До того как на светофоре вспыхивает зеленый, я как раз успеваю ответить родителям в мессенджере.

– Итак, ― возвращаюсь я к нашей беседе, ―по-моему, тебе осталось вскрыть последний пакет с покупками.

Мия прищуривается, оглядывается по сторонам и замечает пакет из магазина с очками ― он стоит между сиденьями.

– А что там? ― спрашивает она.

– Открой, и узнаешь.

Мия косится на меня, губы ее медленно складываются в восхитительную улыбку. Она проводит кончиками пальцев по пакету и, словно принцесса в сказке, развязывает ленты. Этот пакет ― один из тех шикарных упаковочных пакетов, что дают в фирменных магазинах, он темно-синего цвета с серебряными завязками. Мия заглядывает внутрь и достает кошелек из красной кожи. Она не издает ни звука, но это и не нужно ― все и так понятно по волнению в ее глазах. Она открывает все кармашки и отделения кошелька и одаривает меня взглядом, полным искренней благодарности. Снова лезет в сумку и достает футляр с солнечными очками так, будто это усыпанный бриллиантами «Ролекс». Мия уже готова протестовать, но я ее опережаю:

– Да, да, я знаю, ты не можешь принять такой подарок. Однако приведу две веские причины, которые позволяют тебе это сделать. Первая… ― Я надеваю свои солнечные очки и нараспев, словно декламируя романтическую поэму, заявляю: ― Каждый раз, когда солнечный свет отражается от твоих больших карих глаз, он ослепляет меня, а я ведь должен вести машину.

Мия хихикает. Продолжаю серьезным тоном:

– И вторая… Если кто-нибудь увидит у тебя в руках этот твой кошелек из магазина «Игрушки ― это мы»[14], меня немедленно арестуют за киднеппинг!

Она от души хохочет. Затем, подняв бровь, говорит:

– Я смотрю, мы делаем успехи. Ты все еще водишь машину, как пожилая леди, но сегодня ты разговорился как никогда.

– Все так. Я не только осторожный водитель, с которым ты всегда в безопасности на дороге, но и отличный собеседник. Выгодная сделка ― «два по цене одного».

Мия надевает свои новые солнцезащитные очки и с восторгом рассматривает в зеркале свое отражение. На ее худом лице очки кажутся просто огромными.

– Черт, похоже, мои навыки личного консультанта по покупкам не распространяются на подбор солнечных очков, ― говорю я и включаю поворотник. ― Нам лучше вернуться в магазин и обменять их.

– Ни за что на свете! ― Мия выключает поворотник. ― Мне они безумно нравятся. У меня никогда таких не было.

– У тебя не было очков «Рэй-Бен»? Правда? Это ж классика.

– Нет, глупый. У меня не было солнцезащитных очков.

У меня желудок в узел завязывается. Какой я идиот. Мне и в голову не пришло, что у кого-то из нашего города может не быть очков от солнца. Я знаю, что это глупо. Просто даже мысли такой у меня не промелькнуло.

Мы замолкаем, тишину нарушают только указания, которые щедро выдает навигатор. Я вижу в зеркале, как Мия молча поворачивается и смотрит на меня в упор. Целую минуту она глазеет на меня, у меня пот начинает уже капать даже с ресниц, честное слово.

– Что такое? ― бормочу я, страстно желая, чтобы она наконец отвела взгляд.

– Тебя смущает, что я на тебя смотрю?

– Пожалуй, да. Только не говори мне, что ты опять взялась за те джедайские техники, которым тебя обучили в сиротском приюте.

– Перестань, все знают, что в нашей стране больше нет сиротских приютов[15]. Приют святого Иеронима просто называется так, на самом деле это обычный детский дом. И нет, никаких джедайских техник… Я всего лишь хотела рассмотреть тебя получше.

– Вау. ― Щеки у меня горят так, что от них, наверное, можно прикурить. ―― Умеешь же ты смущать!

Мия хихикает и начинает строить смешные рожицы: скашивает глаза, втягивает щеки, как рыба, хмурится или, наоборот, вскидывает брови. Затем она широко раскрывает глаза и, наклонившись ко мне так близко, что я чувствую запах ее шампуня, произносит:

– Ты хороший парень, Кайл. Надеюсь, ты это знаешь.

Ее слова застали меня врасплох, и я невольно качаю головой.

– Ладно, ты полный придурок, если тебе это приятнее слышать. Тебе решать. ― Мия смеется. ― Теперь я точно знаю, что ты и с этой ролью тоже неплохо справляешься.

– Спасибо, подруга.

– Правда-правда, ― продолжает она. ― Поверь, никто никогда не делал для меня ничего подобного.

– Кто бы сомневался! ― говорю я, не задумываясь.

