные розовыми боа с перьями, вуалями, пластиковыми коронами и значками.

Был теплый, приятный вечер, и казалось, что все высыпали на узкие тротуары. Музыка гремела из каждого бара, какофония болтовни и взрывов хохота оглушала. Такси остановилось, заехав в абсолютный тупик, так что Ким заплатила водителю и вышла на улицу, чуть не спотыкаясь от того, как быстро она хотела найти этот чертов ресторан. 22:31

Pizza Action! расположился в глубине площади Дома собраний, и Ким приходилось проталкиваться, протискиваться и всячески прокладывать себе путь через толпы людей на площади.

Она услышала шум до того, как увидела.

«Ла-ла-ла-ла-а-а-а-а-а-а… что-то там еще про ми-и-и-ир… ла-а-а-а-а-ди-ла-а-а-а-а…»

Она узнала бы этот голос из тысячи. Конечно, он был не такой четкий и более хриплый, чем обычно, но ошибиться было невозможно. Но тут, когда она в очередной раз извинилась и толкнула группу парней в ливерпульских рубашках, пьющих пиво из пластиковых стаканчиков, она могла поклясться, что услышала мужской голос.

– Давай, Конни, ты поешь эту песню уже вечность, почему бы нам не спеть дуэтом? Что-нибудь из Фрэнка Синатры или Нэнси, ты точно справишься, ведь так?

На этот раз Ким услышала густой, богатый баритон, звучащий громко и отчетливо.

«А теперь все вместе… Когда-а-а… я впервые поднял на тебя глаза-а-а-а-а-а…»

И вот – свершилось! Наконец-то Ким стало видно, откуда ветер дует. Это была открытая веранда прямо около Pizza Action!, и даже несмотря на то, что там яблоку негде было упасть, все взгляды были прикованы к пожилому мужчине с сияющей лысиной и лихо закрученными усами. Он был низкого роста, коренастый, на вид очень веселый и стоял на какой-то уличной скамейке, развлекая всех своим исполнением бог знает чего. Кажется, у него неплохо это получалось, так как он купался в аплодисментах и кто-то даже просил спеть на бис. Но когда он немного отошел, Ким наконец увидела, кто сидел рядом с ним все это время.

Вот она где. Ее мамочка, распластанная по столу, с наполовину опустошенной бутылкой красного вина перед ней и еще одной пустой рядом. Ее мама, всегда такая опрятная и безупречная, куда бы она ни направлялась, сидела с растрепанными волосами, давно размазанным макияжем, полуприкрытыми глазами, как будто он в любую минуту могла вырубиться прямо на столе. Она пыталась поддерживать голову двумя руками, но едва способна была это делать, потому что она все равно соскакивала вперед.

Ким направилась к ней со странным чувством облегчения, смешанного с шоком и ужасом, от которых у нее голова шла кругом.

– Мам! – крикнула она. – Какого черта тут происходит? Сколько ты выпила?

– О-о-о, Ким! Какой приятный сюр-р-р-рприз… – промямлила ее мама сонно, как будто только что отошла от общего наркоза. – Ш-ш-шадись с нами и давай выпьем! Потом познакомишься с Ронни… РО-О-ОННИ-И! Это моя дочка, моя дочурка, о которой я тебе рассказывала… подойди и поздоровайся!

В следующую секунду к ним с важным видом подбежал официант, с которого ручьями лил пот. Он чуть не споткнулся об сумку и пальто Конни, которые просто валялись на полу.

– Вы – ее? – спросил он у Ким, и она сразу же узнала голос. – Дочь, с которой я говорить по телефону?

– Да-да, спасибо вам большое, что позвонили мне, – задыхаясь, сказала Ким. – Я была вне себя от беспокойства…

– РОННИ?! – Конни так громко орала, что ее слышал весь ресторан. – Переш-ш-штань уже петь и поз-з-з-знакомься с моей Ким! Все еще одна… ты знаешь… можешь в это поверить?

– Мамма выпить слишком много…Мы беспокоиться здесь за нее… Она нехорошо… Нужно домой… Спать долго… Парацетамол… Нужно много обезболивающих, может быть… ведро рядом с кровать… Lei non sta bene… Может тошнитто…

Ким точно не нуждалась в переводе слова «тошнитто».

– Пошли, мам, – потянула она мать, чтобы поставить ее на ноги. – Сегодня с тебя достаточно – мы уходим.

Конни вдруг опасно запрокинула голову, и Ким понадобилась недюжая помощь бедняги-официанта, чтобы довести мать до выхода.

– Не-е-ет! – закричала Конни во весь голос, тем самым приковав к себе абсолютно все взгляды в ресторане. Казалось, что внутри не осталось ни одного посетителя, который бы не знал о пьяной женщине, устроившей цирк в углу. Обычно Ким плевать хотела на подобные ситуации: как часто бывало, что и ее саму «выводили из здания», когда она валяла дурака и была невменяема. Но чтобы такое? Когда речь шла о собственной матери, это уже было другое, было совсем не до смеха. Они находились сбоку, поэтому не могли видеть, что абсолютно все люди таращились на них.

– Я не хочу-у-у домой, Ким! – застонала Конни. – Нам с Ронни ве-е-е-есело! Правда у него преле-е-естный голос? Всего один бокальчик, последний…

Ронни все еще голосил свою песню, но, как только он понял, что они уходят, а Конни визжит с задранной головой, он резко прекратил пение. В следующий момент он спустился со скамьи, на которой занимал пост, и направился прямо в их сторону. Круглолицый, улыбчивый, с лысиной и закрученными усами, которые имели идеальную форму. Ким могла поклясться, что он наверняка спал с сеточкой для волос на них. Как Эркюль Пуаро. Он приобнял Конни и всем силами попытался ее убедить остаться еще немного.

– Побудь еще, – сказал он, в том время как бедный страдалец-официант пытался держать Конни прямо, а Ким нервно оглядывала улицу в поисках проезжающего такси и мечтала поскорее оказаться дома. – Пойдемте, дамы, может, еще одну на дорожку? По стаканчику на ночь? Вы еще не слышали, как я пою «Born free», а ведь это моя фирменная песня…

Слава богу! Именно в этот момент показалось такси, и, когда Ким с бедным истерзанным официантом отчаянно пытались запихнуть ее мать на заднее сиденье машины, Ким повернулась к пожилому мужчине, который годился ей в дедушки. Она выпрямилась во весь свой рост, все свои сто пятьдесят пять сантиметров, с ужасом осознавая, что все смотрят на них.

– Вы, как я полагаю, – сказала она холодно, – должно быть, Ронни?