– Мы должны догнать его, – сказал принц Хаэм. – Помогите мне. – Он бросился к стене, пытаясь отыскать потайную дверь. Остальные присоединились, но никто не мог найти в штукатурке ни единой щели.

– Может, выйдем через другую дверь? – предложил Маху. – Ну, знаете, через главную?

– Принц не может вот так просто убежать из дворца без отцовского разрешения, – объяснил Ренни. – И тем более без стражника, чтобы его защищать.

– Таков царский протокол, – подтвердил принц Хаэм.

– И мы даже не знаем, куда Пасер отправился, – добавил Ренни.

– Возможно, моя богиня сможет нам помочь, – сказала Балаал. – Она подбежала к статуэтке Астарты и, положив на неё ладонь, зажмурилась. – О богиня, дай мне совет! Направь меня. Скажи, где нам отыскать коварного визиря?

Ренни увидел, как лицо Балаал исказилось. Её веки дрогнули – она связывалась со своей любимой богиней. Потом по её лицу расплылась улыбка, и она кивнула.

– Богиня показала мне широкую аллею, – сказала принцесса, открыв глаза. – С двумя рядами сфинксов. А ещё – храм с вырезанным над входом пером.

– Аллея сфинксов в Ипет-Исуте [21], – понял Ренни. – Самое избранное из мест. Это большой храмовый комплекс, посвящённый многим богам. Я бывал там с дядей Пепи.

– А перо принадлежит Маат, – добавил принц Хаэм. – Твоя богиня, должно быть, имеет в виду храм Маат в Ипет-Исуте. Вы трое немедленно должны туда отправиться.

Маху повернулся к принцу.

– Простите меня, если я говорю, не подумав, ваше высочество. Но вы должны отправиться с нами. Возможно, ваш амулет защитит и нас тоже. В такие времена некогда думать о царском протоколе, что бы это ни было. Просто пойдёмте с нами, пройдёте мимо стражников, не глядя им в глаза. Могу поспорить, они не осмелятся вас остановить.

На некоторое время принц Хаэм, казалось, погрузился в раздумья, а потом сказал:

– Ты прав. Идём.

Ренни заметил, как оживлённо заблестели глаза принца, когда он шагал по лестницам и коридорам дворца. Маху оказался прав. Ни единый стражник не осмелился их остановить. Когда они вышли из дворца, было по-прежнему темно. Небо усеивали звёзды. Ренни заметил ибиса, парящего в вышине. Он понадеялся, что птица полетит за ними в Ипет-Исут. Будет приятно знать, что он там, на случай, если им понадобится помощь.

Ренни почувствовал, как при мысли о том, что может ждать впереди, по венам растекается страх. Ему снова придётся столкнуться со смертельной опасностью. Как они, простые дети, смогут победить могущественного визиря?

Какой-то голосок в его голове прошептал: «Но вы уже делали это. Ты и твой брат…»

«Да, я и мой брат, – подумал Ренни. Он посмотрел на Маху – тот бежал впереди всех, и ему явно не терпелось действовать. – Может, я и художник, – думал Ренни, – но смелый у нас Маху. Он мне нужен больше, чем я ему».

Когда они достигли храмового комплекса, стражники поклонились принцу Хаэму и отворили ворота. Внутри оказалось тихо, как в гробнице; луна освещала одинокие колонны и проходы.

Они приблизились к храму Маат, и принц Хаэм приподнял ладонь. У двери стоял стражник, меч лениво покачивался в его руке.

– Он спит стоя, – прошептал Маху. – Смотрите, глаза у него открыты.

– Должно быть, Пасер заколдовал его этим своим скипетром, – сказала Балаал. – Значит, он внутри.

Они прокрались мимо похрапывающего стражника в большой зал, обрамлённый колоннами. Они спрятались за одной из них и выглянули наружу. В дальнем конце зала стояла громадная статуя Маат, а под ней располагался алтарь. Рядом в чаше светился огонь.

У алтаря спиной к детям стоял Пасер. В руке он держал скипетр Уас.

На алтаре стоял саркофаг, выкрашенный ярко-красным.

– Открывай его, дуралей, открывай же! – рявкнул Пасер Абанубу. Мальчик, склонив голову, поднял с саркофага крышку.

Балаал шепнула Маху и принцу Хаэму:

– Что будем делать теперь?

– Дождёмся, пока визирь вытащит свиток, – ответил принц.

– Да, – согласился Маху. – А потом по моему сигналу все кинемся на него и кто-нибудь отберёт свиток. Нас четверо, а их всего двое. Должно получиться.

– А потом бросимся из храма врассыпную, – предложила Балаал. – Так мы их запутаем.

Пасер поднял скипетр Уас. Он пробормотал заклинание, и из светящихся глаз скипетра полился красный туман. Туман принял форму странного животного – полушакала-полуосла.

– Это зверь Сета! – ахнул Ренни. – Его посланник.

Зверь Сета, извиваясь, воспарил над визирем, словно ядовитая змея, дразнящая оцепеневшую мышь.

– Пасер, ты призвал меня.

– Я призывал твоего хозяина, – ответил визирь. – У нас с ним договор.

