Джейк приставил ключ к надтреснутой кнопке третьего этажа и замер. Сработает ли? Вдруг в трещине скопились десятилетия пыли и грязи?

Он сделал глубокий вдох и всунул ключ внутрь. Тот щёлкнул, словно был совсем новеньким. Лифт начал опускаться – медленно, рывками и со скрипом.

– Если бы мистер Уильямс услышал это безобразие, его бы удар хватил, – сказал Джейк своим бесконечным отражениям.

Потом мальчик вспомнил, что Уильямс уже много лет как умер. Джейк скучал по нему. Всё произошло так стремительно, что он даже не успел попрощаться.

Лифт остановился на третьем этаже. Железная решётка скользнула в сторону. Створки застонали и заскрипели, вздрагивая и пытаясь открыться. Потом решётка начала закрываться.

– Ну уж нет, – сказал Джейк.

Упёршись ногой в решётку, он просунул пальцы в зазор между панелями и наклонился вправо, стараясь собственным весом заставить двери распахнуться.

Те снова застонали, заскрипели и наконец, дёрнувшись, повиновались. Джейк выскочил мимо них на балкон.

Лифт за его спиной закрылся, оставляя его в полной темноте.

– С тобой не бывает лёгких путей, а, Бет? – Джейк щёлкнул выключателем на колонне, но свет не зажёгся. На ощупь пробираясь вдоль стен, мальчик обошёл кабинет. Задел рукой челюсть льва и услышал, как та с металлическим скрежетом открывается.

– Тобой займусь через минутку, – пообещал он.

Наконец Джейк достиг своей цели – края ложи. Даже не видя дубовых перил, он чувствовал, что они стали грубее, потёртее, поцарапаннее с того раза, когда он касался их в последний раз. Джейк так и видел Уильямса, который стоял здесь и наблюдал за очередным восхитительным представлением, что разворачивалось внизу.

Джейк протянул руку и схватился за лапу медведя. Та поддалась, хоть и с трудом. Панели внешней стены начали раздвигаться – сначала неохотно, ведь ими годами никто не пользовался, но наконец всё же скрылись в стенах.

Кабинет озарился сероватым светом, таким тусклым, что глазам почти не пришлось к нему привыкать. Открывшийся вид вселил в Джейка одновременно восхищение и грусть. Большой зал заполняли ящики, коробки, сломанные стулья и столы, куски дерева и порванные шторы. Всё это покрывал толстый слой пыли.

Помещение больше смахивало на помойку, чем на сердце величественного здания. Окна были заклеены бумагой или заколочены досками. Лишь отдельные солнечные лучики пробивались внутрь там, где бумага высохла и отклеилась, давая ровно столько света, чтобы можно было что-то разглядеть.

– Задачей номер один будет здесь прибраться, – сказал Джейк. – Если удастся. – Крест на потолке скрывался в тени, но мальчик был уверен, что видит силуэт взирающей на него фигуры. – Хотя вообще-то задачей номер один будет починить тут электричество. – Ему не терпелось взглянуть на резьбу.

Он вернулся в кабинет. Бархатное сиденье кресла выглядело так, будто его погрыз какой-то зверь, – Джейк искренне понадеялся, что этот зверь не рыскает где-то в тенях. Элегантный стол Уильямса стал обшарпанным по краям, а зелёная кожа настольной подкладки потрескалась и ссохлась.

Джейк сел в кресло, и в воздух поднялось облачко пыли. Он закашлялся и помахал перед лицом рукой.

– Итак, Бет, что я ищу?

Он оглядел стол, приподнимая подкладку, рассыпающуюся от его прикосновений, но ничего не нашёл. По дну пустого ящика перекатывались серебряный нож для писем да пара огрызков карандашей – вот и всё.

Джейк откинулся на спинку кресла и посмотрел на льва. Пасть того была раскрыта, а на красном бархатном языке лежал ключ. Но не тот ключ, который был там раньше – которым Джейк открыл тайник тогда, во времена Бет.

Этот ключ был меньше.

Джейк подошёл. Он сунул руку в пасть и взял ключ. Поднёс к лицу. На головке была вытиснена мордочка весёлого щенка.

Джейк улыбнулся и посмотрел на щенка, вырезанного в стене отцом Бет. Он красовался над одним из множества неоткрывающихся ящиков. Или, по крайней мере, не открывавшихся, когда Джейк приходил в кабинет в последний раз.

Мальчик подтащил кресло и вскарабкался на него, балансируя на ручках. Хоть кожа и истончилась, само кресло осталось крепким.

