На закате мы добираемся до места, где планируем переночевать. Насколько я понял, это природный заказник, однако здесь выделена зона для кемпинга. Мия полчаса уговаривала меня ехать всю ночь, а потом ткнула в карту и нашла это место. По дороге она заставила меня сделать остановку около пекарни, где, согласно ее путеводителю, готовят лучшую эмпанаду во всем регионе. Эмпанада ― это такие пирожки; что там за начинка, я пока не разобрался, но, судя по запаху, они вкусные как шестой смертный грех[24].

Мия отгибает край фольги, в которую упакована эмпанада, вдыхает аромат пирожков и говорит:

– Умираю от голода. Ты точно не пропустил поворот на кемпинг?

Я уверенно киваю.

– А ты внимательно следишь за указателями на дороге?

– Я внимательно слежу за указателями на дороге.

– Если верить карте, он должен быть где-то здесь, – говорит она. Она повторяет это последние полчаса. ― Стой! Останови машину! ― восклицает она так, словно мы сейчас врежемся в припаркованную летающую тарелку.

– Господи, что на этот раз?

– Там, сзади! Мне кажется, я видела указатель.

– Я же сказал: я слежу за указателями и не видел ни одного последние километров пятнадцать.

– А я говорю, останови машину.

Я сбрасываю скорость, дважды проверяю, что за нами никого нет, и останавливаюсь.

– Чего ты ждешь? – спрашивает она. ― Сдавай назад.

– Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? Мы находимся посреди дороги. Я не могу просто взять и поехать назад.

Она смотрит на меня так, будто я произнес что-то невероятно глупое. Перегибается через меня и высовывает голову из моего окна.

– Ты прав: там муравьиная дорожка, они создали огромную пробку, но если ты поморгаешь фарами, они пропустят фургон, я уверена в этом на сто процентов.

Она так близко ко мне, что мое сердце начинает биться чаще. Очень хочется обнять ее, но я держу себя в руках.

– Ха-ха-ха, ― говорю я.

Она чуть-чуть отодвигается и говорит:

– Давай, Кайл. За последний час мимо нас не проехала ни одна машина.

Пожалуй, она права, и для прежнего Кайла это было бы как два пальца об асфальт. Сдать задом на проселочной дороге? Да раз плюнуть! Но теперешний Кайл абсолютно во всем видит источник угрозы. Я включаю заднюю передачу, раз двадцать смотрю в зеркала и медленно нажимаю на газ. Когда мы проползаем метров пятьдесят, Мия говорит:

– Стой, останови здесь. Да вот же он!

На обочине дороги торчит деревянный указатель, на котором написано: «Зона бесплатного кемпинга».

– Что ты на это скажешь? ― Мия скрещивает руки на груди и бросает на меня торжествующий взгляд.

– Скажу, что эта штуковина не является стандартным дорожным знаком. Как я должен был ее заметить?

– Признавать заслуги других ― совершенно не твое. Я надеялась услышать что-нибудь вроде: «Да, Мия, дорогая, ты была права с самого начала, я не заметил знака».

– Да, Мия, дорогая, ― передразниваю я, ― ты умеешь быть настоящей занозой в заднице, когда тебе этого хочется.

– Типичный жалкий лузер.

Поразительно, но я не отвечаю на эту колкость. Запускаю двигатель и сворачиваю туда, куда указывает эта несчастная маленькая деревянная стрелка, ― на грунтовую дорогу, что ныряет в гущу оливковых деревьев, дубов и сосен. Через несколько минут мы выезжаем на поляну. С одной стороны ее пересекает ручей с кристально чистой водой, с другой стороны стоит гриль для барбекю. Местечко идиллическое, оно словно сошло с фотографии в туристическом справочнике.

– Боже мой, какая красота! ― Мия открывает дверцу и выпархивает из фургона.

Она разводит руки в стороны, закрывает глаза и вдыхает полной грудью. Она как будто пытается надышаться воздухом этой полянки, вобрать ее в себя и унести с собой. Я невольно задаюсь вопросом, а куда бы Мия отнесла ее?

Ставлю фургон на ручник и направляюсь к Мие.