– Хозяин занят, – прошипел зверь Сета. – Придётся тебе удовлетвориться беседой со мной. Можешь не сомневаться, я доставлю твоё послание.

– Я говорил с твоим хозяином через чашу для прорицаний, – сказал визирь. – У меня есть заклинание, чтобы пленить бога. Он обещал, что, если я это сделаю, он поможет мне достичь моей величайшей цели.

– Ты сам хочешь стать богом, – сказал зверь Сета.

У стоящего за колонной Ренни кровь застыла в жилах. Визирь станет богом! Немыслимо! Если его желание исполнится, его зло уже не остановить.

– Ты – месть хозяина другим богам, – прорычал зверь Сета. – Тем, кто встал на сторону Осириса в битве за трон Чёрной Земли в начале времён. Когда ты пленишь богиню, весь мировой порядок нарушится. Боги лишатся своего могущества. Реки разольются, но только чтобы топить и нести смерть. Солнце больше не взойдёт. Без защиты богов на Чёрную Землю нападут враги. Воцарятся ужас и хаос. Сет, бог беспорядка, станет господствовать над всем.

– А я стану господствовать с ним наравне, – прокричал Пасер, выпучив глаза при мысли о такой власти. – Наш союз будет выкован в ненависти и злобе.

– Читай заклинание, Пасер! – прогрохотал зверь Сета.

Пасер выпустил скипетр Уас, и тот остался стоять, словно его держали невидимые руки. Визирь вытащил из складок мантии свиток и принялся читать.

– Дабы проклясть и пленить бога, я призываю вас, звёзды, сотрясти небеса, тебя, луна, залиться кровавыми слезами. Да наполнят они священную реку. Я повелеваю тебе, ветер, принести песок ненависти…

– Сейчас, пока он не дочитал! – прошипел Маху, когда из дверного проёма начал дуть горячий ветер.

Маху, принц Хаэм и Балаал выскочили из-за колонны. Ренни уже собирался последовать за ними, как вдруг скипетр Уас повернулся в их сторону. Его красные глаза засияли. Сверкнула красная молния, и Маху, Балаал и принц замерли как вкопанные, словно удерживаемые невидимыми руками. Скипетр оказался гораздо сильнее амулета принца. Все трое оказались под его чарами.

Погрузившийся в чтение свитка, визирь даже не взглянул в их сторону.

Он продолжил читать:

– Силой первого ка, первого дня, первой ночи призываю тебя, земля, содрогнуться…

Скованный страхом, Ренни почувствовал, как трясётся под ногами земля.

– Призываю камни и мрамор ожить…

Храм как будто застонал, а огромная статуя Маат задрожала. От неё поднялись облака пыли. На пол посыпались куски мрамора. Статуя раскололась надвое, словно яйцо, из которого вылупляется цыплёнок. Из неё заструился золотистый туман, наполненный светом. Туман принял форму женщины с пером на голове.

Маат!

Богиня распахнула глаза. Мгновение на её губах играла улыбка, но тут голос Пасера стал громче.

– Заклинаю тебя, ветер, пленить эту богиню, проклясть её, сковать нерушимыми путами…

Заклинание начало действовать на богиню. Словно невидимыми путами её потащило к открытому саркофагу. Её руки цеплялись за воздух. Изо рта вырвался безмолвный крик.

Ренни осознал, что делает Пасер. История Сета и Осириса повторялась, только на этот раз в саркофаге окажется заточена Маат. И тут в голове Ренни что-то щёлкнуло. Он обязан что-нибудь сделать, спасти богиню, спасти друзей. И брата!

Ренни осторожно выбрался из-за колонны. Краем глаза он заметил Абануба, притаившегося в тени. Мальчик кивнул ему, поторапливая. Ренни заставил себя красться всё ближе и ближе, мимо скипетра Уас, светящиеся глаза которого оставались прикованы к другим троим детям.

Визирь по-прежнему читал, его голос превратился уже в рёв.

– Оковы гнева да свяжут богиню, саркофаг да удержит её…

И тут Ренни прыгнул и выхватил свиток из рук Пасера. Визирь яростно зарычал. Скипетр Уас метнулся ему в руки, и старик направил его на Ренни.

– Властью Сета повелеваю тебе…

Ренни почувствовал, что задыхается. Его мускулы начали коченеть, но он продолжал крепко стискивать свиток.

– Помогите! – вырвался из его рта сдавленный вопль. – Помогите!

Сила скипетра откидывала голову Ренни назад, но он увидел, как в окно храма влетает ибис. Ему снова показалось, что глаза у птицы человеческие, и на этот раз он их узнал.

– Генерал Татиа!

Ибис стрелой бросился на Пасера. В вихре перьев птица превратилась в ка генерала. Визирь вслепую замахнулся скипетром, но Татиа выхватил его из визиревых рук и отскочил прочь.

– Помоги мне! – завопил Пасер зверю Сета.

