Замира достала телефон, набрала и отправила сообщение Диме.

– Что ты ему написала? – спросила я.

– Обошлась без подробностей. Написала, что слежка на сегодня закончена, идём гулять.

– Ясно. Ой!

– Ты чего?

– А может, не зря у магазина нет вывески?

– В смысле?

– Буддийские товары – это прикрытие. А на самом деле они скупают краденое.

– Слушай, да! Магазинчик такой неприметный…

– Галина Петровна отдала им ангелочка!

– Может быть…

– Не «может», а точно! Сама подумай: она непохожа на буддистку.

– Почему?

– Буддисты спокойные, а Галина Петровна – в каждой бочке затычка. Она, можно сказать, антибуддистка.

– Влада, а кто такие коллекторы?

– Вот смотри: человек взял в долг деньги и не отдал вовремя. Коллектор – это тот, кто вытрясает из него долг. А почему ты спросила?

– Слышала, как хозяин трусов сказал Галине Петровне, что ей нужно работать коллектором.

– Правильно! А ты говоришь, буддистка.

– Надо следить за магазином! – выпалила Замира.

– Только как это сделать?

– Очень просто. Мы придём туда вдвоём. Ты изобразишь обморок, продавец подбежит к тебе, а я в подсобку проберусь. Наверняка у них в подсобке совсем не буддийские товары.

– Нет!

– Почему?

– Это опасно! И ещё ты забыла про Димку.

– Точно! Тогда давай так. Ты изобразишь обморок, Димка проберётся в подсобку, а я покараулю у входа. Если вы через десять минут не выйдете – подниму шум.

– Надо с Димкой посоветоваться.

– Само собой. Но…

– Что?

– Вором может оказаться не Галина Петровна, а дядя Витя. – Замира подняла палец вверх. – Не будем об этом забывать.

– Кстати, что он за человек?

– Над дядей Витей смеются, потому что он живёт с четырьмя кошками. В коммуналке.

– Странно…

– Что именно?

– Как это Галина Петровна до него ещё не докопалась!

– Так дядь-Витины соседи вроде не жалуются. Говорят, у его кошек хороший сервис.

– Верю. Когда дядя Витя прошёл мимо, я не догадалась, что у него четыре кошки.

Замира хихикнула. Мы дошли до метро.

– А вот и ёлка! – воскликнула я.

Посреди площади стояла пушистая ёлка высотой с соседний четырёхэтажный дом. На ней были украшения из огоньков: балерины, мишки, конфеты… Мы подошли поближе, сделали селфи и выложили их.

– Зайдём в цветочный! – предложила Замира.

– Давай!

В магазине мы увидели композиции из еловых веток. Стоили они недорого.

– Кажется, распродажа, – я потёрла руки.

– Будешь покупать?

– Ага. – Я посмотрела на продавца. – Покажите, пожалуйста, композицию с шишками. Да, вот эту.

Продавец достал с полки композицию из еловых лап, шишек, веточек с красными ягодами и… розовых роз.

– Влада, – шепнула Замира.

– Что?

– А при чём здесь розы?

– Не знаю.

– Вот и я не знаю.

– Будете брать? – спросил продавец.

– Нет. Покажите, пожалуйста, вон ту, со свечой.

Продавец поставил на полку композицию с розами и достал другую – с голубой свечой, серебристыми шарами и белыми бантиками.

– Не советую, – шепнула Замира.

– Почему?

– Бантики загорятся от свечи.

Я вздохнула.

– Замира, тебе говорили, что ты зануда?

– Просто я знаю жизнь!

– Ну что? – поинтересовался продавец.

– Нет, эта тоже не подходит. Покажите, пожалуйста, во-о-он ту, с верхней полки.

Продавец достал композицию с засушенными кружочками апельсина, палочками корицы и фигурными пряниками.

– Только попробуй, – шепнула я Замире.

– Что?

– Только попробуй сказать, что тебе не нравится!

– Да нет…

Я покосилась на подругу.

– Неужели? Всё нравится?

– Да.

– Отлично! – Я полезла в карман куртки. – Ой!

– Что?

– Я кошелёк дома забыла.

– Уходим.

– Извините, – пробормотала я в сторону продавца. – В другой раз…

Мы бочком вышли из магазина.

– Неловко получилось, – сказала Замира. – Ну что, домой?

– Домой! А вообще, надо лучше готовиться.

– К чему?

– К слежке. Нужно брать с собой деньги и проездной.

– Скажи ещё, запас воды и еды на три дня, палатку и раскладной стульчик.

– Палатку и стульчик наверняка можно найти в вашей кладовке!

Мы засмеялись.

– Влада, я хотела у тебя спросить…

– Спрашивай!

– Почему ты так не любишь Галину Петровну?

Я даже споткнулась. На ровном месте.

– А ты её любишь, что ли?

– Да нет, но отношусь спокойно.

– Она же всегда к нам лезет! – воскликнула я. – Привыкла цепляться к детям, когда в школе работала, и никак не остановится.

– Говорят, она была хорошей учительницей.

– Мама так не считает.

– Она тебе жаловалась?

– Нет, но я вижу, как Галина Петровна смотрит на маму.

– И как же?

– Очень холодно. Прямо морозом обдаёт. Думаю, она маму и в школе не любила.

– Подожди! Но тётя Нина с Галиной Петровной хорошо общаются.

– И что?

– Если бы Галина Петровна обижала твою маму, тётя Нина бы с ней не дружила.

– Не знаю. – Я пожала плечами. – И вообще, почему ты её защищаешь?

– Просто в расследовании важна объективность. Влада!

– Что?

– Ты говорила, твоей маме трудно жилось с тётей Ниной. А что тётя Нина такого делала?

– Ну, про стиральную машинку, которая упала маме на голову, ты слышала.

– Слышала.

– Ещё тётя Нина однажды съехала по перилам, чуть не разбила голову и очень напугала маму.

– Тётя Нина ведь не специально…

– Ну и что? Надо было думать не только о себе! Она же с маленьким ребёнком была.

– Ты говоришь как Ярослав.

– Какой Ярослав?

– Мальчик-зануда из Рустамовой группы, – улыбнулась Замира и прогундосила: – «Я тебя предупреждал: не ешь снег? Предупреждал. Вот и ходи теперь с соплями».

Я хихикнула.

– Ой! Ещё кое-что вспомнила.

– Что?

– Когда тётя Нина получала зарплату, она шиковала. Покупала подарки и сладости. Мама всегда боялась, что им не хватит денег на месяц. Однажды она сказала об этом тёте Нине.

– И что?

– Тётя Нина ответила, что у неё есть план на этот случай. Если деньги кончатся, она пойдёт к метро и будет показывать фокусы. Так и насобирает.

– Ну и?..

– Мама училась вон в той школе, которая рядом с метро. – Я махнула рукой.

– И что?

– Мама потом долго боялась, что выйдет из школы, а тётя Нина у метро фокусы показывает.

Замира рассмеялась.

– Ты чего?

– Влада, ты правда не понимаешь?

– Чего не понимаю?

– Это была шутка! Да уж, у твоей мамы с детства нет чувства юмора.

Я посмотрела на Замиру. Она охнула и закрыла рот ладонью.