– Присядь, пожалуйста, – строгим голосом сказал Уильямс, всё ещё опираясь на перила ложи.

Джейк сел. Он слышал, как внизу зрители покидают зал.

– Да, сэр? – Мальчик поёрзал на стуле.

– Джейк, я знаю, ты что-то от меня скрываешь.

Джейк почувствовал, как по его спине катится капля пота.

– Прошу прощения? – пискнул он.

Архитектор покрутил рукой в воздухе.

– Я не имею в виду, что ты что-то крадёшь, – в этом отношении я считаю тебя более чем заслуживающим доверия. Я хочу сказать, что ты не до конца честен в том, кто ты такой и откуда.

Сердце Джейка заколотилось быстрее. Ему немедленно захотелось оказаться где угодно, только не здесь.

Уильямс начал расхаживать из стороны в сторону.

– Я замечаю некоторые странности. Твоя речь. Кое-какая твоя одежда. – Он остановился и снова посмотрел прямо на Джейка. – Ты ведь не кузен Бет, так ведь?

Мальчик крепко стиснул подлокотники стула. Слова приходилось выдавливать.

– Нет, сэр. Не кузен.

Уильямс потёр ногу, а потом поставил напротив Джейка ещё один стул и сел.

– И ты не здешний, так? – Его голос звучал теперь мягче, добрее.

Джейк не знал, что на это ответить.

– Вообще я из Мэйпол-Вудс, – сказал он и сглотнул. Появился ли уже Мэйпол-Вудс?

Уильямс секунду обдумывал это, а затем поджал губы и кивнул.

– Значит, ты с фермы. К жизни в городе не приспособлен. Как потерявшийся щенок. Кое-что встаёт на свои места.

Теперь Джейк не понимал, шутит над ним Уильямс или действительно верит ему.

– Ага. Я раньше никогда не бывал в подобном месте, это точно. – Он указал на замысловатые украшения и позолоченный потолок комнаты и простирающегося за ней Большого зала. Он снова восхитился, до чего живыми казались фигуры на сводчатом потолке. – Мистер Уильямс, я люблю «Регентство».

Как только он произнёс это вслух, сразу понял, что сказал правду.

Архитектор поглядел через плечо на зал и снова повернулся к Джейку.

– Я знаю, что любишь. Для меня это место тоже многое значит. Но ещё я знаю, что ты спишь на полу в 901-й квартире.

Джейк быстро перевёл взгляд обратно на Уильямса. «О нет. Спалился», – подумал он.

– И ты начал собирать там неплохую коллекцию. Подписанный бейсбольный мячик. Автограф мистера Армстронга. Знать, что происходит в нашем доме, – это мой долг.

– Я… я… я могу объяснить.

Уильямс поднял руку, прерывая его.

– Я не осуждаю. И не говорю, что у тебя будут неприятности. – Он сделал глубокий вдох. – Люди оказываются в «Регентстве» по разным причинам. А теперь расскажи правду, будь добр.

Джейк глубоко вдохнул. Правду.

– Я не врал насчёт мамы. Она потеряла работу. И рассталась с любимым человеком. Ей трудно. Она ищет новое место, а я здесь сам по себе. – Всё это было правдой, хоть и слегка искажённой.

Уильямс кивал, слушая Джейка. Потом медленно заговорил:

– Я не тот человек, который выгонит из дома людей в беде. Да, Джейк, «Регентство» – твой дом.

Джейк потрясённо уставился на Уильямса – тот достал из кармана ключ и вручил ему.

– Это ключ от двери в 901-ю квартиру.

– Двери?

– Я взял на себя смелость установить её, пока вы расставляли стулья. Давно пора было это сделать.

Джейк не верил своим ушам.

– Значит, вы снова взялись за работу?

– Да. Некоторое время я был не в себе. Но теперь, думаю, пора вернуться к делам. А это значит – сделать так, чтобы девятый этаж напоминал, хотя бы отдалённо, то, что представляли мы с Чарльзом.

