Джейк сунул внутрь руку и вытащил ещё один конверт и ещё один ключ. И скатанную в трубочку, как свиток пергамента, обложку от пластинки со словами «Славному малому с наилучшими пожеланиями. Луи Армстронг».

По краям хрупкая бумага оказалась слегка обгоревшей. Джейк осторожно положил обложку на стол и открыл конверт. Ещё одно письмо, написанное более твёрдым почерком, а значит, старое.

«У меня ушло много лет, чтобы собраться с духом и написать, но даже сейчас это разбивает мне сердце. Ты видел, как обгорели края обложки от пластинки.

У нас был пожар.

Что его вызвало? Кто знает… Я играла в бейсбол на улице, когда услышала звон бьющегося стекла. Я тут же увидела, что это наше окно, и побежала.

Мистер Уильямс вытащил маму из огня, но она надышалась дымом».

Слова начали плыть.

«…побежала обратно… рисунки отца…

…Подарки лежали в сундуке. Я вытащила его из-под…

Мистер Уильямс назвал меня дурындой за то, что я побежала в горящую квартиру.

Думаю, ты бы употребил слово “тупица”. Я всегда была и той и другой и продолжаю этим гордиться. Ха! По крайней мере, это помогло мне спасти бесценные воспоминания.

Но не маму».

Джейк потряс головой, в который раз поражаясь способности подруги найти повод для смеха даже в печальном.

«Мистер Уильямс меня удочерил. Он поддерживал мои художественные начинания и даже отправил в школу искусств. Так что полы мыть не пришлось!

А чтоб я не скучала, он подарил мне кошку. Я назвала её Петунией, в честь девушки из той постановки, которая шла по радио, когда мы впервые встретились. До сих пор не знаю, удалось ли ей спастись. Для меня она так и осталась в той пещере, и ей уже целую вечность угрожают пираты.

Может, ты сможешь вернуться во времени и спасти её тоже!

Ты был прав насчёт кошек. Они чудесные и странные создания. И в отличие от тебя, Петуния обожает студень. Думаю, я заведу ещё одну. Вокруг всегда столько бродяжек. Найду какого-нибудь кота – самого взъерошенного и потерянного – и назову его Джейком.

P. S. Честно говоря, мне кажется, мистер Уильямс считает, что пожар мог начаться из-за мышей, и подарил мне Петунию, чтобы избежать новых катастроф».

Были ещё ключи, ещё письма, ещё бесценные штуковины из того краткого промежутка времени, что Джейк провёл в прошлом: плакат фильма, рецепт бискотти, заметки Альберта Эйнштейна.

В одном письме Бет написала, что делится с Джейком частичкой веселья, которое охватило их с мистером Уильямсом, когда – наконец-то – они открыли все дверцы.

А ещё была одна записка, от которой у Джейка начала раскалываться голова.

«Неожиданный поворот! К нам пришёл мужчина в полном отчаянии и с семьёй. У него была твоя фамилия. Мистер Уильямс увидел в этом знак и дал ему ключи от 901-й квартиры. Только она оставалась свободной, вряд ли он смог пойти куда-то ещё».

У Джейка ушло некоторое время, чтобы осознать это. Его прадед был в «Регентстве». Ему дали квартиру, потому что до этого в ней жил Джейк, и Уильямс приберегал её для него. Но Джейк попал в ту квартиру лишь потому, что когда-то там жили его родные. От попыток во всём этом разобраться у него голова болела всё больше.

Были и плохие новости, и, хоть Джейк знал, что их не избежать, они всё равно причинили ему боль.

Крах на фондовом рынке лишил Уильямса всех сбережений. Ему пришлось подписать договор с городским советом.

Несколько лет спустя он умер.

Бет было тяжело управляться с домом.

«“Регентство”, пусть обветшалое и состарившееся, всё равно выглядит благородно. Но становится всё труднее и труднее поддерживать его в должном состоянии. Как корабль, в котором на каждую дыру, которую удаётся заделать, появляется две новых. Некоторые из квартир пришлось закрыть. Возможно, “Регентство” не дождётся твоего возвращения. Возможно, я пишу тебе напрасно».

