Я просыпаюсь на диване в гостиной. После ухода Любви я уснула прямо там. Мне приснился очень непонятный и одновременно грустный сон. Не знаю, был ли это сон или воспоминание. Мне четыре или пять лет, я прячусь за диваном в нашем доме. Мама с Раулем ищут меня повсюду. А я сижу за диваном, с зубной щеткой во рту. В доме поднимается переполох: мама кричит, зовет соседей, Рауль плачет, а я все не выхожу из своего укрытия. В каком-то смысле мне нравится быть в центре внимания, слышать, как они оба с отчаянием зовут меня. Это ужасно, потому что мама кричит не переставая, а я все равно не выхожу. Не знаю, говорила ли я вам, но Катарина тоже не плачет. Вернее, она перестала плакать с того дня, как умер мой отец. Это я знаю. Потому что время от времени я фантазирую, что мама запирается в ванной, чтобы поплакать, как это делают героини мыльных опер. В конце сна мама находит меня за диваном и говорит:

– К тебе гость, детка. Твой приятель.

Я вскакиваю, бегу к двери и вижу Любовь. Он пришел ко мне домой в Сан-Паулу, когда мне было четыре или пять лет. Мама сердится на меня за исчезновение, предлагает ему печенье в шоколаде и выходит из комнаты. Такое вообще возможно? Думаю, да, это же сон. Впрочем, у меня не так много времени на осмысление этого ребуса, потому что пора на тренировку.

Мы отрабатываем плавание на спине и тренируемся почти без перерыва. В конце тренировки в бассейн заходит Эрику и рассказывает нам о соревнованиях, которые пройдут в субботу, ― и это будет мое первое испытание в составе команды Салту-Бониту. Эрику поставил меня на эстафету 4х100 метров, а также на кроль 4х200. Его замысел заключается в том, что я поплыву последней и должна вытянуть команду, если мы начнем отставать. В бассейне раздается смех. Это Ана Паула. По ее словам, наша команда будет последней, потому что так происходит всегда.

– Чтобы вытянуть нас, ей нужно не просто плыть. Ей нужно лететь.

Все смотрят на меня. Я чувствую огромную ответственность. Более того, я понимаю, что вся эта история про «плыть в самом конце, чтобы спасти команду» не поможет мне сблизиться с девочками. Не то чтобы я хотела с ними подружиться. Но немного странно приходить в коллектив и получать такой холодный прием.

Эрику одергивает Ану Паулу и более получаса читает нам лекцию о позитивном настрое, настойчивости и командном духе. В конце тренировки, когда мы выходим из бассейна, он предлагает всем обняться. Да, коллективное объятие в мокрых купальниках ― и абсолютно неуместное. Ну что за город!

Сейчас три часа дня, я дома и уже начинаю сходить с ума. Я уже называю дядину ферму домом, и мне это нравится. Конечно, я ждала, что Любовь заедет за мной в клуб, как вчера. Мы ни о чем не договаривались, но я все же надеялась, что он приедет. Он не приехал. Потом я предположила, что он, наверное, работает, и пошла в супермаркет за покупками. Его там не было. Сейчас 15:02, и я понятия не имею, где этот парень. Я не отхожу от телефона, но он не звонит. Я неотрывно смотрю в окно, но он не появляется. Снова затеваю уборку в гостиной, время тянется бесконечно долго. Слушаю кассету с папиным голосом, но это уже не помогает. Опять усаживаюсь рядом с телефоном и жду. Жду. Жду.

Уже 19:15. Я все еще жду. Я придумала тысячу причин исчезновения Любви, и почти все кажутся правдоподобными. Он вдруг разочаровался во мне, сообразил, что я лгунья. Он понял, что я не умею целоваться. Он переехал. Он влюбился в Милу, самую красивую девушку в городе. Он забыл номер моего телефона. У него сломался телефон. Он рассердился, потому что я не знала, как подбодрить его, когда он рассказал о смерти отца. Он просто хотел разок поцеловаться с девушкой не из Салту-Бониту. Он просто хотел попробовать салат с огорода моего дяди.

– Лола-а-а!

Это Зорайде хлопает в ладоши и зовет меня, стоя у ворот фермы. Она входит и объявляет, что пришла пригласить меня на ужин в субботу вечером к себе домой. Я рассказываю ей о соревнованиях по плаванию, и Зорайде говорит, что ее родители знают об этом. Конечно, весь город знает. Но ужин пройдет после соревнований, и времени будет достаточно.

Мы посидели в гостиной и поговорили. Совсем недолго. Зорайде заметила, что я встревожена, и спросила, что случилось. Я знаю, что она милая и очень надежная, но мне было немного стыдно признаваться, что у меня настоящая паранойя из-за того, что парень, с которым я то ли встречаюсь, то ли нет ― сама не знаю, ― не приехал за мной в бассейн и не подает никаких признаков жизни. Я говорю что-то невнятное, и мы с Зорайде решаем приготовить попкорн. Запуская в рот воздушную кукурузу, она вдруг выдает мне ошеломляющую новость:

– Один из близняшек сегодня сломал руку.

– Каких еще близняшек?

– Ну, близняшки, братья Любви. Представляешь, я до сих пор не знаю, как их зовут! Весь город только и говорит о близняшках.

– Что случилось?

– Одного из близняшек занесло на сидячем скейте. И он сломал руку и все такое. И что ты думаешь ― в городской больнице не оказалось гипса! Моей маме стало так неловко, что она вызвала скорую помощь и поехала в Салту-Пекену.

– Салту-Пекену?

– Это соседний город. Он намного больше, чем Салту-Бониту. Однажды мы с тобой поедем туда и будем пить виноградный сок. Там лучший виноградный сок в округе!

– И Любовь тоже туда поехал?

– Конечно! После смерти сеньора Лаэрсиу он заботится о своих братьях как о хрустальных вазах. Он рассказывал тебе о сеньоре Лаэрсиу?

– Рассказывал. Грустно, правда?

На самом же деле мне не было грустно. Да, это, наверное, ужасно ― сломать руку. Или видеть, как твой младший брат ломает руку. Особенно если это происходит вскоре после смерти отца. Я стараюсь сделать вид, что обеспокоена или хотя бы немного встревожена этой новостью, в конце концов, близняшка ― брат парня, которого я зову Любовью. Но на самом деле я ликую, потому что узнала причину его исчезновения. Он не разочаровался во мне, не предпочел Милу и не решил, что я ничего не стою. Он просто поехал в Салту-Пекену вместе с братом. Вот это новость! Чудесная, замечательная новость.