Джейк был сражён.

– Эм, я не знаю, что сказать. Это просто… ого!

– Я знаю, что Бет присматривает за тобой. Голова на плечах у тебя имеется. И более того. Я считаю, у тебя и сердце доброе.

Джейк вспомнил надписание на доме.

– Дом – место, у которого есть сердце, да?

– Да. – Архитектор улыбнулся. – Да, это так. И ты даёшь слово, что твоя мать сюда приедет?

Джейк кивнул.

– Не прямо сейчас. – «Преуменьшение века, причём буквально», – подумал он. – Но да.

– Значит, это твой дом. И станет её домом, когда она приедет. – Уильямс достал из кармана пиджака сложенный лист бумаги и положил его на маленький столик вместе с золотой перьевой ручкой. – Просто подпиши договор аренды. Крестика будет достаточно, если ты ещё не научился писать. Когда твоя мама появится – оформим всё официально.

Джейк уставился на договор и ключ, а потом поднял голову, глядя на Уильямса.

– А что насчёт арендной платы?

– Суть в том, что время, проведённое здесь, ты используешь, чтобы обогатить и улучшить свою жизнь. Плати сколько имеешь – немножко или много, – а когда есть возможность – плати вперёд. Пока что, скажем, половина твоей зарплаты будет первым платежом. Договорились?

Джейк перевёл взгляд на договор. Текст окружали нарисованные тёмно-синими чернилами ангелы. Один из них указывал на слово «Регентство», плавными буквами выведенное наверху страницы.

– Ангелы. Дом, – прошептал мальчик. Потом расплылся в улыбке. – Вот на что указывают ангелы снаружи.

Уильям просиял.

– Ты заметил?

– Слова на надписании. Дом. Сердце. Здесь.

Архитектор откинулся на спинку стула и улыбнулся.

– Я уже придумал расположить фразу по верху «Регентства». Чарльз сказал, это потому, что голова у меня всегда впереди сердца. – Он хмыкнул. – Потому он заявил, мол, должен убедиться, что сердцу тоже достанется положенное внимание.

– Поэтому ангелы указывают на слова.

– Только наблюдательный человек мог заметить такое.

– Спасибо. Значит, если вершина здания – это голова…

– То прямо сейчас мы сидим в сердце. – Уильямс указал рукой вверх.

– Эта комната?

Архитектор кивнул.

– Это самый центр здания. Сердце «Регентства» – здесь.

– На третьем этаже? – Джейк быстренько прикинул в уме. Девять этажей плюс подвал – это десять. – Разве не пятый этаж должен быть посередине?

– Ещё один невидимый с улицы секрет. Но если знать истинную глубину «Регентства» – что спрятано под ним, – поймёшь, где центр на самом деле.

– Хм? – переспросил Джейк. – Я не совсем понимаю, о чём вы.

– Это ещё одна чудесная идея Чарльза. Простая математика, которую он cпрятал в деталях, когда мы делали чертежи.

Мальчик изогнул бровь.

– Может, будет проще показать. – Уильямс изобразил руками два воображаемых угла. – Если провести линию от каждого угла крыши к каждому противоположному углу фундамента, глубоко под землёй, они встретятся в центре, вон там, – он указал на Большой зал. – Чарльз был таким умным и весёлым. Боже, я скучаю по нему. – Он отвернулся и уставился через плечо на темнеющий зал. Но Джейк успел заметить в его глазах слёзы.

– Он был дорог вам, правда?

– Больше всех на свете. – Уильямс склонил голову, и его плечи поникли. – Прости, Джейк. – Он потёр пальцами переносицу. – Я скучаю по нему. Он был творцом. Мог стать знаменитым. Должен был стать знаменитым. Если бы прожил чуточку дольше.

– Бет сказала, что быть здесь – это всё равно что быть с ним.

Уильямс улыбнулся.

