В конце концов, как я ни пыталась убедить Кайла двинуться в путь, он уговорил меня переночевать здесь, в самом сердце Севильи, и хотя в моем путеводителе говорится, что парковать фургоны на ночь в этом районе категорически запрещено, здесь так много достопримечательностей, что я не смогла устоять. Все это так волнительно. Ближе к вечеру, после того как мы провели самую длинную сиесту в истории человечества и Кайл отклонил мою сотую просьбу выдвинуться на Куэнку, он позвал меня попробовать легендарные тапас, то есть всевозможные закуски, на одной из уютных улочек старого квартала Севильи. Боже мой, я никогда не видела столько цвета, столько жизни, столько радости, столько музыки, не говоря уже об изумительной еде, и все это в одном месте. Сразу хочется прожить как минимум тысячу лет, чтобы перепробовать все это.

Теперь солнце взошло. Как и предсказывал Кайл, никто к нам не докапывался по поводу парковки фургона в неположенном месте. Кайл сказал, что, даже если полицейские и заметили наш фургон, выглядит он так позорно, что они нас просто пожалели и решили, что приставать к нам бессмысленно. Но лично я воспринимаю нашу удачу как знак ― да, знак того, что сегодня будет великий день. Съев целую упаковку чуррос на завтрак, мы отправились на поиски следующей кандидатки. И пока Кайл ведет машину ― надо заметить, немного быстрее, чем обычно, ― я пользуюсь возможностью, чтобы ввести маму в курс дела.

1 апреля

Дорогая мама, мое сердце заставило нас отложить поиски на целый день, но мы наконец снова в пути. Не знаю, писала ли я об этом, но сегодня мы направляемся в Куэнку. Судя по фотографиям, место впечатляющее, и я сгораю от желания его увидеть. Только вот я не уверена, что хочу видеть тебя. Не пойми меня неправильно: дело не в том, что я не хочу тебя найти, но я бы предпочла провести последние три дня нашего путешествия рядом с Кайлом. Мы оба избегаем разговоров о том, что произойдет, когда я найду тебя, однако это вовсе не значит, что мы не думаем об этом; по крайней мере, я думаю.

Как бы мне хотелось, чтобы он остался, чтобы вы с ним познакомились и чтобы ты убедилась: все, что я о нем рассказываю, ― правда. Но нам с тобой есть о чем поговорить, и ему может стать неловко или скучно, или, может быть, ты захочешь побыть со мной наедине. Я не знаю. Не удивлюсь, если он поменяет билет на самолет, чтобы вернуться домой пораньше. Но знаешь что? Даже от одной мысли о том, что он покинет меня, у меня возникает приступ удушья. И хотя я говорю себе, что рано или поздно он уйдет, что он должен уйти и вернуться к своей собственной жизни, мое сердце, кажется, не понимает этого, отказывается понимать и угрожает разбиться раз и навсегда. Но это уже не имеет значения. Кайл должен уйти. Я хочу, чтобы он был счастлив, и это может случиться только тогда, когда он покинет меня, и чем скорее, тем лучше.

Кстати о моем сердце… Оно угасает. Я чувствую это. Каждый стук дается ему с огромным усилием, и я прошу у него слишком много, заставляя его продолжать биться.

В любом случае, как только мы доберемся до Куэнки, я расскажу тебе все подробно, может быть, лично ― кто знает?

15:00

Мы только что пообедали на террасе испанского ресторана в Куэнке. Город с его знаменитыми висячими домами, что смотрят на долину и реку, мощеными улочками, старинными церквями и ажурным металлическим мостом с деревянными балками словно вынырнул из сказки (кстати, если тебе доведется когда-нибудь пройти по этому мосту, не смотри вниз ― это страшно). В любом случае, если ты читаешь эти строки, значит, ты уже знаешь, что в Куэнке мы тебя не нашли.

Тем не менее встреча с Марией Астильерос из Куэнки прошла очень весело. Когда я задавала ей обычные вопросы, которые задаю всем кандидаткам в мои матери, появилась ее дочь. Она, должно быть, примерно моего возраста, одета во все черное, носит ошейник, красит губы фиолетовой, почти черной помадой, а в носу ― пирсинг. Она вышла из парадной двери и миновала нас с таким выражением лица, будто мы ― невидимки. И тогда ее мать с самым серьезным видом спросила нас: «А ведь нет такого закона, который запрещал бы поменять свою дочь на чью-то чужую?» Ты только представь себе! Мы с Кайлом чуть не лопнули со смеху. Я думаю, нам обоим нужно было хорошенько посмеяться. В любом случае, сегодняшнюю ночь мы проведем в Гуадалесте, это город в провинции Аликанте. Тебе он известен? Ты бывала там? Подожди, что я такое говорю? Возможно, ты там живешь.