Существо лишь злобно зашипело в ответ. Что-то мешало ему кинуться Пасеру на подмогу. Вокруг Татиа снова завихрились перья, и через миг он превратился обратно в ибиса. На его лбу ярко, словно медаль или знак почёта, засиял анкх, символ жизни. Ибис взмыл в воздух, крепко держа в клюве скипетр Уас.

Без скипетра сила Пасера, казалось, испарилась. Зверь Сета замерцал от ярости. Анкх Маат помешал ему помочь визирю.

– Жалкий смертный. Ты потратил время моего хозяина. – Существо испарилось в злобной вспышке пламени.

Ренни почувствовал, как расслабляются его мышцы. Он снова мог двигаться, мог дышать. Позади него Маху, Балаал и принц Хаэм тоже оказались свободны от заклятия скипетра.

– Эй, сопляк, отдай мне свиток! – потребовал Пасер, протягивая руки.

Ренни помотал головой.

– Нет.

– Я сказал – отдай!

– Отдать его вам… или что?

– Властью Сета… – прорычал Пасер.

Ренни швырнул заклинание в чашу с огнём.

– Нет! Дуралей! – взвыл Пасер, бросаясь к огню. Слишком поздно. На светящихся углях свиток почернел и обратился в пепел.

Сгорев, магические слова освободили Маат от незаконченного проклятия Пасера. Она плавно встала на ноги. Её рука выдернула страусиное перо из волос. С губ слетел громкий шёпот.

– Я знаю, что твоё сердце окажется тяжелее этого пера, поклонник Сета. Давай испытаем твою магию против силы богов.

Она указала пером на Пасера. Невидимые путы, сдерживавшие богиню, теперь обвились вокруг него. Они подтащили его, отбивающегося и плюющегося, к саркофагу, и визирь рухнул в него спиной вперёд.

– Помоги мне, мальчишка!

Отвечая на зов хозяина, Абануб выскочил из укрытия. Вот только Ренни заметил, что на этот раз его глаза полнились не страхом – в них сияло озорство.

Абануб подскочил к саркофагу и захлопнул крышку, запирая своего господина внутри. Богиня улыбнулась. Она повернулась к детям и подняла своё перо в знак благословления. Вокруг детей снова раздался шёпот.

– Благодарю вас, вас всех! Вы проявили недюжинную храбрость. Вы спасли Чёрную Землю. Вы спасли самих богов. Когда настанет ваш черёд предстать перед Анубисом и его весами справедливости, ваши сегодняшние поступки помогут вашим сердцам оказаться легче моего пера. – Маат посмотрела вверх, на ибиса, всё ещё сидящего на окне под потолком храма. – И спасибо тебе, генерал Татиа. Без тебя дети не справились бы.

Ибис кивнул, словно отдавая честь, и вылетел в окно, прихватив с собой скипетр Уас. Через открытую дверь пролились первые лучи утреннего солнца, рассеивая золотой туман: Маат исчезла.

Долгое время дети молчали, обдумывая произошедшее. Их мысли прервали доносящиеся снаружи голоса. Это явились на первый ритуал дня прихожане.

Ренни повернулся к саркофагу, в крышку которого яростно молотил визирь.

– Выпустите меня! Приказываю вам под страхом смертельной боли! Выпустите меня!

– Пусть орёт, – сказал принц Хаэм, делая знак стражнику, тоже освобождённому от заклятия скипетра. – Он никогда больше не сможет никому мешать или угрожать, я вам обещаю. Его запрут в таком месте, откуда не возвращаются.

Ренни кивнул на Абануба – тот стоял у алтаря и глядел на них.

– А с ним что будет?

– Он приспешник визиря, – ответил принц Хаэм. – Он будет наказан.

– Но он мог бы помешать мне отобрать у визиря свиток, – возразил Ренни, – однако он не стал этого делать. Не думаю, что Абануба можно считать приспешником Пасера.

– Мой брат прав, – согласился Маху. – Абануб был под властью Пасера.

– И он точно искупил свою вину, заперев визиря в саркофаге, – подхватила Балаал.

– Возможно, вы правы, – признал принц. – Мальчик действительно был храбр. Он заслуживает возможности объясниться.

Он повернулся к алтарю, но Абануба там не оказалось. Ренни всмотрелся в тени, надеясь отыскать его, но мальчик, казалось, ускользнул. Ренни задумался, одновременно с трепетом надежды и уколом беспокойства, увидит ли его когда-нибудь снова.

– Пойдёмте, друзья мои, – сказал принц Хаэм, когда храм наводнили жрецы, неся с собой ладан и цветы для Маат. – От этого приключения у меня проснулся зверский аппетит. Время позавтракать. Приглашаю вас всех во дворец.

Следуя за принцем, Ренни думал о великолепных картинах, которые нарисовали они с дядей Пепи. Приключение, которое он только что пережил, словно сошло с одной из таких картин. Было бы здорово нарисовать эту историю. Скромный художник помогает спасти мир, спасти самих богов. Только кто в это поверит? Это звучит как легенда, как старинный миф.

«Но самое лучшее в этой истории, – подумал Ренни, – что я доказал себе: я могу быть смелым. Я помог спасти брата и друзей. До сих пор Маху всегда защищал меня.

А сегодня я защитил его».