– Я вижу в ней столько черт Чарльза. Живость и талант. – Он подвинулся на стуле вперёд. – И я думаю, она права. Я пытался отвлечься от скорби представлениями, концертами, фильмами и всё равно ощущал в этом зале пустоту. Но сейчас я вижу «Регентство» другими глазами.

– Вам нужны были очки?

Уильямс громко расхохотался.

– Нет! Я имел в виду твои глаза – и глаза Бет. Это напомнило мне, что мы с Чарльзом хотели построить вместе. И я думаю, пора закончить то, что мы начали.

Уильямс медленно встал, щадя правую ногу. Он подошёл к стене и провёл ладонями по резным зверям и изящным лозам. Потом нажал на львиный нос, доставая ключ. Архитектор подержал его в руке и улыбнулся, а после осторожно положил обратно и закрыл львиную челюсть.

Затем он вызвал лифт.

– Я уже достаточно долго продержал тебя здесь, Джейк. А теперь иди отдохни. – Архитектор вернулся к своему стулу и тяжело опёрся на его спинку.

– Я понимаю, почему «Регентство» так много для вас значит. – Джейк сделал паузу, собираясь с мыслями. Может, это был тот самый момент – причина, по которой он оказался здесь. Чтобы поделиться своими знаниями о будущем. – И вы правы, я рассказал вам не всё. Есть ещё кое-что.

Уильямс подался вперёд.

– То есть?

– «Регентство». Оно в опасности.

Уильямс приподнял бровь.

– В опасности? Неужели какой-то анархист хочет разрушить этот дом?

Джейк помотал головой. Ему нужно было сделать всё правильно, но так, чтобы архитектор ему поверил.

– Нет. Всё не так. Я имею в виду, что в будущем оно разваливается… То есть будет разваливаться. Может начать разваливаться. Городской совет его снесёт.

Уильямс медленно и долго выдохнул и сел.

– А. Всего-то.

– Всего-то?

– Увы, такая перспектива вполне ожидаема.

Джейк был сбит с толку.

– Но как же резьба? Большой зал? Как же люди, которые здесь живут? Как же?.. – Такой реакции он не ожидал.

– Так происходит с домами, Джейк. Как и мы, они не вечны. Ограничены во времени. Они – и мы – стареют и ветшают. Они – и мы – умирают. Но как мы живём, покуда мы живы? Вот самый важный вопрос.

– Но если оно начнёт разваливаться, это же можно исправить, правда?

Уильямс встал и подошёл к перилам. Он постучал костяшками пальцев по отполированному дереву.

– Этот прекрасный дубовый поручень прочен. Он не даёт мне упасть вниз. Но приглядись. Он уже потёрт, на нём сколы, царапины. И сделан он из дерева, которое и само некогда было живым. А теперь сменило форму.

– Значит, здание может… умереть?

Уильямс опёрся на перила.

– Цемент, который скрепляет кирпичи? Уже через несколько дней после того, как он был нанесён, ветер продувает в нём дырочки. Острые края камня с каждым днём становятся всё более гладкими. Даже красота ангелов со временем сотрётся.

– Но… но… ведь этот дом особенный. Вы только что сказали, что собираетесь снова начать над ним работу. Вы только что это сказали!

Уильямс сделал глубокий вдох и почесал подбородок.

– Я не желаю конца «Регентству». Напротив. Но если идея, стоящая за его существованием, потеряется в погоне за тем, чтобы сохранить красивые кирпичи и камни… что ж, тогда этот дом уже всё равно что мёртв.

– «Регентство» не может умереть! Что я тогда здесь делаю, если это всё равно произойдёт?

Уильямс покосился на Джейка.

– Я не совсем понимаю, о чём ты. Великие соборы пали и больше так и не возродились. Великие замки были взяты штурмом и обращены в руины. Простые дома рушатся. Их глиняные стены возвращаются в землю. Если идея здания добра и она сохранится – лишь это будет иметь значение.

– Но вы вложили в этот дом сердце и душу.

