С каждой минутой я чувствую себя лучше, спокойнее и умиротвореннее. Я даже не знаю, куда он меня везет, но это неважно ― я с ним, и этого достаточно. По-моему, я впервые в жизни ощущаю себя так. До сих пор, как бы хорошо мне ни было, где-то на заднем плане всегда маячило чувство вины, будто я что-то делаю неправильно, будто я ошибаюсь. А сейчас… Я не знаю, потому ли это, что я приняла решение сделать операцию, или потому, что Кайл со мной рядом, или это беседа с доктором так на меня повлияла, но страх исчез, испарился, а о большем и мечтать не приходится.

Последние несколько минут мы едем по извилистой дороге, от тряски у меня кружится голова и подташнивает, но я все равно лежу на боку, чтобы видеть только Кайла. Он выглядит счастливым, хотя лицо его бледно, а руки дрожат ― он до смерти напуган. Я, конечно, тоже боюсь, но лишь в те краткие мгновенья, когда мои мысли сворачивают на две единственные темы, на которые я запретила себе думать: завтрашнее расставание с Кайлом и операция. Я смотрю в окно. Звезды уже повысыпали на небо, в центре ― убывающая луна, рядом с ней ― Венера. Лес встает вокруг нас зеленой стеной: кроны деревьев настолько сочные, что даже мрак не может полностью пожрать этот торжествующий цвет. А возможно, этот лес только снится мне. Или же я снюсь лесу.

Кайл поворачивается ко мне. Наши глаза встречаются. Он улыбается. Вот такая его улыбка ― единственная причина, из-за которой я хочу остаться на этой погруженной во мрак, забытой всеми богами планете.

– Глянь-ка. ― Он указывает направо.

Я оборачиваюсь. Вижу коричневый знак ― такие обычно ставят для туристов, чтобы они нашли дорогу к достопримечательностям. Надпись на знаке весьма неожиданная: «Santuario de la Virgen de Covadonga»[42]. Я машинально сжимаю свой кулон. С благодарностью смотрю на Кайла.

– Это был мой план Б на случай, если с последней кандидаткой в матери все пойдет наперекосяк, ― говорит он, слегка покраснев. ― Отвезти тебя сюда.

– Кайл, ― выдыхаю я. ― Спасибо. Я всегда хотела увидеть это место.

– Тебе спасибо, Мия. Если бы я не встретил тебя, я бы тоже его не увидел. И, кроме шуток, это место, оно… совершенно нездешнее. ― Его слова согревают мне сердце. ― Да ты сама посмотри, ― говорит он, указывая на вершину горы.

Величественная базилика Богородицы парит над нами, как облако, две башни тянутся ввысь и щекочут чрево неба. На фотографиях она выглядела суперски, но в реальности ― еще круче, словно она не была воздвигнута человеческими руками, а явилась к нам из какого-то другого измерения, из другого, лучшего мира. Я опускаю окно и вдыхаю ― почти пью ― свежий ночной воздух, аромат леса, воды, всего сущего, полного жизни. Кайл паркует фургон у входа в пещеру, в которой я уже бывала много-много раз ― в моих мечтах.

– Ну вот мы и на месте, ― произносит он, ставя машину на ручник. ― Подожди тут пару минут, хорошо?

Я подмигиваю в ответ:

– Ну за кого ты меня принимаешь?

– Вот и отлично, ― отвечает он почти командирским тоном и быстро выходит из машины.

Я вдыхаю кипящую жизнью тишину ночи. Без дневной суеты деревья, открытое пространство, даже асфальт кажутся более живыми. Я слышу сзади шаги Кайла. Судя по всему, он что-то достает из машины через боковую дверь (или, наоборот, что-то кладет в фургон).

– Не подглядывать! ― кричит он из мрака ночи.

