Джейк сидел на краю кровати, дожидаясь, когда мама придёт домой, и удивляясь, как причудливо может поворачиваться и изгибаться время.

Его не было несколько недель – а оказалось, всего несколько минут, – и он только что вернулся домой. И всё же за этот краткий – или долгий – промежуток времени целая вселенная перевернулась для Джейка с ног на голову.

А потом этот первый день после возвращения словно растянулся и дал ему невообразимо много времени, чтобы начать претворять его – их с Бет – план в жизнь.

Сначала Джейк отдал Дэнни тетрадь. Оказалось, что коменданту известны многие из записанных Лили имён. Художники, музыканты, актёры – как раз те люди, которые могли бы помочь спасти «Регентство».

– Завтра же начну всех обзванивать, – сказал Дэнни.

– Будет здорово увидеть, что в Большом зале снова кто-то выступает.

– Снова? Откуда ты узнал о Большом зале?

Джейк пожал плечами.

– Я как «Регентство». Полон секретов. – Он решил оставить рассказ о своих приключениях при себе… пока что.

– Слушайте, Дэнни, а вы не знаете каких-нибудь журналистов, которые захотели бы написать статью про историю этого дома?

– Вообще говоря, знаю. Какое-то время назад здесь останавливалось несколько, уже после того, как Лили перестала вести журнал. Определённо стоит им звякнуть.

– Я уже представляю, как разносчики газет кричат: «Местный парнишка открыл новое чудо света – прямо у нас в городе!»

– Разносчики газет?

Не успел он объяснить, как у Дэнни зазвонил телефон. Звонили из больницы родственники Лили. Но Джейк уже знал, что Лили больше нет. И всё же от необратимости этой новости стало больно. Очень больно.

Когда Дэнни положил трубку обратно на рычаг, вид у него был опустошённый.

Джейк подошёл и обнял этого крепкого мужчину.

– Она нас не покинула, – сказал он. – Она здесь. Везде. И этот дом у нас никто не отнимет.

– Выходит, мы всё-таки можем побороться с городским советом, – ответил Дэнни, утирая слезу.

У Джейка возникло ощущение, что этот разговор произошёл давным-давно, но за окном всё ещё сияло закатное солнце. Частички пыли танцевали в его золотых лучах.

Анастейша прошлась под этими лучами, от чего пылинки взвились изящными дугами, напоминая Джейку о лозах, украшавших всё «Регентство».

Кошечка поддела лапой свисающий кусок обоев.

– Перестань, – сказал Джейк. – Мне и так стыдно, что я испортил картину, а ты ещё хуже делаешь.

Он нагнулся поднять её и уставился на выглядывающие из-за обоев доски.

– Теперь опять придётся приклеивать.

Анастейша мяукнула и потёрлась спиной об угол стены.

Джейк наклонил голову. Что-то было не так. Что-то в стене его смущало. Он встал и начал измерять шагами её длину.

Он провёл много дней, лёжа на этом полу, прямо там, где стояла сейчас его кровать, и наблюдая, как Джорджия превращает стену в прекрасный городской пейзаж. И был уверен, что теперь стена стала на целых шесть дюймов длиннее и шире.

Почему?

Мальчик опустился на колени и прищурился, вглядываясь между досками. Когда его глаза привыкли к темноте, он рассмотрел огни небоскрёба, сияющие сквозь клубы городского смога.

Джейк просунул пальцы между досок и потянул. Поначалу тонкое дерево отказывалось подаваться, но вскоре древние гвозди сдались, и целый кусок стены отошёл в сторону, словно на петлях.

Джейк поражённо уставился на дыру.

Фреска Джорджии была на месте – почти такая же прекрасная, как в тот день, когда художница её дорисовала. «Регентство», окутанное серебристым светом, вздымалось в небо, словно благородный великан.

Кто-то – может, дед Джейка, может, Уильямс или Лили – сберёг фреску, спрятав её за фальш-стеной. Джейк не знал почему, но всё равно был благодарен.

Он был уверен, что и остальные квартиры на девятом этаже хранят такие же впечатляющие секреты. Возможно, где-то есть и фреска, нарисованная Лили?

– Ого, Анастейша. Ого!

Раздался грохот – что-то упало на пол.

– ДЖЕЙК! ВО ИМЯ ВСЕГО СВЯТОГО!!!

В дверях, дрожа, стояла потрясённая мама. У её ног лежал пакет, из которого выпал десяток апельсинов.

Анастейша принялась катать их по полу.

– Мама! – Джейку захотелось вскочить, обнять её, рассказать, как сильно он по ней соскучился. Но выражение её лица – отвисшая челюсть, вытаращенные глаза – заставили его прирасти к месту.

Джейк проследил за её взглядом: куча досок и штукатурки. Выглядело не очень.

– Я всё объясню.

Но мама уже прошла в комнату и указывала на стену.

– Это что, рисунок Джорджии О’Кифф[32]?

– О’Кифф? Это её фамилия?

Мама подошла ближе и уставилась на обрамлённую ореолом верхушку «Регентства».

– Да это же… картина! Настоящая картина Джорджии О’Кифф!

Джейк наконец обнял её, крепко обхватывая руками за талию.

– Я скучал по тебе, мам.

Она провела пальцами по его волосам.

– Ну, лучше бы тебе привыкать к этому, сынок. – Она посмотрела на него и улыбнулась, приподняв брови.

– Тебя взяли на работу?

– Меня взяли на работу! Меня взяли!

Джейк снова обнял её.

– Может, если у меня получится снова поднакопить, мы найдём дом получше.

Джейк посмотрел на маму со слезами на глазах.

– Мам, но ведь это и есть наш дом.

Она повернулась и обняла его.

От хорошей новости Джейку стало ещё теплее.