– Неплохая работа, мистер Мэтьюсон, – сказал Джейк, протягивая руку и вставляя ключ в скважину под головой щенка.

Раздался щелчок, и наружу выдвинулся ящичек.

– Да!

Джейк просунул внутрь руку и пошарил. Наружу извлёк конвертик с надписанным на нём его именем – тем же дрожащим почерком, что и на конверте за рамкой. Ещё он нашёл другой ключ.

Джейк ощупал ящичек изнутри – хотел убедиться, что ничего не пропустил, и его пальцы наткнулись на гладкую кожу и грубые стежки бейсбольного мяча.

– Быть не может, – сказал мальчик. Он подкатил мяч к себе, вытащил его и с удивлением уставился на посвящение – «Для Гаса» – и узнаваемые подписи Бейба Рута и Крутого Папы Белла.

Мяч побурел от времени, а чернила выцвели, но, когда Джейк поднёс его к носу и сделал глубокий вдох, пах он точно так же, как в тот солнечный день на пустыре за «Регентством».

– Спасибо, Бет, – произнёс Джейк.

Он снова сел, а потом взял серебряный ножик для писем и осторожно вскрыл конверт. Лежавшая внутри записка оказалась написана почерком более ровным, чем предыдущая. Бумага казалась более старой, хрупкой.

Когда он начал читать, ему не раз пришлось делать паузы.

«Дорогой Джейк,

Когда ты не вернулся сразу же, мне стало обидно. Но обида прошла. Ты пообещал вернуться, и я знала – это правда, поэтому я поняла: видимо, что-то случилось. Лишь тогда я действительно поверила в то, что ты столько раз твердил мне, – что ты правда из другого времени.

Пожалуйста, прости меня за скептицизм. Но с другой стороны, честно говоря, ты тот ещё чудак, так что это не только моя вина».

Джейк хмыкнул. Он буквально слышал её голос – так ясно, словно она сама читала ему письмо.

«Мистер Уильямс тебя повсюду искал. Я сказала, что тебя позвали домой. Он меня не понял, но я не знала, что можно ему рассказать. Но он никого не заселял в твою квартиру – вдруг ты вернёшься. Он очень любил тебя, Джейк.

Когда я увидела сокровища, которые ты собирал, – они по-прежнему лежали нетронутыми под половицей, – я поняла, что ты будешь беспокоиться. Гас, Дилейни и все остальные явно очень много для тебя значат. Надеюсь, я когда-нибудь с ними познакомлюсь. И я знаю, что ты бы хотел передать им подарки. Поэтому они лежат в целости и сохранности у меня в квартире, под кроватью».

– Но тогда почему ты здесь? – обратился Джейк к мячику. Мячик безмолвствовал.

«Думаю, я знаю, почему тебя отправили домой. Чем больше я размышляю о том, что мы сделали, – отыскали тетради моего отца, спрятанные в самом сердце этого чудесного дома, – тем сильнее верю, что от этого зависело наше будущее. Твоё. Моё. Может, и будущее “Регентства” тоже? До сих пор не пойму.

Может, мистер Уильямс прав. Может, “Регентство” и не должно существовать вечно. Но если его идеи – идеи, которые записал мой отец, – продолжат жить, значит, мы смогли сделать мир чуточку лучше.

Видишь ли, под потолком мы нашли не просто собрание рисунков и заметок, но нечто гораздо большее.

Отец вложил в эти страницы душу и сердце. Как и в это здание – когда ещё мог работать. Он всегда знал, что умирает, – как он мог не знать? – и хотел поделиться тем, как смотрел на мир, своими умениями и кое-чем чуть более личным. Тем, что он написал мне, маме и мистеру Уильямсу.

Без тебя я бы даже не знала, откуда начинать поиски. Это твоя заслуга, Джейк. Я никогда не смогу в полной мере отблагодарить тебя, но знаю, что однажды мы снова встретимся. Жду с нетерпением».

Джейк раз за разом перечитывал письмо, и каждый раз перехватывало горло. Он отложил листок в сторону и покатал в пальцах мячик. Потом подбросил его и поймал.

Что мяч здесь делает? Где остальные сокровища? Бет о многом написала, но и многое оставила без ответов.

Джейк отложил мячик и взял новый ключ. Его головка была выполнена в форме морды дикого вепря.

Мальчик посмотрел на стену. В ответ на него поглядел вепрь, висевший прямо над полом.

Джейк подошёл, встал на колени и открыл ящик.