Весь вечер Алиса думала о встрече в офисе Шульца. Стеклянный небоскреб в форме огурца, куда на следующий день она вошла с ощущением самозванки, был словно воткнут в небо. Именно здесь у нее была назначена встреча с загадочным меценатом школы, которого плохо знал даже Google. Первое, что бросалось в глаза, – это ресепшен, стойка, как будто парящая над полом. Девушка c броским мейкапом в стиле Кардашьян сидела за ней, сложив перед собой руки. Увидев Алису, девушка слегка вздернула подбородок и заученно улыбнулась.

– Я по поводу конкурса… выиграла.

Блондинка сложила пухлые губы в ехидную гримасу. Алисе захотелось развернуться и сбежать подальше от этого сверкающего великолепия и от этой холеной девушки, у которой точно ее собственная фотография на заставке телефона.

– Паспорт?.. – Вопрос был задан так, что Алиса почувствовала: возможно, дамба светской улыбки сдерживала волны раздражения.

Алиса нашарила в сумке измятый паспорт. Девушка взяла его кончиками пальцев, слегка сморщив носик.

– Мне на какой этаж?

Дива что-то искала в своем «яблочном» ноутбуке.

– Ожидайте, пожалуйста.

Ровно через четыре минуты к художнице подошла другая девушка, с темными каштановыми волосами, и пригласила ее «пройти процедуру сбора биометрических данных». У Алисы взяли отпечатки пальцев, а затем предложили пройти к лифту. Когда художница со встречающей красоткой оказались в кабине лифта, брюнетка достала из кармана пиджака магнитную карту и поднесла ее к экрану считывающего устройства на панели с кнопками. Только после этого двери лифта бесшумно закрылись, и кабина взлетела до седьмого этажа.

– По правилам безопасности подняться на последний этаж можно, только имея персональный магнитный ключ, – пояснила брюнетка, скользнув взглядом по Алисе и задержавшись на ее «викторианских» ботильонах.

Они попали в огромное пространство под куполом, залитое светом. Пол представлял собой комбинацию из мрамора и бетона. На левую стену проецировалось видео: яйцо, обвитое змеей, разбивалось, и из него выходил человечек; затем появлялись какие-то старшеклассники со счастливыми лицами, которые открывали книги на неизвестном Алисе языке, и из этих книг высыпались буквы. Только когда художница и брюнетка дошли до самого кабинета Шульца, стало ясно, что проекторы были спрятаны в черных боксах, которые как будто висели в воздухе. Алиса и девушка прошли метров тридцать и уперлись… в стену. Уверенным жестом брюнетка поднесла карту к стене, и та превратилась в раздвижную дверь.

Шульц был занят тем, что передвигал стрелки на гигантском циферблате, который занимал всю стену – справа от его вполне себе обычного письменного стола. Шульц стоял вполоборота, на сантиметр повернул голову в сторону брюнетки, коротко кивнул ей и учтиво обратился к Алисе:

– Вы присаживайтесь.

Брюнетка бесшумно ушла, Алиса села. Она не могла оторвать глаз от этих гигантских часов. Панель циферблата была выполнена из цельного куска дерева. Тонкие изогнутые стрелки показывали без десяти двенадцать. Она взглянула на свои Apple Watch: они показывали ровно 15:30. В чем подвох?..

– Часы судного дня, – произнес Шульц медленно, отчеканивая каждый звук. – Фактическое время весьма относительно. А вот это правильнее отражает нашу реальность.

Теперь Алисе удалось рассмотреть мужчину. Одетый в серый костюм и белую рубашку без галстука, он явно не пытался произвести впечатление своим внешним видом, хотя казалось, что возглавлять такой офис должен человек в костюме робота. У Шульца было вытянутое лицо, длинный нос и коротко подстриженные волосы с проседью. Из примечательного – только очки-нерды, которые носят в фильмах всякие умники.

– Так вы – Алиса. Самая неоднозначная участница, – заметил Шульц, расстегивая резким жестом пуговицу пиджака и садясь в кресло.

При слове «неоднозначная» сердце Алисы стало биться чаще. Его черные глаза смотрели пристально и цепко. Шульц деликатно откашлялся в кулак.

– Обычно я действую через посредников, но в этот раз решил лично познакомиться с каждым учеником. В своем творческом тестировании я использовал инновационные методы. Все здесь. – Он улыбнулся и ткнул указательным пальцем в свой лоб. Затем достал из ящика письменного стола красную коробку конфет. – Доступный способ зарядиться эндорфинами. – Он протянул ей коробку. Его прямой взгляд означал одно: конфету нужно съесть, об отказе не может быть и речи.

Алиса развернула фантик – ее пальцы слегка дрожали – и положила конфету в рот. Что за дрянной вкус?.. Как это выплюнуть?