– Да. И все свои деньги. Как и Чарльз. Но мы никогда не ставили целью создать нечто физическое, каким бы красивым оно ни было. Дело было в идее. Нашей с Чарльзом общей идее.

Джейку пришлось закрыть глаза, чтобы попытаться понять, что говорит ему Уильямс.

– И какова же эта идея?

– Дом.

– Дом?

– Что каждый заслуживает крыши над головой. Каждый. Неважно, откуда он родом, как выглядит или кого любит. И не просто какой-то дом, но хорошее место, прекрасное место… особенное место. Место, в которое всегда можно вернуться. Место, в которое хочется вернуться.

Щёки Джейка вспыхнули.

– Но как вернуться в место, которого больше не существует?

Архитектор постучал пальцами по дереву.

– Мне стоит прекратить работу? Если «Регентству» скоро придёт конец?

– Нет.

– Тогда надеюсь, что люди, которые будут жить здесь до того, как это время настанет, – которым поможет возможность пожить здесь, если мир отверг их, если им больше некуда идти, – надеюсь, они всегда будут разделять эту идею. Тогда они построят десяток «Регентств», сотню. Так мир станет лучше. Цепочка надежды. Это «Регентство» – лишь первое звено, но если наша идея провалится, то оно будет единственным… и последним.

Джейк вспомнил обветшавшее здание, которое оставил в своём времени. Люди, которые жили там, скоро окажутся на улице. Лили и Гас ни за что не смогут «заплатить вперёд». Они останутся на обочине жизни. Где-то та цепочка, о которой говорил Уильямс, разорвалась. И Джейку ни за что не выяснить, когда или почему или как её починить.

– Но как ваша идея будет жить, когда не станет вас? – спросил Джейк.

– Ты задаёшь непростые вопросы, молодой человек, – сказал Уильямс. – И у меня нет ответов на всё. Но давай договоримся: продолжай спрашивать, а я буду пытаться ответить.

– Просто пообещайте мне, что изо всех сил постараетесь, чтобы «Регентство» жило так долго, как это возможно.

Архитектор сделал глубокий вдох.

– Я не великий богач, Джейк. До войны я зарабатывал вот этим. – Он постучал себя по лбу. – У меня есть дар, как говорится, торговать на фондовом рынке. Вряд ли этот дар исчезнет. И пока я зарабатываю деньги, я буду заботиться о «Регентстве». А теперь время уже позднее, и тебе, пожалуй, пора поспешить к Бет, в лифт.

– Бет? – Джейк оглянулся и увидел открытые двери лифта. Очевидно, кабина успела приехать обратно. И на долю секунды он заметил в открытых дверях правый ботинок Бет – прежде чем та отдёрнула ногу.

– И впрямь близнецы Бобси, – с улыбкой сказал Уильямс. – А теперь доброй ночи.

Джейк вошёл в лифт и нажал кнопку седьмого этажа. Он посмотрел на сидящую на полу подругу и заметил, что она плачет.

Он сел с ней рядом, и лифт поехал вверх. Бет трясло.

– Много ты услышала? – спросил Джейк.

– Достаточно. Всё правда так плохо?

– Говорю же: там, откуда я пришёл, «Регентство» собираются снести. Кажется, я здесь, чтобы помочь спасти его.

– Весь тяжкий труд моего отца? Всё, что он сделал, построил? И мистер Уильямс просто позволит всему этому, – она помахала рукой, – пропасть?

– Я этого не позволю. Мистер Уильямс не позволит. Он слышал моё предупреждение. Он выслушал меня. Ты сама слышала.

– Я слышала, что он сказал, будто это неважно. Что «Регентство», как мой отец, всё равно умрёт.

Джейк обнял Бет. Та продолжала плакать.

– Бет, обещаю тебе, я ни за что не позволю этому случиться.

– Клянёшься?

– Клянусь.

Однако Джейк не имел ни малейшего понятия, как сдержать эту клятву.