21:00

Как выяснилось, здесь ты не живешь. Ну, по крайней мере, мы насладились потрясающим видом деревни с домиками из камня, прилепившимися на скале, и полюбовались на замок, который возвышается над долиной и рекой. Я много снимала. Но сегодня вечером я сказала Кайлу, что хочу лечь спать пораньше. Я и правда устала, но прежде всего мне не терпелось написать тебе. Я хочу объяснить тебе, что я сегодня почувствовала. Когда я разговаривала с Марией Астильерос номер девять, у меня внутри внезапно разыгралась целая буря, и я никак не могла понять, в чем дело, но тут у меня в голове возник новый вопрос. Мама, почему из нас двоих только я ищу тебя? Почему ты не ищешь меня?

Кайл заботится обо мне ― я это вижу. Каждый день он пытается что-то сделать для меня. И если подумать, кроме Кайла, есть много других людей, которые вроде бы любят меня и относятся ко мне по-дружески. Вот что я пытаюсь сказать, мама: теперь я знаю, что я не из тех, кого невозможно полюбить, и мне до ужаса страшно, что именно ты не сможешь полюбить меня.

Несметное количество раз я молилась всем богам, всем звездам, любому сверхсуществу, которое меня слышит, чтобы в тот день, когда мы встретимся, ты сказала мне, что кто-нибудь заставил тебя отказаться от меня, или что у тебя были слишком серьезные проблемы со здоровьем, чтобы мною заниматься, что у тебя была послеродовая депрессия, какое- либо психическое заболевание или ситуация на грани жизни и смерти. Потому что если не это все, то я просто-напросто не пойму, как ты могла оставить меня. Боже мой, мне было несколько дней от роду! И ты ничего ко мне не чувствовала? Или, может, я вызывала у тебя отвращение?

Почему ты так поступила? Сколько раз я задавала себе этот вопрос… А иногда я так боюсь узнать ответ, что молю Бога о том, чтобы никогда так и не найти тебя, или же найти, но только для того, чтобы иметь возможность посмотреть тебе в глаза и заставить тебя съежиться от стыда, когда ты будешь объяснять мне истинную причину, почему ты так обошлась со мной.

Я понимаю, что, когда я родилась, ты была молода и, возможно, у тебя на самом деле не было выбора, но потом? Найти меня не составило бы труда. Так почему же ты этого не сделала? Почему не написала мне ни разу, не позвонила, не попыталась исправить хоть что-нибудь, что угодно, чтобы я знала, что на этой планете есть кто-то, кто меня любит? Ты даже не удосужилась узнать, все ли со мной в порядке, счастлива ли я, потому что, если бы ты это сделала, ты бы обнаружила, что каждый прожитый мною день я всем сердцем ― так, что хотелось кричать, ― тосковала по тебе.

Мне пора заканчивать. Кайл только что спросил, все ли у меня хорошо, а я не хочу, чтобы он увидел, как я плачу. Спокойной ночи, мама. Все, о чем я прошу, ― не разочаровывай меня, пожалуйста.

2 апреля

Мама, извини меня, пожалуйста, ― вчера был тяжелый день. Пожалуйста, знай, что я не такая. Только когда боль и сомнения становятся невыносимыми, мрачные мысли захлестывают меня, и я пишу то, чего на самом деле не думаю. Серьезно, мама, я уверена, что у тебя была веская причина сделать то, что ты сделала. Сможешь ли ты простить меня?

Кайл, должно быть, заметил, что со мной что-то неладно, потому что он пригласил меня позавтракать в известном городе на берегу Средиземного моря, и он делает все возможное, чтобы поднять мне настроение. Город называется Хавеа, и он совсем рядом с Алтеей, где живет следующая кандидатка. То есть, может быть, ты. Попозже расскажу об этом подробнее, хорошо? Кайл пошел заплатить за завтрак, но я вижу, что он уже возвращается обратно. Я надеюсь, что ты живешь в Алтее и что примерно через полчаса ты еще будешь дома. О, и, пожалуйста, не забудь попросить Кайла остаться с нами. Ты не представляешь себе, как много это будет значить для меня.

