Первую половину ночи я провел, мучаясь от бессонницы, а вторую ― мысленно вернувшись в ту звездную ночь и безостановочно рисуя Мию. Невыносимо тоскую по ней. Перед рассветом проплыл несколько кругов в бассейне и отправил сообщение родным. Я уже готов рассказать им все о Мии, о ее болезни и обо всем остальном, но пока не сделал этого. Иногда мне кажется, что, если я не поделюсь с кем-то всей этой мешаниной чувств, что захлестывает меня, я просто лопну.

Как только в ресторане накрыли завтрак, я занял местечко с видом на реку. Через некоторое время спустилась и Мия. Или, возможно, ночью ее подменили, и это ее клон. Эта Мия ведет себя отчужденно, как будто прошлой ночи никогда не было, как будто наши поцелуи не оставили ни малейшего следа в ее памяти. А я изнемогаю от желания поцеловать ее. Она махнула рукой в знак приветствия, как если бы я был ее коллегой, и даже не взглянула на меня. Уткнулась в мобильник и погрузилась в поиски новых кандидаток в матери.

– Так вот, ― полностью игнорируя все вокруг, произносит Мия. ― Я немного расширила возрастной диапазон, и это дает нам еще пять возможных кандидаток.

Если бы она посмотрела на меня прямо сейчас, то поняла бы: чихать я хотел на эту бесконечную погоню за призраками.

– Если мы поторопимся, то… ― Она снова погружается в себя.

Подходит официантка с кофейником и спрашивает:

– Кофе?

Мия поднимает взгляд, и наши глаза встречаются ― очевидно, по ошибке, потому что она мгновенно переключает все свое внимание на официантку. Я продолжаю пристально смотреть на нее, но меня начинает напрягать такое ее поведение.

– Да, пожалуйста, ― отвечает она и щурится, вглядываясь в бейджик официантки. Я предполагаю, что все это часть стратегии «игнорировать Кайла любой ценой». Официантка наливает кофе, и Мия многозначительно произносит:

– Большое спасибо, Мария.

Официантка поворачивается, чтобы наполнить мою чашку, и на ходу поправляет ее:

– Виктория.

Мия слегка приподнимает бровь и опускает угол губы ― она делает так всегда, когда чего-то не понимает и начинает из-за этого раздражаться. Мне нравится эта ее гримаска.

– Меня зовут Виктория, ― повторяет официантка. ― В Испании каждому дают два имени, но в обычной жизни мы используем только одно.

– О, извините, пожалуйста. В таком случае, большое спасибо, Виктория.

«Виктория!» Ну конечно! И как я не подумал об этом раньше? Официантка уходит, поток мыслей накрывает меня, и голос Мии доносится будто издалека:

– И, как я уже говорила, думаю, мы сможем проверить их всех до среды.

Я не обращаю внимания на очередной виток квеста «Мать: Миссия невыполнима». Мой мозг наконец заканчивает обработку новой информации.

– А вдруг все эти «а что, если» в конце концов привели нас к цели? ― произношу я, обращаясь к Мие, но по большей части ― к самому себе.

Мия смотрит на меня с видом человека, вынужденного выслушивать какую-то ахинею. Отлично. Достаю из рюкзака ручку и пишу на салфетке имя официантки: «María Victoria Ruiz Suárez». Показываю написанное Мие. Она смотрит на салфетку, но, по-видимому, сегодня утром ее нейроны еще не успели разогнаться до привычных высоких скоростей.

– Как насчет того, чтобы… ― несколько резко произносит она, ― объяснить на простом и понятном английском языке?

– Хорошо. Теперь мы знаем, что некоторые люди в Испании носят двойные имена, верно?

Мия кивает.

– И судя по тому, что я читал на эту тему, у многих также и фамилия двойная… Как все это будет оформлено в официальном американском документе, как ты думаешь?

Мия пожимает плечами, но глаза ее расширились ― мне удалось заинтересовать ее.

– Давай проверим, ― говорю я, вычеркиваю «Victoria» и «Ruiz», читаю: ― «María Suárez». Мия, что, если все это время ты искала не того человека?

Наконец-то вернулась Мия, моя Мия, та, которая на самом деле смотрит на меня, и глаза ее полны чистой, детской надежды. Она говорит:

– Ты так думаешь?

– Покажи мне свое свидетельство о рождении.

Она поспешно достает его, кладет на стол и крепко обнимает свой рюкзак, словно желая защитить его от внешнего мира. В свидетельстве написано: «María A. Astilleros».