Кусочек по кусочку, письмо за письмом Джейку удалось восстановить картину жизни Бет с момента его исчезновения. Иногда между письмами пролегали промежутки в целые годы, но подруга всё же пыталась рассказывать ему свою историю.

«Джейк, много лет назад я писала про дыры в тонущем корабле. Дыры по-прежнему на месте, но я знаю, что “Регентство” продержится на плаву до твоего возвращения. Я в этом уверена. А ты меня знаешь – я всегда права!

Прилагаю кое-какие мелочи, которые, я надеюсь, помогут тебе спасти это прекрасное здание. Я пыталась вспомнить, какие товары, по твоим словам, ещё существуют в твоё время – газировка и шоколадки, – и прикупила акции некоторых компаний.

Конечно, за эти годы многие доли мне пришлось продать – ради моей семьи и ради того, чтобы залатать вышеупомянутые дыры, – но, возможно, тебе пригодится то, что останется, когда меня не станет».

Джейк прервался на секунду, глубоко дыша.

«Также прилагаю журнал, который я вела многие годы, с именами людей, что бывали в этих стенах. Возможно, они смогут помочь…»

В большом конверте Джейк обнаружил сертификаты акций компаний, о которых даже он слышал. Не очень много. Но кое-что было. Удастся за них что-то выручить? Джейк сомневался. Достаточно, чтобы спасти дом? Вряд ли. Но, возможно, как раз столько, чтобы помочь его спасти. По крайней мере, Бет оставила ему надежду.

Ещё в конверте лежала тонкая тетрадь с именами и адресами, как понял Джейк, знаменитых – или бывших знаменитыми когда-то – людей. «Погуглю», – подумал он и не смог сдержать смеха.

И наконец он добрался до последнего ключа – и последнего письма.

Рука, что писала это письмо, явно дрожала, слова были неровными и неразборчивыми. Но, читая их, мальчик стискивал листок всё крепче и крепче.

«Память подводит меня, Джейк. Воспоминания приходят вспышками, но, когда я пытаюсь их удержать, они рассеиваются, словно туман.

Я так стара. Слишком стара, боюсь верить, будто мы снова встретимся. Теперь я жалею, что не рассказала тебе больше, не оставила тебе больше, ведь всё, что я надеялась сказать тебе лично, разлетается, как пыль в последних лучах закатного солнца.

Но я прожила яркую и насыщенную жизнь. Меня окружали любовь, искусство, кошки – и всё это в доме, у которого есть сердце. Быть может, того, что я успела тебе рассказать и оставить, хватит? Ты подарил мне надежду, остаётся лишь верить, что частичку этой надежды я вернула тебе.

Ты никогда не рассказывал мне о моём будущем, и я думаю, это к лучшему. Может, это будущее даже окажется не таким, какое ты видел до нашей встречи. Кто знает?

Но я знаю точно: никогда не перестану по тебе скучать.

Твоя (Лили) Бет».

Джейк откинулся на спинку стула. Он прижал письмо к груди. Его глаза наполнились слезами. Внутри была странная смесь эмоций – печаль, усталость, но одновременно и счастье.

И надежда. Он правда почувствовал надежду.

Бет поделилась ею с ним.

Да, она оставила ему денег.

Но ещё она оставила тетрадь с именами людей, которые могли бы рассказать историю этого здания. И он тоже мог её рассказать.

Историю великого архитектора и великого художника, что вместе построили прекрасное здание, вдохновившись прекрасной идеей. И ещё одной великой художницы, которая продолжила их наследие.

Время стёрло их имена, и это было неправильно. Джейк намеревался это изменить.

Получится ли? Он не знал.

Стоит ли попытаться? Возможно.

Попытается ли он?

Джейк знал ответ на этот последний вопрос и произнёс его вслух:

– ДА!