Старшая дочь научила Асель пользоваться скайпом, чтобы та могла учить турецкому онлайн. У нее две дочери: Эльмира, старшая, врач, гордость семьи и мама двух сыновей, и Урбике, младшая, девочка-катастрофа. И на этот раз она не может сообразить, как помочь Урбике.

Еще из стамбульского медресе девочка убегала кататься на трамваях и есть чи кёфте [82]. Асель думала год, а потом отдала ее в обычный лицей, но делу это помогло мало. Урбике, которая выглядела образцовой жительницей самого консервативного района Стамбула, в темном покрывале и туфлях-лодочках без каблуков, бесконтрольно тратила деньги и участвовала в серых схемах на так называемой исламской бирже, которая скворчала азартом даже без кредитного плеча, фьючерсов, страховых депозитов и других приблуд. Азартная и смекалистая, Урбике то хранила на брокерском счету тысячи лир, то уходила в ноль, но сейчас она впервые прогорела основательно, потеряв все деньги безвозвратно. Она осталась с долгом, который оценивается в десятки тысяч, но бюрократические детали не позволяют ей счесть себя банкротом.

Асель так страшно, как не было страшно с того дня, когда Урбике в семь лет вылетела из сиденья карусели и ударилась головой о мраморный бордюр. Дочь пришла в себя спустя несколько часов в реанимации, все обошлось, и за эти краткие часы Асель прочитала столько молитв, сколько не читала за все месяцы поста прежде. Три недели спустя у нее диагностировали астму, и вся семья была уверена, что Асель заболела от переживаний в больнице. Но даже тогда ей не было так страшно, как сейчас, потому что врачи говорили, что девочка сильная, и обещали, что она скоро очнется. Теперь же все, кто знал об истории с долгами, лишь разводили руками и напоминали о терпении. Хорошо, что пока мало кто знал о неудачной сделке Урбике, публичного осуждения Асель бы не вынесла.

Дождливый январь накрывает мегаполис. Почти год назад дочь запуталась и все никак не может выпутаться, а до конца марта надо вернуть деньги. Асель старается не думать, что произойдет, когда дочь не сможет отдать долг после означенной даты, но ее мысли, огибая эту яму, вкручивают в сердце страх и стыд: страшно за дочь, стыдно, что не смогла ее выпрямить, вырастить хваткой, цепкой и осторожной. Со старшей получилось, а с младшей крошились лавровый лист и речная соль.

Асель по-разному пыталась забыть о трудностях дочери. Разломив губы в улыбке, она как-то даже уехала отвлечься на другой край Турции, но и там развеять тревогу не получилось – не в меру проницательная преподавательница таджвида [83] почуяла ее страх, как гончая, жаждущая крови. Асель полыхнула и уехала в тот же день домой.

– Ибрахим, рада тебя видеть! Как ты? – приветствует Асель своего ученика.

Мальчик любит учительницу, он торопливо открывает рабочую тетрадку и подставляет ее к камере.

– Хорошо, Асель-апа [84]. Я нашел все слова в словаре и подписал.

Камера не фокусируется на тексте, и Асель ничего не видит, но кивает и хвалит Ибрахима.

– Сегодня мы будем читать текст про обычную турецкую семью.

Ибрахим ерзает, пьет компот из стакана с трубочкой, не может сосредоточиться. Наконец, когда они осваивают с десяток новых слов и грамматику, Асель мягко обращается к мальчику:

– А теперь расскажи про свою семью.

Ибрахим тихо отвечает:

– Не хочу.

Асель недоумевает:

– Почему же? Ты ведь понял все слова, хорошо строишь предложения. Не стесняйся, тут больше никого нет. Я тебе помогу. В моей семье четыре человека: мама, папа, мой старший брат и я. Давай переведем.

Ибрахим злится, трет указательным пальцем брови.

– Я же сказал, что не хочу. Любое другое задание, Асель-апа, пожалуйста.

Асель, опешив от непонятного упрямства смышленого Ибрахима, который никогда не отказывался делать задания, не спорит.

– Хорошо, оставим рассказ о семье в качестве домашнего задания. Видишь упражнение номер три?

– Да.

– Что здесь надо сделать?

– Перевести и определить, правда это или нет.

Ибрахим читает первое предложение по-турецки:

– Белки играют в волейбол. Это неправда.

Асель представляет, как белочки перекидывают грецкие орехи маленькими лапками. «Это неправда», – говорит Ибрахим, и орехи выпадают из рыжих лапок. Асель рассеянно продолжает внутренний нарратив: «Я схожу с ума от страха. Это неправда. Урбике потеряла все свои деньги. Это неправда. Мир враждебен. Это неправда».

– Асель-апа, мне читать второе предложение?