– Чувствуешь, как пахнет? ― спрашивает она.

Делаю глубокий вдох. Воздух переполняют ароматы диких трав, цветов и сосновой смолы. Небо здесь кажется ближе ― такое чувство, что его можно достать рукой. Звезды уже повысыпали на него, но тьма туда еще не прокралась ― восходящая луна заливает все своим светом. Господи, я уже начинаю думать, как Мия.

Мия ложится на спину и раскидывает руки в стороны.

– Я умерла и попала на Венеру, ― говорит она.

– Ну да, ― отвечаю с усмешкой, ― ты не с этой планеты, вот уж точно. Венера… Ну разумеется, я должен был догадаться.

Мия открывает глаза и заливается смехом.

– Значит, по-твоему я ― ненормальная?

Я слегка раздвигаю указательный и большой пальцы, как бы показывая ― «ну вот на столечко примерно». Мия садится.

– И правильно, ― серьезно произносит она. ― Нормальность переоценена. Ходи в школу, женись, заводи детей, работай, работай, работай, ходи по магазинам, ходи по магазинам, ходи по магазинам, пока ноги до попы не сотрешь, смотри телик и жди смерти.

Образное сравнение. Мия встает, стряхивает с себя песок.

– Спасибо, но нет. Нормальность для тех, кто получил жизнь, но не знает, куда деть этот драгоценный дар.

– Окей. Я приготовлю ужин. У меня нет ни малейшего желания философствовать на голодный желудок.

– Отлично, и не забудь про эмпанаду. Мне не терпится ее попробовать.

Разворачиваюсь и иду к фургону. Замечаю, что Мия задумчиво его разглядывает. Что она опять замышляет?

Открываю боковую дверь, залезаю внутрь и ищу стол и складные стулья. Нахожу их в маленьком отсеке под кроватью. Опускаюсь на колени, чтобы вытащить стулья, и тут снаружи доносится грохот и крик:

– А-а-а-а!

Выпрыгиваю из фургона. Колено взрывается болью, но я не обращаю на нее внимания и мчусь на помощь Мие. Она лежит на земле, упираясь ногами в заднюю дверь. Я не знаю, смеяться мне или плакать.

– Мия, что случилось?

– В фильмах это всегда так легко, ― стонет Мия в ответ. ― И почему до сих пор никто не подал в суд на Голливуд за распространение ложных сведений?

Я помогаю ей подняться на ноги, качаю головой и посмеиваюсь себе под нос. Мия охает и хватается за ушибленную попу.

– Сегодня ночью ожидается метеоритный дождь. Вероятно, это будет захватывающее зрелище! Я хотела забраться на крышу, чтобы быть немного ближе к звездам.

Это заставляет меня улыбнуться.

– Инопланетянка, что тут скажешь. Подожди здесь ― я поищу, чем можно заменить лестницу.

Достаю складной столик и ставлю его возле фургона.

– Давай, забирайся. Я поддержу тебя.

Я подаю ей руку, она опирается на нее и влезает на стол. Приподнимается на цыпочках и изо всех сил пытается вскарабкаться на крышу фургона, но край крыши все еще слишком высоко, а руки у Мии ― слабые. Ее попа находится у меня прямо перед глазами.

– Подтолкни меня, ― просит она.

Я ищу другую часть ее тела, чтобы взяться за нее, но ничего не могу найти.

– Ну, толкай же! Чего ты ждешь?

И я толкаю. Точнее, я кладу обе руки на ее попу и очень медленно приподнимаю ее. Не только для того, чтобы растянуть удовольствие, ― Мия такая миниатюрная, и я боюсь, что, если подтолкну ее резко, она куда-нибудь улетит.

– Отлично, я почти там, ― говорит она, хватаясь за металлические рейлинги на крыше. ― Еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть.

Я подталкиваю ее еще раз, она изо всех сил подтягивается ― и вот она уже на крыше фургона. Мия поднимается на ноги и кричит:

– Йу-ху-у-у!

Кровь бурлит во мне, но не из-за приложенных усилий. Я смотрю на Мию ― она стоит на крыше, на фоне ясного, усыпанного звездами неба. Красавица, просто красавица, и точка.