Мия отодвигается от меня, прислоняется головой к окну и снова начинает с рассеянным видом смотреть в пространство перед собой. Я спохватываюсь. Опять перегнул палку. Она-то не шутила ― она говорила серьезно, черт возьми, абсолютно серьезно. Я стискиваю челюсти. Боже, неужели кто-то может отвергнуть такую девушку, как Мия? Теперь и мне не терпится найти ее мать. Я должен сказать ей пару слов.

И вот мы уже едем по крутой улочке, застроенной старыми домами.

– «Через триста метров вы достигнете места назначения», ― сообщает навигатор.

Я сбрасываю скорость, еду все медленнее и наконец замечаю дом номер семьдесят восемь. Мия во все глаза рассматривает двухэтажное здание цвета элитного вина, окна и двери ― из лакированного темного дерева. В каменной розетке над входом высечен герб. Дом похож на один из тех домов, которые передаются из поколения в поколение, такие особняки показывают в сериалах о британской аристократии ― только размерами этот гораздо меньше. Должно быть, ему не один век. Паркую фургон неподалеку от входа. Мия бледнеет и молча смотрит на меня.

– Мия, если хочешь, я могу пойти с тобой.

Она отрицательно качает головой. Я ее понимаю. Нет, вообще-то не понимаю. Не могу представить себе, что она сейчас чувствует. Мне кажется, в таких делах человеку нельзя помочь ― он должен пройти через это сам, в одиночку.

Мия хватает один из своих дневников и открывает дверь фургона. Выбирается на улицу. Молча закрывает дверь и смотрит на меня через пассажирское окно. Я ободряюще киваю ей. Она делает глубокий вдох, выдыхает, кивает мне в ответ и направляется к дому.

Я смотрю ей вслед. На секунду она замирает перед домом. Расправляет плечи, снова сутулится и все-таки делает шаг вперед и медленно движется дальше. Она похожа на ребенка, идущего первый раз в школу, только вместо руки матери она крепко держится за свой дневник. Мия доходит до двери и нажимает кнопку звонка. Почти сразу же дверь открывают ― на пороге стоит лысеющий мужчина лет сорока пяти, в белой рубашке и джинсах. Они разговаривают, но я не слышу, о чем. Я тянусь через пассажирское сиденье, чтобы опустить стекло, но все равно не могу разобрать ни слова. Мужчина кивает и уходит в дом. Дверь он не закрывает.

Я очень хочу стоять сейчас рядом с Мией. Боже, меня даже в пот бросило, а ведь я просто сижу в машине.

Мия поворачивается ко мне, все так же прижимая дневник к груди. Я показываю ей поднятый вверх большой палец ― в ответ Мия улыбается. В дверях появляется высокая, стройная шатенка. Мия что-то говорит ей. Женщина несколько раз отрицательно качает головой. Мия кивает и делает шаг назад. Вроде еще что-то говорит женщине, но вот уже разворачивается и идет к фургону. Женщина стоит в дверях ― лица ее я не вижу, но поза ее полна грусти и сострадания. Мия подходит к машине, поднимает на меня печальные глаза и пожимает плечами. Обычно она старается скрыть свои чувства, но сейчас у нее, видимо, не осталось сил. Я открываю пассажирскую дверь. Она садится и захлопывает ее. На дом она даже не смотрит.

– Хорошо, ― говорю я. ― Минус одна. Значит, теперь мы на одну мать ближе к цели.

Она благодарно кивает, хочет что-то сказать, но ее переполняют эмоции, и она не находит слов. Невидящим взглядом Мия смотрит перед собой.

– Куда дальше? ― спрашиваю я. ― Солнце уже высоко, а нам еще столько всего нужно сделать!

Мия достает из рюкзака блокнот и открывает его на первой странице. Она изо всех сил пытается улыбнуться, но подбородок ее предательски дрожит. Она протягивает мне список всех кандидаток в матери ― с адресами. Вторая кандидатка проживает в местечке под названием Убеда. Я завожу мотор и забиваю адрес в навигатор. Вести машину по этим запутанным улочкам было бы сложно даже тому Кайлу, который никогда не попадал в аварию и не убивал своего лучшего друга, но все же я выбираю момент и, продолжая рулить одной рукой, кладу вторую руку на руку Мии. Единственная слезинка скатывается по ее щеке.

Рука Мии теплая, мягкая, хрупкая ― мне кажется, я уже касался ее. Рука Мии дрожит. Я провожу большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, продолжая крепко, уверенно держать ее руку в своей. «Я не оставлю тебя, Мия», – мысленно произношу я. Повторяю это снова и снова ― но только про себя. И веду, веду, веду машину, оставляя позади километр за километром, и Мия наконец засыпает.