Небо ― словно огромная палитра самых прекрасных цветов: все оттенки розового, зеленого, желтого и даже капелька индиго. Я стою перед красной деревянной дверью. Звонок здесь старинный ― кованая птица с колокольчиком под ним. Я дергаю за веревочку колокольчика. Дверь открывается почти мгновенно, на пороге стоит женщина, очень похожая на меня ― тот же цвет волос, глаз, такая же форма губ. Это я, но на двадцать лет старше.

– Да? ― спрашивает она, «а» у нее мягкое и протяжное.

Я открываю рот, собираясь вывалить на нее тысячу слов, но почему-то не могу издать ни звука.

Она раздраженно скрещивает на груди руки.

– Я не понимаю, зачем ты снова явилась сюда, ― произносит женщина.

Я изо всех сил пытаюсь выдавить из себя хоть слово, но у меня ничего не получается.

Она смотрит куда-то за мое плечо, и ее губы искривляются в пугающей, злобной улыбке.

– Наконец-то они здесь, ― говорит она. ― А то мне уже начало казаться, что мне никогда не удастся избавиться от тебя.

В ужасе оборачиваюсь и вижу, как ко мне приближаются два врача. На них белые халаты, шапочки и перчатки, они готовы к работе. Этого не может быть. Я хочу кричать, хочу, чтобы Кайл помог мне, но голос у меня словно украли, а ноги вросли в пол, я не могу поднять их. Я начинаю кричать во все горло, но не слышу себя. Не может быть, чтобы это происходило на самом деле. Где Кайл? Врачи подходят ко мне, в руках у одного из них ― огромный скальпель. Они собираются распотрошить меня. Они вскроют мое сердце. Кайл!

– Мия?

Что? Я открываю глаза. Кайл нависает надо мной, встревоженно смотрит на меня сверху вниз. Я задыхаюсь, подмышки у меня мокрые от пота.

– Ты в порядке? ― говорит он так нежно, что я вспоминаю, как это ― дышать. ― Похоже, тебе приснился кошмар.

Я хватаюсь за его руку и сажусь. Я все еще не понимаю, где я. Но что я точно понимаю ― я счастлива видеть его, хотя глаза его блестят не так сильно, как обычно. Он выглядит задумчивым.

– Да, все хорошо. ― Сама не знаю, зачем я так ответила. На самом деле все ровно наоборот. ― Я…

Я смотрю в окно. Мы находимся на какой-то площади, окруженной маленькими домиками. На одном конце ― здание с тремя флагами, на другом ― каменная церковь с гнездами аистов на колокольне. Так, по крайней мере, мне удалось установить наше местонахождение: планета Земля, Испания.

– Мы уже минут сорок стоим тут, ― говорит Кайл. ― Но ты так крепко спала, что я решил тебя не будить.

Постепенно все события сегодняшнего дня всплывают в моей памяти, и я осознаю, почему грусть так сильно душит меня. Как Кайл может радоваться тому, что я встречу свою мать? Нет у меня ответа. Он клялся и божился, что и в мыслях не держит, как бы побыстрее избавиться от меня. И про полицейских говорил, что как только… Думаю, в глубине души я все-таки надеялась, что хотя бы он меня понимает и поддерживает меня в моем желании избежать этого ужаса, не ложиться на операцию, но нет. Оказывается, он такой же, как и все.

– Это здесь. ― Кайл указывает через окно на скромный дом. ― Пласа-Майор, дом номер пятьдесят четыре.

Этот приземистый дом выкрашен в белый цвет и отделан по периметру потертой зеленой плиткой. Все в нем кажется мне чужим, не подходящим, дом словно кричит: «Тебе здесь не место, для тебя вообще нигде нет места». Почему все происходит не так, как я себе представляла? Почему я чувствую себя совсем не так, как должна была чувствовать? Всю жизнь я ждала этого момента, и вот теперь, когда он наступил, я не испытываю ни малейшей радости. Я поворачиваюсь к Кайлу и перехватываю его взгляд ― он молча наблюдает за мной полными сочувствия и печали глазами.

– Я пытался припарковаться на площади, ― говорит он. ― Вообще глухо. За те полчаса, что мы здесь, никто не сдвинулся с места.

Я только сейчас замечаю, что площадь забита людьми, а машины припаркованы по краям везде, где только можно было втиснуться. Наверное, у них тут какой-то праздник ― с крыш и фонарных столбов свисают маленькие флажки, а балконы оплетены гирляндами. Кайл неловко отводит взгляд и рассматривает руль.