16:00

В Алтее, маленьком городке с побеленными домами и церквями с голубыми куполами, где так мощно пахнет морем, тебя тоже не оказалось. Кайл настоял, чтобы мы немного отдохнули перед визитом к следующей кандидатке. Он так мил со мной, следит, чтобы я не слишком уставала и хорошо ела. На свои беды он никогда не жалуется. И подумать только, что всего неделю назад он стоял на краю обрыва, готовый спрыгнуть. Одна мысль об этом вызывает у меня тошноту. Эта планета потеряла бы удивительного человека. Тот факт, что ему удалось перешагнуть через свою боль, чтобы полностью сосредоточиться на решении моих проблем, трогает меня больше, чем ты можешь представить себе. Его глаза, неделю назад пустые и безжизненные, теперь сияют неукротимой энергией. О Ноа мы больше не говорили. Я догадываюсь, что путешествовать с такой девушкой, как я, достаточно тяжело.

22:00

Вечер в Бенидорме был великолепным. Очень расслабленный и в то же время сумасшедший город. Гремучая смесь старинного и современного: маленькие домишки соседствуют с небоскребами, туристические достопримечательности ― с обшарпанными сараями, здесь всего понемногу. Вычеркнув из нашего списка одиннадцатую кандидатку, мы прогулялись по улицам города, где на каждом шагу ресторанчики с открытыми террасами, небольшие магазинчики, уличные музыканты и бары, где грохочет музыка.

В какой-то момент я отстала от Кайла. Загляделась на витрину магазина и потеряла его из виду. И это заставило меня, до сих пор не знаю почему, почувствовать себя брошенной на произвол судьбы, одинокой, беззащитной посреди улицы, словно мне всего два года. Внутри закрутился вихрь, который сковал меня по рукам и ногам, я не могла произнести ни звука, не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Еще секунда ― и этот вихрь сбил бы меня с ног, заставил бы повалиться на землю, но тут появился Кайл. Ему не нужно было ничего объяснять. Он просто посмотрел на меня, словно заглянул в самую глубину моей души и увидел мое несчастное разбитое сердце. Он взял меня за руку и увел оттуда.

Мы не обсуждали этот эпизод, незачем. Решили спокойно поужинать в кемпинге. Накупили хлеба, ветчины, сыра, помидоров, нашли удобное местечко перед нашим фургоном, поставили складной стол и принялись пировать. Кайл был откровенен со мной. Может быть, более близкое знакомство со мной придало ему смелости и заставило ослабить бдительность. Он рассказал мне о своих родителях, о бабушке и дедушке, о том, чем он занимался в детстве, о своих каникулах. Он говорит, они часто ездят в городок под названием Седона в Аризоне. Звучит просто замечательно. Там живут его бабушка и дедушка. Во всяком случае, это был… Возможно, на текущий момент ― это лучший вечер в моей жизни. Рассказ Кайла заставил меня ощутить себя частью чего-то большего, и я поняла, каков о это ― иметь семью, быть окруженным людьми, которые любят тебя и готовы отдать за тебя свою жизнь. На мгновение я представила, каков о это было бы ― иметь в своем распоряжении больше времени и сердце без производственного брака, не быть вынужденной так скоро расстаться с Кайлом. Мне даже захотелось выучиться профессионально фотографировать, путешествовать с ним по миру, познакомиться с его родителями и посетить Аризону и все другие места, о которых он мне рассказывал. Но сильнее всего на свете мне захотелось никогда не покидать его. А потом я вспомнила ту улицу в Бенидорме, тоску, которая там нахлынула на меня, и ― пуф! ― все мои желания рассеялись, как дым. К чему затягивать это все? Какой в этом смысл, если через несколько лет он уже не будет ничего ко мне чувствовать, или решит уйти от меня, или с ним что-то случится? Нет, я просто не смогла бы жить, каждый день боясь потерять его. На самом деле я не знаю, как другие люди это выдерживают. Ты открываешь кому-то свое сердце, отдаешь всего себя, позволяешь этому человеку увидеть твою самую сокровенную сторону, а затем, в любую минуту, твое сердце может оказаться разбитым вдребезги. Спасибо, но нет. Мама, а твое сердце когда-нибудь разбивалось? Думаю, да.

Наверное, поэтому я родилась с таким дефектом сердца ― точнее, со щитом, что закрывает меня от бесконечного отчаяния, на которое обречен каждый человек. Да, теперь я абсолютно и полностью уверена, что так оно и есть. Но если я так уверена в этом, почему слезы бесконечным потоком струятся по моим щекам, когда я пишу эти строки?