– Конфеты со вкусом копченого бекона и крупицами гималайской соли. Знаете, в жизни так бывает: банально снаружи, замысловато внутри. А с вами не так?

Алиса чувствовала себя зажатой в тиски под его долгим, гипнотически тяжелым взглядом. Словно на нее надели тугую металлическую сетку, стянувшую ее тело и лицо. Она понимала, что не может даже разжать пальцы, стиснутые в кулак.

– Собеседование уже началось? – Алиса засмеялась, как часто у нее получалось – стыдливо и конвульсивно, за что сама себя ненавидела.

– Серый обыватель думает, что всегда есть правильный ответ, – продолжал Шульц, не обратив внимания на ее вопрос. – Что есть «хорошо» и «плохо». Бинарное, унылое мышление. Хорошо отполированная банальность. Не думали о том, что космологически нет никакой разницы между добром и злом? – Его глаза вспыхнули, но ледяной огонь в них быстро погас. – Знаете, что главное? Что важнее любой морали?.. Знание! То, что нам известно, мы давно победили. А знание доступно лишь избранным. Возможно, вы как раз относитесь к прекрасному меньшинству.

– А какая связь… между тестом, знанием и моралью?

– Это правильный вопрос. – Голос Шульца прозвучал очень доброжелательно. – Что есть мораль? Свод правил: возлюби ближнего, будь добрым, смиренным – ну и так далее. – Он махнул рукой. – Но вы не думали, что эта мораль есть не что иное, как способ контроля за унылыми обывателями? А вы, Алиса, вы – отнюдь не лицо в толпе. Вы особенная. Вам доступны даже трансцендентальные, глубокие знания. Древние знали, что именно они, а не какая-то там примитивная мораль – путь к спасению. Да-да. Не краснейте от стыда. Стыд не к лицу умному человеку. Хорошистка, милая скромняга… Какой ущербный, суженный образ себя! Вам нужно нырнуть на глубину, Алиса. Вы знаете, смиренные люди – это люди с часовой бомбой внутри. Рано или поздно кто-то или что-то приведет ее в действие. И тогда – ба-бах! – Шульц взмахнул руками, засмеялся, но быстро затих, а затем криво улыбнулся.

Он плавно встал из-за стола и подошел к окну. Минуту неподвижно стоял к Алисе спиной, затем начал монотонно декламировать стихи:

Лишь последнюю фразу он произнес громко, даже раздраженно. А затем резко обернулся к Алисе и спросил:

– Вы любите поэзию? – Шульц и здесь не дождался ее ответа и продолжил сам: – Поэты всегда хуже своих стихов. Но поскольку любой поэт – проводник неземных мыслеформ, я люблю поэтов больше, чем людей.

Шульц смотрел на наивное веснушчатое лицо Алисы. Такое же было у Селезня…

* * *

Общежитие МГУ. Селезень жадно пьет жидкость из банки рыбных консервов. Сидит в дырявом свитере – холодно. Азартно декламирует Бодлера. Называет себя гностиком. Селезень думает, что ровня Шульцу. Дурень, возомнивший себя посвященным. Знание никогда не будет Селезню доступно. Он не знает, каково это – гореть огнем, когда его пламя пронизывает тебя насквозь, до костей, слышать Их голоса, которые шепчут, что все не так, как в Библии, Бог скрыл это от непосвященных и дал нам. А Селезень… так, пустой копировщик.

Шульца больше интересовали чертежи и схемы Селезня. В них – всё. Еще шаг – и он с помощью Портала проникнет в астрал. Шульц презрительно оглядывал запачканный рукав Селезня, еле удерживаясь, чтобы не выдернуть чертежи из его рук.

– Никто это не запатентует, – вяло, с бесстрастным видом, комментировал Шульц. – Скажут, очередная фигня и мистический бред. – Он придвинулся ближе. – Слушай, только мы с тобой оба знаем, что это. Давай так: мы сами сделаем Портал. Только ты никуда не носи чертежи, чтобы не засмеяли.

– Ладно, валяй. Но я тебе говорю: с этим мы добудем Знание! Любой, у кого творческие мозги, добудет! И чем больше таких людей вокруг, тем больше возможностей для неограниченного познания! – Селезень пролил рыбную подливку на свою засаленную кровать, забрался на нее с ногами, сложив их по-турецки.

Шульц спрятал бумаги под матрац.

Вскоре он слишком увлекся Порталом. Кто-то вызвал бригаду из дурки, и Шульца забрали. Но чертежи и Портал он успел спрятать в надежном месте.

* * *

– Вы считаете Бога неправым? – Вопрос Алисы вывел его из оцепенения.

– Бога? Ну что вы. Просто допускаю различные трактовки.

После выразительной паузы Шульц добавил:

– Завтра в восемь тридцать вам надо быть здесь. Вас и других лауреатов отвезут в мой особняк, где вручат денежные премии.