– Если хочешь, ― начинает он, ― я могу подождать тебя здесь. Думаю, ты захочешь сделать это сама. Я понимаю, почему…

Слова Кайла резко противоречат интонации его голоса, в которой я слышу именно то, что так мечтала услышать: он не хочет меня покидать.

– Пойдешь со мной? ― спрашиваю я.

Широкая улыбка озаряет его лицо. Он кивает.

– Мы можем припарковаться в одном из переулков, ― говорит он, запуская двигатель. ― Я тут уже покрутился и присмотрел пару мест.

Фургон медленно движется через площадь. Тишина между нами наполнена таким множеством несказанных слов, что почти оглушает. В первом же переулке мы находим свободное место. Неоново-зеленый фургон, за рулем которого сидит монахиня, собирается отъехать. Кайл останавливает наш Лунный охотник в метре от него, мы ждем, монахиня ловко маневрирует, а тишина между нами все сгущается, становится натянутой, как струна, готовая лопнуть. Кайл въезжает на парковочное место и ставит машину на ручник. Меня буквально разрывает изнутри, словно то, что он поставил фургон на ручник, ставит точку во всем, что было между нами, как будто это был всего лишь сладкий сон и теперь пришла пора проснуться. Кайл смотрит на меня. Я тоже смотрю на него – как я могу не смотреть? Смогу ли я выдержать и не смотреть ему вслед, когда он будет уходить от меня? А смогу ли не обернуться, когда буду уходить сама?

– Ну… Думаю, здесь и заканчивается наше путешествие, ― говорит он с улыбкой, которая не может скрыть его грусть.

Я пытаюсь найти правильные слова, те, которые дадут ему понять, как много он значит для меня, но не расскажут всего о том, как много он значит для меня на самом деле. Это нетривиальная задачка, а из-за таблеток, которые я приняла, я почти ничего не соображаю, и поэтому все, что мне удается сделать, ― просто кивнуть.

– Я думаю, вам с мамой захочется о многом поговорить. ― Кайл проводит рукой по рулю. О, как бы мне хотелось, чтобы вместо этого он вот так же провел рукой по моему телу! ― Мия! Вдруг мне уже не представится случая ― так вот, я хочу сказать тебе спасибо.

Он пристально смотрит на меня, и лед внутри меня трескается.

– Спасибо за эту поездку, за то, что позволила мне разделить с тобой эти дни, за то, что доверилась мне, и…

Нет, я не хочу этого слышать. Не могу.

– Хватит, Кайл, пожалуйста. ― Я кладу палец ему на губы.

Если он не остановится, я расплачусь у него на руках.

Он с такой нежностью берет мою руку в свои, что я вся обмякаю, как ватная кукла.

– Нет, Мия, я должен сказать еще кое-что. Я хочу, чтобы ты знала: ты спасла мне жизнь.

Он проникновенно смотрит на меня своими серо-голубыми, как воды реки Теннесси, глазами.

– И я имею в виду не только ту нашу встречу у водопада.

Нет, нет, мое сердце сейчас разобьется вдребезги. Я просто не могу все это выслушивать; это все усложняет, очень сильно усложняет. Его слова порождают во мне сомнения.

– Пожалуйста, перестань. ― Я до крови закусываю губу.

Не давая ему возможности ответить, хватаюсь за ручку и нечеловеческим усилием распахиваю дверцу. Ничего труднее я не делала в своей жизни. Восхождение на Эверест по сравнению с этим ― детская игра. Все мое тело взывает, чтобы я осталась, обняла его, поцеловала, осталась рядом с ним навсегда, но я не могу так с ним поступить. Мое «навсегда» слишком коротко; мое «навсегда» изранит любого, как раскаленный нож. Я люблю Кайла слишком сильно, чтобы сказать ему, как сильно я его люблю. Боже мой. Неужели я только что прямо такими словами и подумала?

Как только я оказываюсь снаружи, солнце ослепляет меня, и у меня в голове все окончательно путается. Я вытираю слезы с глаз, пытаясь отогнать чуждую мне ярость. Подходит Кайл, и с его появлением я снова ощущаю почву под ногами. И вот так мы идем бок о бок один бесконечный и слишком короткий миг. Я смотрю на небо и умоляю все звезды, невидимые сейчас за ослепительным сиянием солнца, прийти мне на помощь, сотворить чудо, сделать так, чтобы жгучая боль внутри меня утихла. Но на этот раз мне не удается докричаться до них.

