3 апреля

Очень, очень рано утром.

Не могу спать, мама, поэтому решила черкнуть пару строк, но я не уверена, что хочу именно этого. Я разрывалась между желанием написать тебе и желанием спуститься вниз и швырнуть все свои дневники в камин. До сих пор не знаю, что меня остановило. Думаю, причина в том, что сегодня один из тех дней, когда мне нужна мать, которой можно довериться, к которой можно обратиться за советом, кто-то, кто может выслушать, понять и сказать мне, что все в порядке. И хотя ты, вероятно, всего лишь плод моего воображения, я чувствую себя лучше, веря, что ты ― все же нечто большее, чем просто моя фантазия.

Я не должна была его целовать. Мама, оказывается, «Красотка» по сравнению со мной просто святая. Как я могла так поступить с самым лучшим из ныне живущих парней?

Мы целовались на берегу, наверное, час или больше. Кайл заметил, что я замерзаю, и настоял на том, чтобы отвести меня в мой номер. Он явно хотел зайти. И я хотела, чтобы он зашел, ― о, мама, как я этого хотела. Никогда в жизни ничего я так сильно не хотела, но об этом не могло быть и речи. Эта ситуация становится слишком опасной. Он заставляет меня сомневаться; он заставляет меня хотеть того, чего я не должна хотеть, того, что не входит в мои планы. Я вдруг даже поняла, что боюсь, ― видишь, к чему это уже привело? Я начинаю бояться смерти. Не смерти самой по себе, а того, что она отнимет меня у Кайла и заберет Кайла у меня. Но теперь уже поздно. Я давно все решила. Я должна с этим покончить.

Я круглая идиотка, но знаешь что? Если бы ты не бросила меня, ничего бы этого не произошло. Если бы ты вернулась и отыскала меня, если бы я для тебя что-то значила, я, возможно, смогла бы позволить и кому-то другому что-то значить для меня.

Захлопываю дневник так резко, что он отлетает и падает на пол. Позволяю своему слабому телу рухнуть на кровать. Я все еще ощущаю запах Кайла: его кожу, его прикосновения, всего его целиком. Ворочаюсь в постели в бесконечной тоске и проливаю слезы, которые, как я думала, высохли у меня много лет назад.