– «А», ― произношу я, кивая в такт своим мыслям.

– Но с «А» начинаются сотни имен… На поиски могут уйти годы.

– А что, если… ― Я пишу на салфетке: «María Amelia______Astilleros».

Мия замолкает, охваченная эмоциями, которые, кажется, пугают ее, и сжимается на своем стуле.

– Ты действительно думаешь?.. ― тихо спрашивает она.

Я киваю. Может быть, она все-таки была желанным ребенком для своей матери; может быть, ее мать сообщила в роддоме свое имя, и они назвали Мию в честь матери. Кто знает? Мия прикусывает губу, слезы готовы вот-вот брызнуть у нее из глаз. Она снова погружается в телефон, а я не могу отвести от нее глаз. Она красавица, совершенная красавица. Круги под глазами немного сошли, и цвет лица отчасти восстановился, почти вернувшись к своему естественному, сияющему, словно звездная пыль, тону. И даже сейчас, с трудом сдерживая слезы, она выглядит уже лучше.

– Окей, ― говорит она и начинает так тараторить, что слова налезают друг на друга. ― Я нашла в Испании восемь Амелий, вторая фамилия которых ― Астильерос. Но эти три дня будут очень насыщенными. Я должна идеально спланировать наш маршрут, причем как можно быстрее. Придется поторопиться. Давай, нам нужно позавтракать. Хотя нет, ты ешь, а я посмотрю, кто из кандидаток находится ближе всего к нам.

Не желая, чтобы она задохнулась от своих слов, встаю и направляюсь к буфету.

– Что тебе взять?

– Ничего, ― отвечает она, не отрываясь от мобильника. ― А впрочем, ладно, возьми что-нибудь.

Шведский стол сервирован на трех столах, покрытых белыми скатертями. Я иду прямо к тому, где выставлены булочки и кексы. Жду, пока мужчина и женщина ― настоящая парочка, судя по тому, как они ведут себя, ― возьмут хлеб. Замечаю стенд с туристическими буклетами. Один из них привлекает мое внимание. Этот буклет рекламирует экскурсию в пещеру со статуей Девы Марии. Однако! Точно такая же Дева Мария изображена на кулоне Мии! Беру буклет, три булочки и спешу обратно к нашему столику.

– Смотри, она такая же, как на твоей подвеске.

Мия берет буклет, но рассматривает его с гораздо меньшим энтузиазмом, чем я ожидал.

– Откуда у тебя этот кулон? ― спрашиваю я, указывая на ее тонкую шею.

Мне наконец удалось пробить стену, которой она себя окружила. Мия сжимает кулон пальцами и задумчиво отвечает:

– А он уже был на мне, когда я попала в приют святого Иеронима. Думаю, мама надела его на меня. Много лет я ломала голову, пытаясь понять, что это значит, пытаясь понять, почему она хотела, чтобы я носила его, почему она оставила его мне. Я придумывала целые истории, что этот кулон ― какая-то подсказка, знак, который она оставила, чтобы я смогла ее найти, но…

Мия разжимает пальцы, и кулончик проскальзывает между ними, как мечта, от которой отказались. Она пожимает плечами:

– Думаю, с тех пор я повзрослела. По крайней мере, хоть чуть-чуть.

– Богоматерь Ковадонга, ― читаю я в буклете.

– Да, я перерыла весь интернет на этот счет. Эта церковь находится на севере Испании, в провинции Астурия. Как ты можешь догадаться, это было первое место, которое я проверила на предмет кандидаток в матери, но там не обнаружилось ни одной женщины с таким именем.

Внезапно ее лицо вспыхивает, как сверкающая звездная пыль.

– Хотя сейчас… может быть… О, Кайл, ты лучший!

Мия роется в файлах на своем телефоне. Ее улыбка согревает мое сердце.

– Боже мой, Кайл. Смотри, там действительно есть одна, María Amelia Nieto Astilleros. Это наверняка она.

Мия вскакивает на ноги так резко, что стол трясется.

– Погнали!

Я смеюсь и жестом прошу ее сесть.

– Послушай, твоему водителю нужно подкрепиться. Дай мне секундочку, хорошо?

Она садится обратно, но не сводит с меня глаз. Внезапно мысль о том, чтобы есть булочки под немигающим взглядом Мии, кажется мне не очень смешной.

– Окей, ты победила, ― говорю я, опуская маффин на тарелку. ― Я съем его по дороге.

Лишиться завтрака ― ничто по сравнению с возможностью увидеть улыбку на ее лице, и я ее увидел.