Мы подходим к двери, к той двери, которую я представляла себе всю свою жизнь, а теперь даже не уверена, хочу ли я переступать этот порог, и останавливаемся. Я смотрю на дверной звонок, но не могу заставить себя нажать на кнопку. Я не хочу звонить в этот чертов звонок. Я больше не знаю, чего хочу.

– Мне позвонить? ― спрашивает Кайл, прикладывая палец к кнопке.

Душа моя разрывается на части, но я собираюсь с духом и киваю. Кайл очень медленно нажимает на белую кнопку, как будто тоже не хочет, чтобы этот момент закончился. У меня все опускается внутри, когда я слышу пронзительное «динь-дон». Взглядом задаю Кайлу тысячу вопросов, которые никогда не произнесу вслух. Он кивает, как будто услышал их все, словно хочет сказать, что все в порядке. Но нет. Ничего не «в порядке», а совсем наоборот. За дверью раздаются быстрые шаги, и мое сердце стучит в одном ритме с ними. Ключ скрипит в замке. Вопреки здравому смыслу я хватаю Кайла за руку. Мне нужно чувствовать его прикосновение. Он тихонько пожимает мне руку в ответ, и я успокаиваюсь и снова начинаю чувствовать себя на своем месте. Дверь открывается. Это она, это должна быть она. Ее лицо, волосы и рост ― все как у меня, только она старше, да и клетчатый фартук и шерстяные тапочки я бы вряд ли надела хоть когда-нибудь ― совсем не в моем стиле. Кайл смотрит на меня, его глаза горят от волнения.

Женщина чуть подается назад и спрашивает:

– ¿Sí?[30]

Я открываю рот, но не знаю, с чего начать. В голове пусто, вообще ни одной мысли. Кайл приходит на выручку:

– Мария Астильерос?

– La misma, ― отвечает женщина. ― ¿Quién me busca?[31]

– Извините за беспокойство, ― продолжает Кайл. ― Вы говорите по-английски?

– Ну, я его уже немного подзабыла. Последний раз я говорила по-английски, когда была студенткой по обмену и год жила в США.

– Я… ― удается мне выдавить из себя. ― Я ищу кое-кого и… ― Я снова лишаюсь способности говорить.

– Вы не были случайно в Алабаме весной две тысячи шестого года? ― подхватывает Кайл.

Вопрос в лоб! Дергаю его за руку.

– В Алабаме? ― хмурится женщина. ― Нет, я училась в колледже, который находился в северной части штата Нью-Йорк.

Не знаю почему, но у меня словно гора с плеч свалилась, ко мне возвращается дар речи.

– Ох, извините ради бога, ― говорю я и делаю шаг назад.

Теперь пришла очередь Кайла дергать меня за руку и коситься на меня с видом: «Да что с тобой не так?»

– Вы уверены? ― обращается он к женщине. ― А пока вы там были, случайно не родилась ли у вас девочка?

Я впиваюсь ногтями в его ладонь. Женщина смеется. Господи, спасибо тебе за это.

– Нет, мне очень жаль, но я не могу иметь детей. Хотя мне бы очень хотелось. А к чему все эти вопросы?

Что-то позади нас привлекает ее внимание.

– Очень странно, ― произносит она. ―Что это там происходит?

Мы с Кайлом одновременно оборачиваемся. Четверо полицейских выходят из двух машин. У одного из них в руке что-то вроде навигатора. Они замечают нас, машут руками в нашу сторону. Ой-ой-ой.

– Вот черт! ― восклицает Кайл.

Не могу с ним не согласиться.

– Как они тебя нашли? ― спрашивает он меня и обращается к женщине: ― Пожалуйста, помогите нам. Умоляю вас.

Бедная женщина в полной растерянности.

– Клянусь, мы не сделали ничего плохого, ― продолжает Кайл. ― Мы ищем биологическую мать этой девушки.

А копы все ближе.

– Это правда! Пожалуйста, помогите нам. Если они найдут нас, они арестуют меня и отправят обратно в Алабаму, но я не могу вернуться туда, пока не разыщу свою мать. Пожалуйста, помогите!

Женщина смотрит на нас, пытаясь переварить все то, что мы на нее обрушили. Смотрит на приближающихся полицейских и распахивает дверь.

– Внутрь. Быстро. Там есть черный ход.

Мы врываемся в дом и захлопываем за собой дверь.