Я улыбаюсь, потому что он прав. В любое другое время я бы не устояла перед искушением глянуть, что же он там такое делает. Но не сегодня. Сегодня мне нужна только красота, которая окружает меня. Как здорово было бы показать всем этот великолепный вид. Мой фотоаппарат. Я совсем позабыла о нем. Достаю его из рюкзака и начинаю фотографировать все, что попадается на глаза. Попрошу Кайла завтра разместить фотки в моем блоге «С истекающим сроком годности». Тут я замечаю, что Кайл стоит возле фургона с моей стороны и хитро улыбается ― он явно что-то задумал. Он, как истинный джентльмен, открывает пассажирскую дверь.

– Вот, держи. ― Он протягивает мне две монеты по одному евро. ― Они понадобятся нам позже.

Очевидно, он прочитал об этом месте все, что только смог найти. Я обнимаю его за шею, и он снова берет меня на руки. Его руки ― несущие колонны дома, единственного дома, в котором я хочу жить.

– Наслаждайся на полную, ― шутит он. ― Это последняя ночь, когда я позволяю тебе так лениться. В следующий раз тебе придется идти рядом со мной. А еще лучше… ― Он смешно хмурится, изображая задумчивость. ― Может быть, в следующий раз ты понесешь меня.

Я бы очень хотела, чтобы в следующий раз все так и было (по крайней мере, что касается той части, где я иду рядом с ним). Я смотрю на него, и, хотя мы улыбаемся, в глазах у нас обоих плещется страх, о причинах которого мы не смеем упоминать. Я молча кладу голову на его плечо. Он тоже замолкает. Тишина этого места слишком величественна, чтобы нарушать ее. Мы спускаемся в самое сердце горы. Каменные стены вокруг нас повествуют о битвах, о любви, о печали, но прежде всего ― о человеческом безумии. Тропинка приводит нас в пещеру. С одной стороны, у скалы, стоит статуя Богородицы ― все эти годы ее маленькая копия у меня на шее была моим единственным бессменным спутником. С другой стороны в скале находится огражденная перилами расщелина ― она уходит прямо в небо. Кайл несет меня так бережно, что я чувствую себя настоящей принцессой, и осторожно усаживает на деревянную скамейку. Затем отступает чуть-чуть назад и осматривает сцену требовательным и восхищенным взором художника.

– Не знаю, как это место связано с твоим рождением, ― произносит он, ― но в нем есть что-то твое, такое, знаешь… эльфийское.

Я не уверена, что понимаю его, но если этой ночью он сделает мне еще один такой же потрясающий комплимент, я просто умру от избытка счастья. Усталость давит на меня, прижимает к земле, но желание увидеть это место целиком, без остатка, оказывается сильнее. Я поднимаюсь на ноги, обеими руками цепляясь за перила. Кайл обнимает меня:

– Мия, Мия, что ты делаешь?

Я не отвечаю ― даже не смотрю на него, просто обнимаю его и прижимаю к себе. Он целует меня, и этот единственный поцелуй наполняет жизнью каждую клеточку моего тела. Мы вместе заглядываем, что же творится там, за железными перилами. Из скалы под нашими ногами бьет струя воды, изящным каскадом обрушиваясь вниз.

– Фонтан желаний, ― шепчу я. ― Я всегда мечтала об этом месте.

– Я не удивлюсь, если окажется, что и это место мечтало о тебе.

Я бросаю на него взгляд. Меня до сих пор удивляет, что такие замечательные слова могут вообще исходить из чьих-то уст. Ничего не отвечаю, просто не могу. Вместо этого протягиваю Кайлу одну из монет. На аверсе изображен король.

– Готова? ― спрашивает Кайл, вытягивая руку над перилами.

Разве я могу быть не готова? Как и у любого другого человека, который испытал все то же самое, у меня есть только одно желание: чтобы это счастье длилось вечно.

Наши взгляды встречаются. Потом Кайл многозначительно смотрит на небо ― вид у него такой, словно он обращается к звездам; он смотрит на меня полным надежды взглядом, и мы вместе бросаем монеты и наблюдаем за тем, как они падают в воду, туда, где им предстоит теперь покоиться.

Кайл крепко обнимает меня и, улыбаясь той своей улыбкой, от которой у меня слабеют ноги, произносит:

– Только не думай, что мы уже полностью воплотили мой план Б.