Единственный свидетель нашего побега ― темное небо, ощетинившееся звездами, то есть я надеюсь, что это так. Мы покинули больницу полчаса назад, и до сих пор за нами вроде никто не погнался. Мия все это время лежала на боку, изредка двигаясь, глядя на меня своими сияющими, медового цвета глазами и безмятежно улыбаясь. Я никогда раньше не видел ее такой ― такой спокойной, такой… счастливой? В отличие от бушующего во мне хаоса, она выглядит довольной тем решением, которое приняла.

– Кайл, ― начинает она, голос у нее все еще слабый. ― Я…

– Тс-с, ― говорю я. ― Постарайся немного отдохнуть; нам еще час с лишним ехать.

– Куда ты меня везешь?

Она это серьезно? Смотрю на нее, чтобы убедиться, что она не бредит, но ее насмешливое лицо выглядит достаточно вменяемым.

– В дом твоей матери, разумеется.

– Нет, пожалуйста, не надо.

Что с ней такое? Я немного сбрасываю скорость и задумчиво смотрю на нее.

Мия берет меня за руку и произносит:

– Слишком много времени я потратила, дожидаясь солнца. ― Она прикасается губами к костяшкам моих пальцев. ― И эту ночь я хочу провести с самой яркой звездой моего небосклона.

Прежде чем до меня доходит смысл этих чудесных слов, она добавляет:

– Завтра в восемь утра я должна быть в больнице. Я решила сделать операцию, но прямо сейчас отвези меня в какое-нибудь милое место, хорошо?

Ее слова озаряют всю мою ночь, заполняют мою пустоту, вдыхают в меня новую жизнь, освещают саму тьму, даже самые дальние уголки космоса. Я подношу ее руку к губам и целую с нежностью, которой хватило бы на целую вселенную, а может быть, и больше.